Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 2

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: flag in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: adsense7 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 39

Notice: Undefined variable: adsense6 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 40
Стояние на реке угре дата. Стояние на реке Угре (стр. 1 из 2)

Великое стояние на реке Угре. Стояние на реке угре дата


Стояние на реке Угре — дата, год, причины, ход, этапы, последствия, итоги, значение, вики — WikiWhat

Содержание (план)

Причины стояния на реке Угре

Небывалое усиление Москвы после покоре­ния Новгорода встревожило её внешних врагов. Самыми опасны­ми среди них были образовавшиеся после распада Золотой Орды самостоятельные государства: Крымское и Казанское ханства, Большая Орда и Ногайская Орда. К счастью для Москвы, они сильно враждовали друг с другом. И всё же опасность внезапного нападения с юга или востока была очень велика. Летом 1480 г. хан Большой Орды Ахмат предпринял поход на русские земли. Считая себя единственным законным наследником правителей Зо­лотой Орды, он требовал от Ивана III огромной дани. Однако вре­мена уже были не те... Материал с сайта http://wikiwhat.ru

Стояние на Угре

Московское войско под началом сына Ивана III Ивана Моло­дого и воеводы Даниила Холмского выступило навстречу Ахмату. Основные события этой исторической кампании развернулись на бе­регах реки Угры, левого притока Оки. Попытки татар с ходу пере­правиться на русский берег были отбиты. (Здесь сказала своё веское слово московская артиллерия, развитию которой Иван III уделял большое внимание.) Но и московские воеводы не спешили с пере­правой, опасаясь подставить свои полки под внезапный удар врага. Два войска несколько недель стояли друг против друга на берегах Угры. Между тем ударили первые морозы, от которых особенно страдали не подготовленные к зиме ордынцы. Убедившись в проч­ности русской обороны, хан Ахмат не выдержал. 11 ноября 1480 г. он приказал своим полкам уходить обратно в степь. Так закончи­лась длившаяся 240 лет зависимость Руси от Орды.

На этой странице материал по темам:
  • Стояниенарекеугреитоги

  • Стояние на угре даты причины последствия

  • Почему стояние на реке угре является важным событием

  • Контурные карты красным крестиком отметьте место стояния на реке угре

  • Расскажите о состояние на угре продолжите запысь в таблицах ключевыми событиями

wikiwhat.ru

Стояние на Угре | lemur59.ru

После громкой победы на Куликовом поле русские княжества еще целое столетие находились в ордынской зависимости, и только события осени 1480 года решительно изменили ситуацию. Два войска сошлись на реке Угре. Когда же сражение было закончено, Россия (именно Россия, уже не Русь, — новое название нашего государства встречается в источниках с XV века) окончательно освободилась от того, что мы привыкли называть монголотатарским игом.

Судьбоносные события 1480 года оценивали и современники, и ученые потомки. Старинные летописцы назвали их светлой бескровной победой, подчеркивая благой способ ее достижения — одоление Ахмата потому и «светлое», что добыто без крови, а главное — привело к концу «темной» и затянувшейся зависимости от ордынских властителей. А уже в новые времена историки, на которых произвел впечатление рассказ о длительном противостоянии двух армий, разделенных неширокой замерзавшей рекой, придумали формулу «Стояние на Угре».

Ушли в сумерки веков спрятанные за этим броским словесным оборотом узлы опасных противоречий, напряжение, связанное с мобилизацией, и собственно военные действия, сами участники многомесячной драмы, их характеры и позиции. Две даты, 1380 и 1480 годы, символизирующие начало и завершение последнего этапа в борьбе за русскую свободу от чужеродной власти, оказались плотно связанными в исторической памяти. И даже в этой «паре» на авансцене всегда оказывается 1380-й: «громокипящая» битва на Непрядве затмевает менее шумную кампанию 1480 года.

За Куликовским сражением помимо летописных текстов тянется целый шлейф сочинений (по преимуществу мифологизированных): жития святых, и в частности Сергия Радонежского, «Задонщина», а прежде всего «Сказание о Мамаевом побоище», прожившее долгую и сложную жизнь в рукописной литературе XVI—XVIII веков. А вот о стоянии на Угре — нет ни одного специального нелетописного текста. Лишь небольшая главка «Казанской истории» обращала внимание читателей конца XVI и последующих столетий на нашествие Ахмата.

           

                                                                             хан Ахмат

Так что события 1480 года явно нуждаются в обстоятельном рассказе.                                                                      Секретный договорОфициальный хроникер при московском дворе позже уподобил поход Ахмата на Русь нашествию Батыя. По его мнению, совпали цели: хан собирался «разорити церкви и все православие пленити и самого великого князя, яко же и при Батые было». В этом сравнении, конечно, многое преувеличено. Ордынские правители давно привыкли к регулярному сбору дани, и разовое опустошение Руси просто не могло стать для них серьезной целью. И все же в глубинном ощущении масштабов угрозы летописец прав. Готовившаяся кампания стояла в ряду пагубных для страны длительных завоевательных походов, а не привычных в XV веке полуразбойничьих скоротечных набегов. И представлялась она еще более опасной оттого, что ожидалось противостояние сразу двум союзным государствам.

                

                                                                      ханский баскак

Вряд ли уже ранней весной 1480 года в Москве знали о деталях секретного договора, заключенного между Большой Ордой и Литвой, но не сомневались в факте его существования. Ведали советники Ивана III о непривычно длительном пребывании польско-литовского короля Казимира в литовской части владений — с осени 1479 по лето 1480 года (его функции по управлению княжеством как будто не требовали столь долгой задержки там).

                  

                                                                                   Казимир IV Ягеллон

 Получены были также известия об отправке казимирова посла в Большую Орду и, скорее всего, о королевском намерении нанять в Польше несколько тысяч конников. Наконец, в Москве твердо знали о взаимоотношениях короля с мятежными удельными князьями — братьями Ивана, обиженными его притеснениями и «несправедливостью» при распределении покоренных новгородских земель.

Не составлял секрета и военный потенциал самого Ахмата. В источниках о нем нет точных статистических данных, но простое перечисление принцев чингисхановой крови, отправившихся с ханом в поход, впечатляет — около десятка. Согласно восточным хроникам, силы Большой Орды достигали 100 тысяч воинов, а в середине 1470-х годов ханские послы в Венеции обещали по случаю выставить против Османской империи и 200-тысячную армию.

                                                                         татарское войско

Суть же и серьезность великодержавных претензий ордынца хорошо уловима в его послании к турецкому султану (1476 год). Двумя словами он приравнивает себя к «светлейшему падишаху», именуя его «своим братом». Тремя — определяет свой статус: «единственный» из Чингисхановых детей, то есть обладатель исключительного права на земли и народы, когда-то покоренные великим завоевателем. Конечно, реальный запрос Ахмата был скромнее — он претендовал фактически лишь на наследие Золотой Орды. Но разве и это не тяжелейшая задача? И ведь он начал ее осуществлять.

В июле 1476 года его посол в Москве потребовал приезда Ивана III «к царю в Орду», что означало намерение Ахмата вернуться к самым жестким формам политического подчинения Руси: улусник должен лично бить челом о ханской милости, а тот волен жаловать (или не жаловать) его ярлыком на великое княжение. И конечно, подразумевался возврат к уплате большой дани. Московский князь проигнорировал требование ехать лично, отправив в Орду посла, а намерения татарского правителя стали ему отныне совершенно понятны.

                

                                                                         Иван III Васильевич

Позднее, в том же 1476 году, Ахмат захватывает Крым и сажает на трон своего племянника Джанибека, а традиционную династию, Гиреев, смещает. Вообще, эти две ветви чингизидов смертельно соперничали за гегемонию над странами, на которые распалась Золотая Орда. И тут — такой решительный удар. Ко всему прочему, Ахмат косвенно покусился еще на авторитет султана, который только что завоевал генуэзские колонии в Крыму и принял под свое официальное покровительство Гиреев.

Правда, уже через год незадачливого Джанибека самого изгнали из Крыма, а в борьбе за трон схлестнулись родные братья Нур-Даулет и Менгли-Гирей. Но поражение ахматова ставленника стало возможным лишь в силу занятости хана иными делами и в другом месте. В конце 1470-х он возглавил коалицию, нанесшую решительное поражение узбеку Шейх-Хайдеру. Одним из следствий этой победы стало подчинение Ахмату другого его племянника, Касыма, одно время самостоятельно правившего в Астрахани (Хаджи-Тархани). Так что низовья и среднее течение Волги к 1480 году вновь объединились под одной рукой. Армия его заметно выросла численно и была обласкана неизменной военной удачей. В те времена такой букет «активов» дорогого стоил.

К тому же судьба, как уже упоминалось, послала хану мощного союзника: в 1479 году его посол вернулся из Литвы с личным представителем Казимира и с предложением совместных военных действий. Их предполагалось открыть на рубеже весны и лета 1480-го. А вскоре случилась еще одна радость, которую поторопился передать Ахмату новый друг где-то в марте-апреле: братья Ивана III «из земли вышли со всеми силами», отложились от старшего в семье. При таком раскладе могли ли возникнуть у Ахмата сомнения в легком триумфе? К тому же «неверный улусник» Иван окончательно «обнаглел»: перестал в срок и полностью уплачивать дань.

Источники ничего не сообщают нам о том, как «процедурно» и когда именно оформил русский князь ликвидацию экономической и государственной зависимости от Орды. Не исключено, что особых церемоний и не было. Последний посол Ахмата побывал в Москве летом 1476 года и в сентябре отправился назад с московским послом. Скорее, всего Иван III прекратил платить «выход» в 1478-м. А сам сюжет, связанный с разрывом вассальных отношений, породил по крайней мере два знаменитых исторических мифа.

Первый принадлежит перу барона Сигизмунда Герберштейна, посла Священной Римской империи в России в 1520-х годах. Он писал — почти наверняка со слов Юрия Траханиота, казначея Василия III и сына знатного грека, приехавшего на Русь вместе с Софьей Палеолог, которую, собственно, и прославляет этот сюжет.

                                                        приезд Софьи Палеолог на Русь

                         

                                                                       Софья Палеолог

Якобы императорская племянница чуть ли не ежедневно порицала мужа за участие в унизительных церемониях встреч ордынских послов и уговорила его сказаться больным (между тем представить властного Ивана терпеливо выслушивающим укоризны жены, какими бы справедливыми они ему ни казались, невозможно).

Второй «подвиг» Софьи заключался в разрушении дома для ордынских послов в Кремле. Здесь она якобы проявила хитрость: в письме «к царице татар» сослалась на видение, согласно которому должна была построить на этом месте церковь, и просила отдать ей двор, подкрепив прошение дарами. Пообещала княгиня, естественно, и предоставить послам другое помещение. Место под храм она получила, церковь воздвигла, а своего обещания — не сдержала… Все это, конечно, свидетельство незнания Герберштейном распорядка жизни в великокняжеской семье, да и простых фактов! Какой царице писала Софья? Как все это могло случиться без ведома Ивана? И стоит ли при всем том забывать, что представительница династии Палеологов была прежде всего занята главным своим делом — едва ли не ежегодно рожать мужу детей?..

Иван III разрывает ханскую грамоту

Второй миф моложе (последней четверти XVI века), красочнее и еще фантастичнее. Софья забыта, на авансцене — Иван III. Автор «Казанской истории» в двух небольших главках живописует подвиги державного князя в завоевании Новгорода, а затем отдает ему должное в ордынском вопросе. Вот ханские послы, прибывшие с таинственной «парсуною базмою», просят дани и оброков «за прошлыя лета». Иван же, «ни мало убояся страха царева», берет «базму парсуну лица его» (кто бы знал точно, что это такое!), плюет на нее, затем «ломает», бросает на землю и топчет ногами. Визитеров же велит казнить — всех, кроме одного. Помилованный должен рассказать о случившемся своему хану, а великий князь станет тем временем готовиться к решительному бою.

Однако вернемся к объективной ситуации в стране в 1479—1480 годах. Попробуем понять, попытались ли русские политики сознательно противопоставить что-либо нараставшей угрозе. Не просто попытались, но и успели кое-что сделать. Выбор был невелик и предсказуем: враждебный курс Орды и Литвы по отношению к Москве не мог кардинально измениться. Иное дело, что конкретные обстоятельства сильно модифицировали его. Вероятность литовской агрессии умерялась сложнейшим переплетением интересов короля и его семьи, враждебной в отношении Литвы «партии» коронной знати, разных группировок литовских магнатов.

Однако эти благоприятные для России сложности не отменяли необходимости оставаться начеку. Правительство Ивана и оставалось: небольшой победоносный набег на Казань в 1478 году укрепил правящие круги Казанского ханства в решении соблюдать лояльность по отношению к Москве. Велся также активный поиск собственных потенциальных союзников. В конце 1470-х завязались контакты с молдавским господарем Стефаном Великим. Сближение на антилитовской почве напрашивалось, к тому же оно подкреплялось перспективой брака князя-наследника Ивана Ивановича Молодого с дочерью Стефана, Еленой.

Впрочем, к 1480 году все эти перспективы оставались только перспективами. Удачнее сложились дела с Крымским ханством. Первые переговоры с Менгли-Гиреем состоялись еще в 1474 году, и уже тогда речь зашла о полноценном союзном договоре, но хан все же не был готов открыто назвать Казимира своим врагом (сказывалась инерция почти сорокалетних плотных связей с Великим княжеством Литовским). Затем, как мы уже знаем, Гиреев свергли, но им удалось вернуть власть, и осенью 1479 года в Москве после долгой дипломатической игры братья Крымского хана, Нур-Даулет и Айдар, оказались в России то ли в статусе почетных гостей, то ли на положении своеобразных заложников.

                     

                                                            Менгли I Герай ( Герей )

Так в руках дипломатов Ивана III появился мощный рычаг давления на Бахчисарай. В апреле 1480 года русский посол уже вез в Крым четкий текст договора с поименно обозначенными «недругами» — Ахматом и Казимиром. Летом Гирей поклялся соблюдать договор, положив начало стратегической коалиции, просуществовавшей 30 лет и давшей в итоге щедрые результаты обеим сторонам. Впрочем, ордынцы уже надвигались на Русь, и использовать добрые отношения с крымцами в противостоянии с ними не удалось. Пришлось Москве отражать военную угрозу самостоятельно.

                                                                     Ахматово царство

Точной даты рождения Большой Орды или «Тахт Эли» («Престольной державы»), самого большого государственного образования из сформировавшихся в ходе распада Золотой Орды, не существует. В летописных сводах XV века это название упоминается при описании событий 1460 года, когда хан Большой Орды Махмуд простоял «безцельно» под стенами Переяславля-Рязанского, а в Никоновской летописи Большая Орда упоминается еще раньше: под 1440 годом, при описании очередной усобицы в племени рода Джучи.

С небольшой долей условности можно сказать, что «три дочери матери Золотой Орды»: Большая Орда, Крымское и Казанское ханства — появились на свет во второй половине 1430-х — середине 1440-х годов. В 1437-м хан Кичи (Кучук)-Мухаммед побеждает и вытесняет из Дешт-и-Кипчака хана Улуг-Мухаммеда. Последний после быстротечного набега на Москву в 1439 году уходит на восток и к 1445 году становится первым Казанским ханом. Вскоре после 1437 года Кичи-Мухаммед удаляет из Крыма внука Тохтамыша, хана Сеид-Ахмеда, ушедшего в кочевья к югозападу от Нижнего Днепра. Но и Кичи-Мухаммеду не удалось закрепиться в Крыму — в 1443 году с помощью Великого княжества Литовского во главе Крымского ханства становится Хаджи-Гирей, еще ранее пытавшийся отделиться от Орды. Большая Орда, ханы которой осуществляли юрисдикцию над княжествами Северо-Восточной Руси, просуществовала чуть более 50 лет.

Всего лишь один ее правитель совершил походы в Среднюю Азию, Крым, против Московского княжества, послал дипломатов в Стамбул, Венецию, Краков, Вильно, Москву. Речь идет об Ахмете (Ахмате русских летописей). В 1465 году он сменил на троне старшего брата Махмуда. В 1470-е годы ему удалось сконцентрировать под своей властью большинство племен Великой Степи вплоть до Заволжья (в том числе часть ногаев). При нем Большая Орда занимала максимальную территорию, а границы ненадолго стали устойчивыми. На севере Орда граничила с Казанским ханством, на юге ей принадлежали равнинные пространства Северного Кавказа, степные просторы от Волги до Дона и от Дона до Днепра (временами и его нижнее правобережье).

Неудача нашествия 1480 года оказалась для Ахмета смертельной: зимой 1481 года он был убит во время внезапного нападения на его ставку Сибирского хана Ибака и ногайских мурз, а его имущество и добыча достались победителям. После этого Большая Орда уже не могла возродить былого могущества. В 1502 году Крымский хан Менгли-Гирей нанес жесточайшее поражение Ших-Ахмеду, последнему ее повелителю.

                                                         «Нашествие иноплеменных»

Официальный летописец отнес начало Ахматова похода к весне 1480 года, а по косвенным указаниям вычисляется апрель. Впрочем, для тех дальних времен движение отдельных войсковых отрядов по разным маршрутам определить затруднительно. Перекочевка из Заволжья, скажем, могла осложниться поздним вскрытием Волги. Как бы то ни было, русская стража в Диком Поле сработала хорошо, о начале военных действий в Москве узнали вовремя, что было важно в двух отношениях: для быстрой мобилизации всех ресурсов и правильного движения своих войск.

                                                   сторожевой пост в Диком поле

Передвижение ордынских отрядов к низовьям Дона означало, что первые удары придутся на крепости в среднем течении Оки — от Тарусы до Коломны.Вообще, кампанию 1480 года обычно сводят к октябрьским событиям на Угре. Но это неверно — как же тогда быть со странным перечислением пунктов перемещения ордынского войска в большинстве летописей? Почему в одном ряду с Мценском, Одоевом и Воротынском (эти города фиксируют движение с юго-востока на северо-запад) оказался Любутск, никак не вписывающийся в маршрут? Чьи отряды захватили и опустошили волость Беспуту на одноименной тульской речке? Наконец, зачем великий князь распорядился «зжечь» и «городок Кошру» (Каширу, гораздо восточнее Угры)?Стоит только признать некоторые очевидные факты, и недоумение исчезает. Очевидно, дожидаясь союзника с войсками, Ахмат не стоял без дела: его передовые отряды прощупывали русские силы по берегам Оки, попутно занимаясь грабежом и захватом живой добычи. Одним из таких рейдов и явился захват Беспуты. Сигнал в Москве восприняли верно. Срочно на Берег (то есть в города-крепости левобережья Оки) отправились первые воеводы, чуть позже в Тарусу (свой удельный город) выступил князь Андрей Меньшой, верный Ивану младший брат, самые же крупные отряды во главе «со многими воеводами» повел в Серпухов Иван Иванович Молодой. Произошло это 8 июня. Хан же не торопился.

 

Медленное продвижение ордынцев в те дни объяснимо. Первая и поначалу главная причина — необходимость после суровой зимы подкормить лошадей на свежей траве. Следующая — необходимость «прощупать» силы и дислокацию московитян, найти их слабые места. И, наконец, постепенно выходящее на первый план и уже нетерпеливое ожидание Казимира с армией. Русские воеводы, конечно, тоже нуждались в свежей информации о маневрах противника — она и заставила Ивана принять решение: с главными силами в июле отправиться в Коломну, «наискосок» от ордынского движения, чтобы до поры до времени между основными армиями установилось стабильное удаленное противостояние, перемежаемое лишь стычками передовых отрядов.

         

                                                                   русские воины с пищалями

         

Имело место и еще одно новое обстоятельство, потребовавшее немалых организационных усилий: впервые в истории русские шли на войну с полевой артиллерией. Стало быть, в походе участвовали специальные группы лиц, отвечавших за транспортировку тяжелых пушек и пищалей. Значит, менялись и критерии для выбора места сражения при обороне водного рубежа — теперь надо было учитывать возможности артиллерии.

                                                                          русская гауфница

С течением времени напряжение в ставках противников нарастало, и, видимо, в середине сентября хан решил переместиться на левый берег верхней Оки. Этим он хотел добиться двух целей: вплотную приблизившись к тогдашней литовской территории, быстро и окончательно прояснить вопрос о союзнической подмоге и главное — найти с помощью местных жителей дорогу для скрытого обхода московских войск. Именно тогда ордынцы и появились под Любутском, прощупывая в очередной раз оборону русской армии. Вероятно, Ахмат к тому времени уже догадывался об ответе на один из своих вопросов: литовцы не явятся.Русское командование быстро узнало о перемещении ордынцев на север и оценило риск их прорыва через Угру. Где-то в середине двадцатых чисел сентября Иван приказал перевести почти все наличные силы во главе с Иваном Молодым, князем Даниилом Холмским (выдающимся воеводой того времени) и Андреем Меньшим на левый берег маленькой речки, а сам 30 сентября появился в Москве.

           

                                                        Даниил Дмитриевич Холмский

                                                        Совет в Москве, сражение — на Угре

По сообщениям летописей, Иван III прибыл в Москву на совет с матерью, иерархами и остававшимися в столице боярами 30 сентября. Ждали его и послы от братьев. Вчерашние мятежники, не сумевшие договориться с псковичами об обороне Пскова от Ливонского ордена, в ситуации грозного нашествия почли за благо примкнуть к старшему в роду в обмен за земельные придачи. Прекращение конфликта сладилось быстро, и ближайшие родичи державного поспешили к Угре со своими отрядами.

Куда труднее дело сложилось с простыми горожанами. Эти восприняли внезапный приезд Ивана III как проявление страха перед ордынцами, а меры по подготовке города к осаде — как признак скорого подхода Ахмата. От собравшейся толпы москвичей в адрес великого князя летели упреки и обвинения, а архиепископ Вассиан, публично обвинив своего духовного сына в трусливом бегстве, предложил спасти положение, самому возглавив рати. Страсти так накалились, что Иван предпочел уехать в Красное Село.

Подобная реакция была спровоцирована позицией ряда близких Ивану III лиц, полагавших военное счастье переменчивым и предлагавших «не биться с государем» (Ахматом), а найти не слишком обременительные для Руси формы зависимости в переговорах. Но такой подход шел вразрез с патриотическим подъемом в Москве, ярко выразившимся в словах Вассиана. В итоге общий совет из всех находившихся в городе авторитетных духовных и светских лиц рекомендовал князю продолжить противостояние, усилив армию на Угре подкреплениями и главное — личным присутствием. И вот уже великий князь с новыми отрядами направляется к Кременску.

Наступала последняя фаза противостояния. Еще 3 октября главные русские силы завершили передислокацию и заняли позиции на протяжении 50—60 километров по левому берегу Угры. У них было еще 3— 4 дня для подготовки к бою. Угра заметно уже Оки, течение ее быстро, а в ряде мест русло зажато обрывистыми склонами. Ордынцам было труднее развернуть тут многочисленную конницу, но если к кромке воды одновременно выходили несколько отрядов, сама переправа через водный рубеж не должна была надолго задержать войска. Впрочем, теоретические выкладки перестали быть актуальными 8 октября, когда ордынцы пошли в общее наступление, с тем чтобы, форсировав реку, навязать русским решающий бой. Описания этого маневра в летописях необычайно скупы, что вполне объяснимо: в октябрьские дни 1480 года на Угре историографов не было, так что записи велись со слов участников той сечи — много лет спустя.

                                                                                река Угра

На левом берегу Угры, у самой воды, против «перелазов», выстроились русские полки князя Ивана Ивановича Молодого (сына и соправителя Ивана III) и князя Андрея Меньшого (брата Ивана III). Длинными рядами стояли русские лучники и отряды «огненных стрельцов». Здесь же находились пушки – «тюфяки», короткоствольные, и крупнокалиберные бомбарды. Русские воеводы старались максимально использовать превосходство своего войска в огнестрельном оружии, намереваясь расстрелять ордынцев во время переправы. За частоколом была оставлена пешая «посошная рать», ещё одна боевая линия, которая должна была обеспечить прочность линии обороны. Фактически военными действиями руководили опытные воеводы князья Холмский, Оболенский, Рыполовский.Сражение на переправах через Угру началось в час дня 8 октября и непрерывно продолжалось 4 дня. Ахмед-хан снова и снова гнал вперед своих воинов, но ордынцам так и не удалось преодолеть водную преграду и завязать рукопашный бой. Русские бомбарды – «тюфяки» сыграли решающую роль.Тяжелые ядра поражали ордынцев прямо в воде, а «дробосечное железо» в упор хлестало ордынцев, пытавшихся выбраться на берег. При этом «огненные стрельцы» поддерживали действия артиллерии. Свою лепту внесли и русские лучники: они обладали большей скорострельностью, и пока артиллеристы и стрельцы перезаряжали свои орудия и ружья, вели непрерывную стрельбу из боевых луков по противнику.

                     

В результате огня русских артиллеристов, стрельцов и лучников ордынцы не смогли нанести массированный удар. Многие ордынские воины барахтались в воде, падали убитыми и тонули в Угре. Но все потери были напрасными, закрепиться на левом берегу реки ордынцам так и не удалось. Тогда ордынские отряды были посланы вверх по реке, чтобы там попытаться прорваться, но везде русские воины дали отпор ордынскому войску. Повсюду русские пушкари, стрельцы и лучники с успехом отражали нападения врага. Сражение за переправы через Угру было начисто проиграно ордынцами.

                

Однако отмечается, во-первых, точность стрельбы из пушек и луков русскими и… полный провал хваленых ордынских лучников. Скорее всего, артиллерия произвела еще и большой психологический эффект. Вторая примета сражения — необычайная длительность: только первая его фаза продолжалась четыре дня, причем на нескольких участках одновременно. Третья особенность — удачная, как выяснилось, диспозиция русских, у которых было время ее продумать. Оттеснить от реки московитян, прорвать их фронт, обратить в бегство Ахмату не удалось, и после 11 октября он вынужденно прекратил наступление.

Через некоторое время была, правда, предпринята последняя попытка прорваться на левый берег реки под Опаковом, но и эта стычка завершилась для ордынцев неудачно. В эти же дни Иван III пришел в Кременск, отправив приведенные подкрепления к Угре. Отныне неуклонно у одной из противоборствовавших сторон крепло ощущение близкой победы (в середине двадцатых чисел в Кременск прибыли еще и Ивановы братья с войсками). Другая же сторона падала духом и страдала от непривычно долгого ведения военных действий на чужой земле в условиях грядущей зимы.

 

На этом фоне начались переговоры. До сих пор не вполне ясно, кто проявил инициативу — скорее всего, все же Московский князь, что немедленно вызвало новый приступ подозрительности и новую полемику в самой Москве. Здесь же, на границе Московского княжества и Литвы (Угра долго служила пограничным рубежом между ними), ситуация выглядела иначе. Поначалу хан, как водится, потребовал по максимуму: личного приезда великого князя и, конечно, большой дани. Последовал отказ. Тогда Ахмат пожелал, чтобы приехал хотя бы сын и соправитель Ивана III, Иван Молодой, но и это «пожелание» не исполнилось.

Ахмат попробовал в свою очередь «пригрозить» скорой зимой, когда «реки все станутъ, ино много дорог будеть на Русь». И правда: 26 октября река стала покрываться льдом, и русские отряды по приказу великого князя организованно отошли к Боровску. Так казалось целесообразнее: по мнению державного князя и воевод, именно на тех полях было выгоднее дать генеральное сражение в условиях холодов. В столице же опять-таки поползли слухи о бегстве. Видимо, именно тогда и возникло народное представление, отразившееся потом в летописных сводах — о двух армиях, бегущих друг от друга и никем не гонимых.

                       

                                                                            стояние на Угре

Вряд ли «бежали» и отряды Ахмата: они ушли с Угры 11 ноября «по королеве державе, воюа его землю за измену, и грады его и погосты повоева, а люди в плен поведоша безчисленное множество, а иных иссекоша». Не дождавшись помощи Казимира, Ахмат разграбил территории в верховьях Оки (Одоев, Белев, Мценск). Не добрались до Ивана — хоть вероломному союзнику отомстили… Так завершилось «стояние на Угре», которое в значительной своей части и происходило вовсе не на Угре, а главное, вряд ли относилось к разряду «стояний».

                                                               Русь от Непрядвы до Угры

Победа Дмитрия Донского над правителем правого крыла Золотой Орды Мамаем на Куликовом поле в 1380 году не подвела черту под полуторавековой зависимостью Северо-Восточной Руси от Орды. Навряд ли и сам князь ставил такую цель — он бился, «не щадя живота своего», с «незаконным повелителем», грозившим его стране «всеконечным разорением». Исторический смысл победы сказался в другом: после Непрядвы стало ясным то, что центром борьбы за независимость от Орды после 1380 года могла быть только Москва.

Оборона Москвы от войск Тохтамыша. В августе 1382 года ордынцы взяли и разграбили город, погибли 24 тысячи человек

А пока после опустошительного похода «законного царя», хана Тохтамыша, в 1382 году, когда разорению подверглись многие города Московского княжества, включая столицу, платежи в Орду увеличились и возродились полузабытые формы зависимости. При этом сам Тохтамыш передал территорию Владимирского великого княжения (ненаследуемый стол) в «вотчину» великого князя Московского, что означало отказ сарайских властителей от традиционной для XIII—XIV веков практики стравливания Рюриковичей в борьбе за стол во Владимире.

Сокрушительные удары Тохтамышу нанес Тимур в 1391 и 1395 годах, когда войска последнего в течение нескольких месяцев «утюжили» самые развитые районы Орды. Казалось, благодаря им Русь быстро освободится от власти «золотоордынских царей». Казалось, Орда экономически уже не оправится от учиненного погрома, усобицы потомков хана Джучи довершат работу, начатую Тимуром... Но кочевнические государства удивительно быстро регенерировали военный потенциал (а он был велик), в то же время наличие соперничающих ордынских группировок только усиливало опасность новых походов на Русь. В 1430—1450-е годы дань платили порой двум ханам, а иногда по объективным причинам (отсутствие «узаконенной» подчиненности тому или другому хану) ее не выплачивали. Так постепенно складывалось понимание ее необязательности.

Более четверти века две линии династии московских Рюриковичей были заняты смертельной борьбой за главный стол (1425—1453), к ней подключились все московские князья, почти все княжения и государства Северо-Восточной Руси, ордынские правители. Победа великого князя Василия II Васильевича Темного, вышедшего из усобицы ослепленным, привели к консолидации в масштабах страны.

                         

                                                                     Василий II Тёмный

Важно и то, что князья приучались видеть в ханах не только источник своей власти и олицетворение зависимости, но и правителей-соперников в международной сфере и на поле брани. Богатый опыт военного противостояния Орде воспитал два поколения русских воинов, которым стало «за обычай» противостоять ордынским отрядам. Сражаться с ними в пограничных зонах (1437, зима 1444—1445 годов), отбивать наступления на левом берегу среднего течения Оки (1450, 1455, 1459 годы) или «садясь в осаду» в Москве (1439, 1451 годы).

Случались поражения, притом болезненные: в июле 1445 года в плен попал Василий II. Но в возможность военной победы над Ордой уже верили. Иван III Васильевич был последним великим князем, получившим санкцию на княжение в Орде, и первым сбросившим власть хана. А общество оказалось готовым к решительной схватке, «незаконными» были уже не временщики-правители, ими стали сами ханы-чингизиды. Их власть над православным государем отныне стала незаконной, нетерпимой. Так протянулась нить одной судьбы, одной великой задачи — от Непрядвы до Угры.

                                                             Сладкий вкус победы

Распустив в Боровске по домам главные силы, в конце ноября 1480 года великий князь с сыном, братьями, воеводами и двором вернулся в столицу. Последовали молебны и церемонии, впрочем, не особенно помпезные — наступил Рождественский пост. Значимость случившегося осознавали многие: послышались даже предупреждения «добрым и мужественным» от «безумия несмысленных», те ведь «похвалялись», что именно они «своим оружием избавихом Рускою землю» — смиренному христианину так думать не полагалось. Значит, настолько высоко поднялось чувство собственного достоинства, гордости за сопричастность великой победе. Отгремели пиры, получили обещанные придачи братья державного князя — Андрей Большой и Борис. Особые же радости выпали Ивану III: к весне пришла весть, что Ахмат убит, а в октябре 1481-го супруга подарила ему третьего сына, Дмитрия. Но были и следствия, отозвавшиеся через несколько лет, а порой — через десятилетия.

Что осталось за спинами победителей 1480 года? Почти 250 лет зависимости — когда тяжелейшей, когда более умеренной. В любом случае ордынские нашествия и огромные оброки повлияли на развитие средневекового города в Северо-Восточной Руси, изменив вектор социально-политической эволюции общества, ведь горожан как экономической и политической силы стране XIV—XVI веков явно не хватало. Пострадало и земледелие, надолго сдвинутое в защищенные лесом и реками земли с малоплодородными почвами, затормозилось становление вотчин–сеньорий. Лишь с середины — второй половины XIV века оживает служилое боярство: в XIII — начале XIV века этот элитный слой многократно сократился из-за смертей на поле боя или крайне суровых условий жизни.

Господство Орды не просто затормозило — отбросило назад поступательное развитие страны. После 1480 года ситуация разительно изменилась. Конечно, отношения с Римом, Венецией, Тевтонским орденом завязались еще в 1460— 1470-е годы, но теперь Россия вступает в плотный дипломатический диалог почти с двумя десятками государств — старых и новых партнеров, и среди них многие были готовы «дружить против» Ягеллонов (прежде всего Казимира) и притом признать «законность» претензий Москвы на Киев и земли «православных русских» в Литве, а также принять титулы московского государя. А эти титулы, использовавшиеся московскими дипломатами, фиксировали равенство Ивана III по статусу с ведущими монархами Европы, включая императора, что означало признание суверенитета России в привычных тогда международных формах.

Существовали и практические следствия: две русско-литовские войны в конце XV — начале XVI века более чем на четверть уменьшили территорию Литвы и раздвинули границы России. Не менее весомый результат принесла и восточная политика — с 1487 года в течение почти 20 лет московский государь «сажал из своей руки» ханов на трон в Казани. Окончательно подчинилась Вятка, и на исходе столетия прошел первый «московский» поход за Урал. Как бы между делом в 1485 году в состав государства вошло Великое княжество Тверское (его князь бежал в Литву).

Под полным политическим и военным контролем Москвы находились Псков и Рязанское княжество. Последняя треть XV века — время экономического подъема страны, эпоха становления суверенного Российского государства: в феврале 1498 года по решению Ивана III на «великие княжения» (Московское, Владимирское и Новгородское) был венчан в качестве его соправителя и наследника Дмитрий-внук, сын умершего в 1490 году великого князя Ивана Молодого. С тех пор верховная власть передавалась по наследству и единственным источником ее легитимности являлся правящий монарх. Истоки России как государства, уходящего из Средневековья в раннее Новое время, лежат в стране, обретшей себя после событий 1480 года.

Можно порадоваться и прямым плодам победы. В 1382 году, после Куликовской битвы, Москва была разорена и сожжена, в кремлевских храмах сгорели сотни книг, а погибших москвичей хоронили в общих «скуделицах». В 1485 году началась фундаментальная перестройка всего Кремля. Всего за двадцать с небольшим лет бывший белокаменный средневековый замок превратился в резиденцию монарха могучего государства с мощными укреплениями, полным набором дворцовых каменных зданий, центральных учреждений, кафедральных и придворных соборов.

Эта грандиозная стройка, потребовавшая больших расходов, осуществилась во многом благодаря победе на Угре, после которой Россия окончательно освободилась от выплаты дани. А если добавить могучий подъем искусств, культуры в целом, пришедшийся на конец XV века, вывод однозначен: исторические следствия победы на Угре шире, многообразнее и фундаментальнее победы на Непрядве.

                                             памятник “ Стояние на Угре “

                                                                                                                           Владислав Назаров

 

 

lemur59.ru

Стояние на Угре — Славянская культура

Стояние на Угре

После громкой победы на Куликовом поле русские княжества еще целое столетие находились в ордынской зависимости, и только события осени 1480 года решительно изменили ситуацию. Два войска сошлись на реке Угре. Когда же сражение было закончено, Россия (именно Россия, уже не Русь, — новое название нашего государства встречается в источниках с XV века) окончательно освободилась от того, что мы привыкли называть монголотатарским игом. 

Судьбоносные события 1480 года оценивали и современники, и ученые потомки. Старинные летописцы назвали их светлой бескровной победой, подчеркивая благой способ ее достижения — одоление Ахмата потому и «светлое», что добыто без крови, а главное — привело к концу «темной» и затянувшейся зависимости от ордынских властителей. А уже в новые времена историки, на которых произвел впечатление рассказ о длительном противостоянии двух армий, разделенных неширокой замерзавшей рекой, придумали формулу «Стояние на Угре».

Ушли в сумерки веков спрятанные за этим броским словесным оборотом узлы опасных противоречий, напряжение, связанное с мобилизацией, и собственно военные действия, сами участники многомесячной драмы, их характеры и позиции. Две даты, 1380 и 1480 годы, символизирующие начало и завершение последнего этапа в борьбе за русскую свободу от чужеродной власти, оказались плотно связанными в исторической памяти. И даже в этой «паре» на авансцене всегда оказывается 1380-й: «громокипящая» битва на Непрядве затмевает менее шумную кампанию 1480 года. За Куликовским сражением помимо летописных текстов тянется целый шлейф сочинений (по преимуществу мифологизированных): жития святых, и в частности Сергия Радонежского, «Задонщина», а прежде всего «Сказание о Мамаевом побоище», прожившее долгую и сложную жизнь в рукописной литературе XVI—XVIII веков. А вот о стоянии на Угре — нет ни одного специального нелетописного текста. Лишь небольшая главка «Казанской истории» обращала внимание читателей конца XVI и последующих столетий на нашествие Ахмата. Так что события 1480 года явно нуждаются в обстоятельном рассказе.

Секретный договор 

Официальный хроникер при московском дворе позже уподобил поход Ахмата на Русь нашествию Батыя. По его мнению, совпали цели: хан собирался «разорити церкви и все православие пленити и самого великого князя, яко же и при Батые было». В этом сравнении, конечно, многое преувеличено. Ордынские правители давно привыкли к регулярному сбору дани, и разовое опустошение Руси просто не могло стать для них серьезной целью. И все же в глубинном ощущении масштабов угрозы летописец прав. Готовившаяся кампания стояла в ряду пагубных для страны длительных завоевательных походов, а не привычных в XV веке полуразбойничьих скоротечных набегов. И представлялась она еще более опасной оттого, что ожидалось противостояние сразу двум союзным государствам. Вряд ли уже ранней весной 1480 года в Москве знали о деталях секретного договора, заключенного между Большой Ордой и Литвой, но не сомневались в факте его существования. Ведали советники Ивана III о непривычно длительном пребывании польско-литовского короля Казимира в литовской части владений — с осени 1479 по лето 1480 года (его функции по управлению княжеством как будто не требовали столь долгой задержки там). Получены были также известия об отправке казимирова посла в Большую Орду и, скорее всего, о королевском намерении нанять в Польше несколько тысяч конников. Наконец, в Москве твердо знали о взаимоотношениях короля с мятежными удельными князьями — братьями Ивана, обиженными его притеснениями и «несправедливостью» при распределении покоренных новгородских земель.

Не составлял секрета и военный потенциал самого Ахмата. В источниках о нем нет точных статистических данных, но простое перечисление принцев чингисхановой крови, отправившихся с ханом в поход, впечатляет — около десятка. Согласно восточным хроникам, силы Большой Орды достигали 100 тысяч воинов, а в середине 1470-х годов ханские послы в Венеции обещали по случаю выставить против Османской империи и 200-тысячную армию. 

Великий князь Московский Иван III Васильевич (1440—1505) включил в состав единого Российского государства Ярославль, Новгород, Тверь, Вятку, Пермь

Великий князь Московский Иван III Васильевич (1440—1505) включил в состав единого Российского государства Ярославль, Новгород, Тверь, Вятку, Пермь

Суть же и серьезность великодержавных претензий ордынца хорошо уловима в его послании к турецкому султану (1476 год). Двумя словами он приравнивает себя к «светлейшему падишаху», именуя его «своим братом». Тремя — определяет свой статус: «единственный» из Чингисхановых детей, то есть обладатель исключительного права на земли и народы, когда-то покоренные великим завоевателем. Конечно, реальный запрос Ахмата был скромнее — он претендовал фактически лишь на наследие Золотой Орды. Но разве и это не тяжелейшая задача? И ведь он начал ее осуществлять. В июле 1476 года его посол в Москве потребовал приезда Ивана III «к царю в Орду», что означало намерение Ахмата вернуться к самым жестким формам политического подчинения Руси: улусник должен лично бить челом о ханской милости, а тот волен жаловать (или не жаловать) его ярлыком на великое княжение. И конечно, подразумевался возврат к уплате большой дани. Московский князь проигнорировал требование ехать лично, отправив в Орду посла, а намерения татарского правителя стали ему отныне совершенно понятны.

Позднее, в том же 1476 году, Ахмат захватывает Крым и сажает на трон своего племянника Джанибека, а традиционную династию, Гиреев, смещает. Вообще, эти две ветви чингизидов смертельно соперничали за гегемонию над странами, на которые распалась Золотая Орда. И тут — такой решительный удар. Ко всему прочему, Ахмат косвенно покусился еще на авторитет султана, который только что завоевал генуэзские колонии в Крыму и принял под свое официальное покровительство Гиреев.

Правда, уже через год незадачливого Джанибека самого изгнали из Крыма, а в борьбе за трон схлестнулись родные братья Нур-Даулет и Менгли-Гирей. Но поражение ахматова ставленника стало возможным лишь в силу занятости хана иными делами и в другом месте. В конце 1470-х он возглавил коалицию, нанесшую решительное поражение узбеку Шейх-Хайдеру. Одним из следствий этой победы стало подчинение Ахмату другого его племянника, Касыма, одно время самостоятельно правившего в Астрахани (Хаджи-Тархани). Так что низовья и среднее течение Волги к 1480 году вновь объединились под одной рукой. Армия его заметно выросла численно и была обласкана неизменной военной удачей. В те времена такой букет «активов» дорогого стоил.

Русская артиллерия впервые успешно использовалась в полевых боях в октябре 1480 года. Пушки XVI века

Русская артиллерия впервые успешно использовалась в полевых боях в октябре 1480 года. Пушки XVI века

К тому же судьба, как уже упоминалось, послала хану мощного союзника: в 1479 году его посол вернулся из Литвы с личным представителем Казимира и с предложением совместных военных действий. Их предполагалось открыть на рубеже весны и лета 1480-го. А вскоре случилась еще одна радость, которую поторопился передать Ахмату новый друг где-то в марте-апреле: братья Ивана III «из земли вышли со всеми силами», отложились от старшего в семье. При таком раскладе могли ли возникнуть у Ахмата сомнения в легком триумфе? К тому же «неверный улусник» Иван окончательно «обнаглел»: перестал в срок и полностью уплачивать дань.

Источники ничего не сообщают нам о том, как «процедурно» и когда именно оформил русский князь ликвидацию экономической и государственной зависимости от Орды. Не исключено, что особых церемоний и не было. Последний посол Ахмата побывал в Москве летом 1476 года и в сентябре отправился назад с московским послом. Скорее, всего Иван III прекратил платить «выход» в 1478-м. А сам сюжет, связанный с разрывом вассальных отношений, породил по крайней мере два знаменитых исторических мифа. Первый принадлежит перу барона Сигизмунда Герберштейна, посла Священной Римской империи в России в 1520-х годах. Он писал — почти наверняка со слов Юрия Траханиота, казначея Василия III и сына знатного грека, приехавшего на Русь вместе с Софьей Палеолог, которую, собственно, и прославляет этот сюжет. Якобы императорская племянница чуть ли не ежедневно порицала мужа за участие в унизительных церемониях встреч ордынских послов и уговорила его сказаться больным (между тем представить властного Ивана терпеливо выслушивающим укоризны жены, какими бы справедливыми они ему ни казались, невозможно). Второй «подвиг» Софьи заключался в разрушении дома для ордынских послов в Кремле. Здесь она якобы проявила хитрость: в письме «к царице татар» сослалась на видение, согласно которому должна была построить на этом месте церковь, и просила отдать ей двор, подкрепив прошение дарами. Пообещала княгиня, естественно, и предоставить послам другое помещение. Место под храм она получила, церковь воздвигла, а своего обещания — не сдержала… Все это, конечно, свидетельство незнания Герберштейном распорядка жизни в великокняжеской семье, да и простых фактов! Какой царице писала Софья? Как все это могло случиться без ведома Ивана? И стоит ли при всем том забывать, что представительница династии Палеологов была прежде всего занята главным своим делом — едва ли не ежегодно рожать мужу детей?..

Иван III разрывает ханскую грамоту

Иван III разрывает ханскую грамоту

Второй миф моложе (последней четверти XVI века), красочнее и еще фантастичнее. Софья забыта, на авансцене — Иван III. Автор «Казанской истории» в двух небольших главках живописует подвиги державного князя в завоевании Новгорода, а затем отдает ему должное в ордынском вопросе. Вот ханские послы, прибывшие с таинственной «парсуною базмою», просят дани и оброков «за прошлыя лета». Иван же, «ни мало убояся страха царева», берет «базму парсуну лица его» (кто бы знал точно, что это такое!), плюет на нее, затем «ломает», бросает на землю и топчет ногами. Визитеров же велит казнить — всех, кроме одного. Помилованный должен рассказать о случившемся своему хану, а великий князь станет тем временем готовиться к решительному бою.

Однако вернемся к объективной ситуации в стране в 1479—1480 годах. Попробуем понять, попытались ли русские политики сознательно противопоставить что-либо нараставшей угрозе. Не просто попытались, но и успели кое-что сделать. Выбор был невелик и предсказуем: враждебный курс Орды и Литвы по отношению к Москве не мог кардинально измениться. Иное дело, что конкретные обстоятельства сильно модифицировали его. Вероятность литовской агрессии умерялась сложнейшим переплетением интересов короля и его семьи, враждебной в отношении Литвы «партии» коронной знати, разных группировок литовских магнатов. Однако эти благоприятные для России сложности не отменяли необходимости оставаться начеку. Правительство Ивана и оставалось: небольшой победоносный набег на Казань в 1478 году укрепил правящие круги Казанского ханства в решении соблюдать лояльность по отношению к Москве. Велся также активный поиск собственных потенциальных союзников. В конце 1470-х завязались контакты с молдавским господарем Стефаном Великим. Сближение на антилитовской почве напрашивалось, к тому же оно подкреплялось перспективой брака князя-наследника Ивана Ивановича Молодого с дочерью Стефана, Еленой. Впрочем, к 1480 году все эти перспективы оставались только перспективами. Удачнее сложились дела с Крымским ханством. Первые переговоры с Менгли-Гиреем состоялись еще в 1474 году, и уже тогда речь зашла о полноценном союзном договоре, но хан все же не был готов открыто назвать Казимира своим врагом (сказывалась инерция почти сорокалетних плотных связей с Великим княжеством Литовским). Затем, как мы уже знаем, Гиреев свергли, но им удалось вернуть власть, и осенью 1479 года в Москве после долгой дипломатической игры братья Крымского хана, Нур-Даулет и Айдар, оказались в России то ли в статусе почетных гостей, то ли на положении своеобразных заложников. Так в руках дипломатов Ивана III появился мощный рычаг давления на Бахчисарай. В апреле 1480 года русский посол уже вез в Крым четкий текст договора с поименно обозначенными «недругами» — Ахматом и Казимиром. Летом Гирей поклялся соблюдать договор, положив начало стратегической коалиции, просуществовавшей 30 лет и давшей в итоге щедрые результаты обеим сторонам. Впрочем, ордынцы уже надвигались на Русь, и использовать добрые отношения с крымцами в противостоянии с ними не удалось. Пришлось Москве отражать военную угрозу самостоятельно.

Ахматово царство

Точной даты рождения Большой Орды или «Тахт Эли» («Престольной державы»), самого большого государственного образования из сформировавшихся в ходе распада Золотой Орды, не существует. В летописных сводах XV века это название упоминается при описании событий 1460 года, когда хан Большой Орды Махмуд простоял «безцельно» под стенами Переяславля-Рязанского, а в Никоновской летописи Большая Орда упоминается еще раньше: под 1440 годом, при описании очередной усобицы в племени рода Джучи. С небольшой долей условности можно сказать, что «три дочери матери Золотой Орды»: Большая Орда, Крымское и Казанское ханства — появились на свет во второй половине 1430-х — середине 1440-х годов. В 1437-м хан Кичи (Кучук)-Мухаммед побеждает и вытесняет из Дешт-и-Кипчака хана Улуг-Мухаммеда. Последний после быстротечного набега на Москву в 1439 году уходит на восток и к 1445 году становится первым Казанским ханом. Вскоре после 1437 года Кичи-Мухаммед удаляет из Крыма внука Тохтамыша, хана Сеид-Ахмеда, ушедшего в кочевья к югозападу от Нижнего Днепра. Но и Кичи-Мухаммеду не удалось закрепиться в Крыму — в 1443 году с помощью Великого княжества Литовского во главе Крымского ханства становится Хаджи-Гирей, еще ранее пытавшийся отделиться от Орды. Большая Орда, ханы которой осуществляли юрисдикцию над княжествами Северо-Восточной Руси, просуществовала чуть более 50 лет. Всего лишь один ее правитель совершил походы в Среднюю Азию, Крым, против Московского княжества, послал дипломатов в Стамбул, Венецию, Краков, Вильно, Москву. Речь идет об Ахмете (Ахмате русских летописей). В 1465 году он сменил на троне старшего брата Махмуда. В 1470-е годы ему удалось сконцентрировать под своей властью большинство племен Великой Степи вплоть до Заволжья (в том числе часть ногаев). При нем Большая Орда занимала максимальную территорию, а границы ненадолго стали устойчивыми. На севере Орда граничила с Казанским ханством, на юге ей принадлежали равнинные пространства Северного Кавказа, степные просторы от Волги до Дона и от Дона до Днепра (временами и его нижнее правобережье). Неудача нашествия 1480 года оказалась для Ахмета смертельной: зимой 1481 года он был убит во время внезапного нападения на его ставку Сибирского хана Ибака и ногайских мурз, а его имущество и добыча достались победителям. После этого Большая Орда уже не могла возродить былого могущества. В 1502 году Крымский хан Менгли-Гирей нанес жесточайшее поражение Ших-Ахмеду, последнему ее повелителю.

«Нашествие иноплеменных» 

Официальный летописец отнес начало Ахматова похода к весне 1480 года, а по косвенным указаниям вычисляется апрель. Впрочем, для тех дальних времен движение отдельных войсковых отрядов по разным маршрутам определить затруднительно. Перекочевка из Заволжья, скажем, могла осложниться поздним вскрытием Волги. Как бы то ни было, русская стража в Диком Поле сработала хорошо, о начале военных действий в Москве узнали вовремя, что было важно в двух отношениях: для быстрой мобилизации всех ресурсов и правильного движения своих войск. Передвижение ордынских отрядов к низовьям Дона означало, что первые удары придутся на крепости в среднем течении Оки — от Тарусы до Коломны.

Вообще, кампанию 1480 года обычно сводят к октябрьским событиям на Угре. Но это неверно — как же тогда быть со странным перечислением пунктов перемещения ордынского войска в большинстве летописей? Почему в одном ряду с Мценском, Одоевом и Воротынском (эти города фиксируют движение с юго-востока на северо-запад) оказался Любутск, никак не вписывающийся в маршрут? Чьи отряды захватили и опустошили волость Беспуту на одноименной тульской речке? Наконец, зачем великий князь распорядился «зжечь» и «городок Кошру» (Каширу, гораздо восточнее Угры)? Стоит только признать некоторые очевидные факты, и недоумение исчезает. Очевидно, дожидаясь союзника с войсками, Ахмат не стоял без дела: его передовые отряды прощупывали русские силы по берегам Оки, попутно занимаясь грабежом и захватом живой добычи. Одним из таких рейдов и явился захват Беспуты. Сигнал в Москве восприняли верно. Срочно на Берег (то есть в города-крепости левобережья Оки) отправились первые воеводы, чуть позже в Тарусу (свой удельный город) выступил князь Андрей Меньшой, верный Ивану младший брат, самые же крупные отряды во главе «со многими воеводами» повел в Серпухов Иван Иванович Молодой. Произошло это 8 июня. Хан же не торопился.

Медленное продвижение ордынцев в те дни объяснимо. Первая и поначалу главная причина — необходимость после суровой зимы подкормить лошадей на свежей траве. Следующая — необходимость «прощупать» силы и дислокацию московитян, найти их слабые места. И, наконец, постепенно выходящее на первый план и уже нетерпеливое ожидание Казимира с армией. Русские воеводы, конечно, тоже нуждались в свежей информации о маневрах противника — она и заставила Ивана принять решение: с главными силами в июле отправиться в Коломну, «наискосок» от ордынского движения, чтобы до поры до времени между основными армиями установилось стабильное удаленное противостояние, перемежаемое лишь стычками передовых отрядов.

Имело место и еще одно новое обстоятельство, потребовавшее немалых организационных усилий: впервые в истории русские шли на войну с полевой артиллерией. Стало быть, в походе участвовали специальные группы лиц, отвечавших за транспортировку тяжелых пушек и пищалей. Значит, менялись и критерии для выбора места сражения при обороне водного рубежа — теперь надо было учитывать возможности артиллерии.

С течением времени напряжение в ставках противников нарастало, и, видимо, в середине сентября хан решил переместиться на левый берег верхней Оки. Этим он хотел добиться двух целей: вплотную приблизившись к тогдашней литовской территории, быстро и окончательно прояснить вопрос о союзнической подмоге и главное — найти с помощью местных жителей дорогу для скрытого обхода московских войск. Именно тогда ордынцы и появились под Любутском, прощупывая в очередной раз оборону русской армии. Вероятно, Ахмат к тому времени уже догадывался об ответе на один из своих вопросов: литовцы не явятся.

Русское командование быстро узнало о перемещении ордынцев на север и оценило риск их прорыва через Угру. Где-то в середине двадцатых чисел сентября Иван приказал перевести почти все наличные силы во главе с Иваном Молодым, князем Дмитрием Холмским (выдающимся воеводой того времени) и Андреем Меньшим на левый берег маленькой речки, а сам 30 сентября появился в Москве.

Совет в Москве, сражение — на Угре 

По сообщениям летописей, Иван III прибыл в Москву на совет с матерью, иерархами и остававшимися в столице боярами 30 сентября. Ждали его и послы от братьев. Вчерашние мятежники, не сумевшие договориться с псковичами об обороне Пскова от Ливонского ордена, в ситуации грозного нашествия почли за благо примкнуть к старшему в роду в обмен за земельные придачи. Прекращение конфликта сладилось быстро, и ближайшие родичи державного поспешили к Угре со своими отрядами.

Куда труднее дело сложилось с простыми горожанами. Эти восприняли внезапный приезд Ивана III как проявление страха перед ордынцами, а меры по подготовке города к осаде — как признак скорого подхода Ахмата. От собравшейся толпы москвичей в адрес великого князя летели упреки и обвинения, а архиепископ Вассиан, публично обвинив своего духовного сына в трусливом бегстве, предложил спасти положение, самому возглавив рати. Страсти так накалились, что Иван предпочел уехать в Красное Село.

Подобная реакция была спровоцирована позицией ряда близких Ивану III лиц, полагавших военное счастье переменчивым и предлагавших «не биться с государем» (Ахматом), а найти не слишком обременительные для Руси формы зависимости в переговорах. Но такой подход шел вразрез с патриотическим подъемом в Москве, ярко выразившимся в словах Вассиана. В итоге общий совет из всех находившихся в городе авторитетных духовных и светских лиц рекомендовал князю продолжить противостояние, усилив армию на Угре подкреплениями и главное — личным присутствием. И вот уже великий князь с новыми отрядами направляется к Кременску. Наступала последняя фаза противостояния. Еще 3 октября главные русские силы завершили передислокацию и заняли позиции на протяжении 50—60 километров по левому берегу Угры. У них было еще 3— 4 дня для подготовки к бою. Угра заметно уже Оки, течение ее быстро, а в ряде мест русло зажато обрывистыми склонами. Ордынцам было труднее развернуть тут многочисленную конницу, но если к кромке воды одновременно выходили несколько отрядов, сама переправа через водный рубеж не должна была надолго задержать войска. Впрочем, теоретические выкладки перестали быть актуальными 8 октября, когда ордынцы пошли в общее наступление, с тем чтобы, форсировав реку, навязать русским решающий бой. Описания этого маневра в летописях необычайно скупы, что вполне объяснимо: в октябрьские дни 1480 года на Угре историографов не было, так что записи велись со слов участников той сечи — много лет спустя.

Однако отмечается, во-первых, точность стрельбы из пушек и луков русскими и… полный провал хваленых ордынских лучников. Скорее всего, артиллерия произвела еще и большой психологический эффект. Вторая примета сражения — необычайная длительность: только первая его фаза продолжалась четыре дня, причем на нескольких участках одновременно. Третья особенность — удачная, как выяснилось, диспозиция русских, у которых было время ее продумать. Оттеснить от реки московитян, прорвать их фронт, обратить в бегство Ахмату не удалось, и после 11 октября он вынужденно прекратил наступление. Через некоторое время была, правда, предпринята последняя попытка прорваться на левый берег реки под Опаковом, но и эта стычка завершилась для ордынцев неудачно. В эти же дни Иван III пришел в Кременск, отправив приведенные подкрепления к Угре. Отныне неуклонно у одной из противоборствовавших сторон крепло ощущение близкой победы (в середине двадцатых чисел в Кременск прибыли еще и Ивановы братья с войсками). Другая же сторона падала духом и страдала от непривычно долгого ведения военных действий на чужой земле в условиях грядущей зимы.

На этом фоне начались переговоры. До сих пор не вполне ясно, кто проявил инициативу — скорее всего, все же Московский князь, что немедленно вызвало новый приступ подозрительности и новую полемику в самой Москве. Здесь же, на границе Московского княжества и Литвы (Угра долго служила пограничным рубежом между ними), ситуация выглядела иначе. Поначалу хан, как водится, потребовал по максимуму: личного приезда великого князя и, конечно, большой дани. Последовал отказ. Тогда Ахмат пожелал, чтобы приехал хотя бы сын и соправитель Ивана III, Иван Молодой, но и это «пожелание» не исполнилось. Ахмат попробовал в свою очередь «пригрозить» скорой зимой, когда «реки все станутъ, ино много дорог будеть на Русь». И правда: 26 октября река стала покрываться льдом, и русские отряды по приказу великого князя организованно отошли к Боровску. Так казалось целесообразнее: по мнению державного князя и воевод, именно на тех полях было выгоднее дать генеральное сражение в условиях холодов. В столице же опять-таки поползли слухи о бегстве. Видимо, именно тогда и возникло народное представление, отразившееся потом в летописных сводах — о двух армиях, бегущих друг от друга и никем не гонимых. Вряд ли «бежали» и отряды Ахмата: они ушли с Угры 11 ноября «по королеве державе, воюа его землю за измену, и грады его и погосты повоева, а люди в плен поведоша безчисленное множество, а иных иссекоша». Не дождавшись помощи Казимира, Ахмат разграбил территории в верховьях Оки (Одоев, Белев, Мценск). Не добрались до Ивана — хоть вероломному союзнику отомстили… Так завершилось «стояние на Угре», которое в значительной своей части и происходило вовсе не на Угре, а главное, вряд ли относилось к разряду «стояний».

Русь от Непрядвы до Угры 

Победа Дмитрия Донского над правителем правого крыла Золотой Орды Мамаем на Куликовом поле в 1380 году не подвела черту под полуторавековой зависимостью Северо-Восточной Руси от Орды. Навряд ли и сам князь ставил такую цель — он бился, «не щадя живота своего», с «незаконным повелителем», грозившим его стране «всеконечным разорением». Исторический смысл победы сказался в другом: после Непрядвы стало ясным то, что центром борьбы за независимость от Орды после 1380 года могла быть только Москва. А пока после опустошительного похода «законного царя», хана Тохтамыша, в 1382 году, когда разорению подверглись многие города Московского княжества, включая столицу, платежи в Орду увеличились и возродились полузабытые формы зависимости. При этом сам Тохтамыш передал территорию Владимирского великого княжения (ненаследуемый стол) в «вотчину» великого князя Московского, что означало отказ сарайских властителей от традиционной для XIII—XIV веков практики стравливания Рюриковичей в борьбе за стол во Владимире. Сокрушительные удары Тохтамышу нанес Тимур в 1391 и 1395 годах, когда войска последнего в течение нескольких месяцев «утюжили» самые развитые районы Орды. Казалось, благодаря им Русь быстро освободится от власти «золотоордынских царей». Казалось, Орда экономически уже не оправится от учиненного погрома, усобицы потомков хана Джучи довершат работу, начатую Тимуром... Но кочевнические государства удивительно быстро регенерировали военный потенциал (а он был велик), в то же время наличие соперничающих ордынских группировок только усиливало опасность новых походов на Русь. В 1430—1450-е годы дань платили порой двум ханам, а иногда по объективным причинам (отсутствие «узаконенной» подчиненности тому или другому хану) ее не выплачивали. Так постепенно складывалось понимание ее необязательности. Более четверти века две линии династии московских Рюриковичей были заняты смертельной борьбой за главный стол (1425—1453), к ней подключились все московские князья, почти все княжения и государства Северо-Восточной Руси, ордынские правители. Победа великого князя Василия II Васильевича Темного, вышедшего из усобицы ослепленным, привели к консолидации в масштабах страны. Важно и то, что князья приучались видеть в ханах не только источник своей власти и олицетворение зависимости, но и правителей-соперников в международной сфере и на поле брани. Богатый опыт военного противостояния Орде воспитал два поколения русских воинов, которым стало «за обычай» противостоять ордынским отрядам. Сражаться с ними в пограничных зонах (1437, зима 1444—1445 годов), отбивать наступления на левом берегу среднего течения Оки (1450, 1455, 1459 годы) или «садясь в осаду» в Москве (1439, 1451 годы). Случались поражения, притом болезненные: в июле 1445 года в плен попал Василий II. Но в возможность военной победы над Ордой уже верили. Иван III Васильевич был последним великим князем, получившим санкцию на княжение в Орде, и первым сбросившим власть хана. А общество оказалось готовым к решительной схватке, «незаконными» были уже не временщики-правители, ими стали сами ханы-чингизиды. Их власть над православным государем отныне стала незаконной, нетерпимой. Так протянулась нить одной судьбы, одной великой задачи — от Непрядвы до Угры.

Сладкий вкус победы 

Распустив в Боровске по домам главные силы, в конце ноября 1480 года великий князь с сыном, братьями, воеводами и двором вернулся в столицу. Последовали молебны и церемонии, впрочем, не особенно помпезные — наступил Рождественский пост. Значимость случившегося осознавали многие: послышались даже предупреждения «добрым и мужественным» от «безумия несмысленных», те ведь «похвалялись», что именно они «своим оружием избавихом Рускою землю» — смиренному христианину так думать не полагалось. Значит, настолько высоко поднялось чувство собственного достоинства, гордости за сопричастность великой победе. Отгремели пиры, получили обещанные придачи братья державного князя — Андрей Большой и Борис. Особые же радости выпали Ивану III: к весне пришла весть, что Ахмат убит, а в октябре 1481-го супруга подарила ему третьего сына, Дмитрия. Но были и следствия, отозвавшиеся через несколько лет, а порой — через десятилетия.

Что осталось за спинами победителей 1480 года? Почти 250 лет зависимости — когда тяжелейшей, когда более умеренной. В любом случае ордынские нашествия и огромные оброки повлияли на развитие средневекового города в Северо-Восточной Руси, изменив вектор социально-политической эволюции общества, ведь горожан как экономической и политической силы стране XIV—XVI веков явно не хватало. Пострадало и земледелие, надолго сдвинутое в защищенные лесом и реками земли с малоплодородными почвами, затормозилось становление вотчин–сеньорий. Лишь с середины — второй половины XIV века оживает служилое боярство: в XIII — начале XIV века этот элитный слой многократно сократился из-за смертей на поле боя или крайне суровых условий жизни. Господство Орды не просто затормозило — отбросило назад поступательное развитие страны. После 1480 года ситуация разительно изменилась. Конечно, отношения с Римом, Венецией, Тевтонским орденом завязались еще в 1460— 1470-е годы, но теперь Россия вступает в плотный дипломатический диалог почти с двумя десятками государств — старых и новых партнеров, и среди них многие были готовы «дружить против» Ягеллонов (прежде всего Казимира) и притом признать «законность» претензий Москвы на Киев и земли «православных русских» в Литве, а также принять титулы московского государя. А эти титулы, использовавшиеся московскими дипломатами, фиксировали равенство Ивана III по статусу с ведущими монархами Европы, включая императора, что означало признание суверенитета России в привычных тогда международных формах.

Существовали и практические следствия: две русско-литовские войны в конце XV — начале XVI века более чем на четверть уменьшили территорию Литвы и раздвинули границы России. Не менее весомый результат принесла и восточная политика — с 1487 года в течение почти 20 лет московский государь «сажал из своей руки» ханов на трон в Казани. Окончательно подчинилась Вятка, и на исходе столетия прошел первый «московский» поход за Урал. Как бы между делом в 1485 году в состав государства вошло Великое княжество Тверское (его князь бежал в Литву). Под полным политическим и военным контролем Москвы находились Псков и Рязанское княжество. Последняя треть XV века — время экономического подъема страны, эпоха становления суверенного Российского государства: в феврале 1498 года по решению Ивана III на «великие княжения» (Московское, Владимирское и Новгородское) был венчан в качестве его соправителя и наследника Дмитрий-внук, сын умершего в 1490 году великого князя Ивана Молодого. С тех пор верховная власть передавалась по наследству и единственным источником ее легитимности являлся правящий монарх. Истоки России как государства, уходящего из Средневековья в раннее Новое время, лежат в стране, обретшей себя после событий 1480 года.

Оборона Москвы от войск Тохтамыша. В августе 1382 года ордынцы взяли и разграбили город, погибли 24 тысячи человек

Оборона Москвы от войск Тохтамыша. В августе 1382 года ордынцы взяли и разграбили город, погибли 24 тысячи человек

Можно порадоваться и прямым плодам победы. В 1382 году, после Куликовской битвы, Москва была разорена и сожжена, в кремлевских храмах сгорели сотни книг, а погибших москвичей хоронили в общих «скуделицах». В 1485 году началась фундаментальная перестройка всего Кремля. Всего за двадцать с небольшим лет бывший белокаменный средневековый замок превратился в резиденцию монарха могучего государства с мощными укреплениями, полным набором дворцовых каменных зданий, центральных учреждений, кафедральных и придворных соборов. Эта грандиозная стройка, потребовавшая больших расходов, осуществилась во многом благодаря победе на Угре, после которой Россия окончательно освободилась от выплаты дани. А если добавить могучий подъем искусств, культуры в целом, пришедшийся на конец XV века, вывод однозначен: исторические следствия победы на Угре шире, многообразнее и фундаментальнее победы на Непрядве.

Владислав Назаров

Похожие статьи:

Древний мир → Тамерлан

История → На Куликовом полигоне

История → Русь, Орда и Литва

История → Почему Дмитрий Донской бился не под знаменем?

История → Мамай из рода князя Кия

Рейтинг

последние 5

slavyanskaya-kultura.ru

Великое стояние на реке Угре

На высоком живописном берегу, близ слияния рек Угры и Оки, над широкими речными просторами в начале 16 века, в память о великом Стоянии на Угре, был основан Спасо-Преображенский Воротынский монастырь. На выбор места для обители, вероятно, повлияли события «Великого Стояния на Угре». Народная память сохранила воспоминание о великом подвиге русского народа в борьбе с иноземным игом.

река Угра

Это было то удивительное время, когда Великий князь Московский Иван III, объединивший русские земли в единое мощное государство, пугавшее Европу своим могуществом, стал государем Всея Руси.

О значении Великого стояния на Угре Н. М. Карамзин писал в своем труде «История государства Российского»: «Это есть великая эпоха, торжественное восстановление нашей государственной независимости, соединенное с конечным падением Большой или Золотой Орды».

После Куликовской битвы в течение ста лет татары не раз разоряли Русскую землю, сжигали города, уводили русских людей в полон. Русь продолжала платить позорную дань Орде. Но вот на Великокняжеский Московский стол восшел Иван III, мудрый и осторожный политик, собиратель русских земель. Он был первым из русских Великих князей, который никогда не приезжал к хану. Более того — он был первым, кто сел на великое княжение без прямой санкции ханской власти. Понимая неизбежность столкновения с Ордой, князь Иван, со свойственной ему предусмотрительностью, вел переговоры с Крымским ханом Менги-Гиреем, договариваясь, в случае нападения ордынцев, о поддержке. Иван III перестал платить дань Орде. Хан Ахмат должен был наказать непокорного данника. К этому его склонял и литовский король Казимир, ссылаясь на усобицу между Великим князем и его братьями.

Летом 1480 г. «вся ордынская сила» двинулась на Русь. Узнав о готовящемся походе, Иван III направил войска под управлением своего сына Ивана «Молодшего» к хорошо укрепленному Серпухову. Сам же Великий князь «ста на Коломне», заняв переправы через Оку на дороге из Орды на Русь. Но Ахмат не решился идти на открытый бой без своего союзника короля Казимира Литовского. Он обошел Оку по Литовской территории и вышел к Угре, «ожидая Казимировой помощи». Узнав об этом, Великий князь послал русскую рать к Угре. Войска растянулись по Оке и Угре на 60 верст: «и пришедше и сташа на Угре, и броды и перевозы отъяша». В начале октября татары подошли к границе с Московским государством, которая проходила по реке Угре.

«А сам же князь еха с Коломны на Москву к Всемилостивому Спасу и Пречистой Госпоже Богородице и ко всем чудотворцам, прося помощи и заступления православному христианству и на совет и думу ко отцу своему и митрополиту Геронтию, и ко своей матери великой княгине Марфе, и к своему дяде князю Михаилу Андреевичу и к духовному своему отцу архиепископу Вассиану Ростовскому и ко всем своим боляром: вси бо тогда быша в осаде на Москве. И молиша его великим молением чтобы стоял крепко за православное христианство противу бесерменства».

Получив благословение на битву, Великий князь оставил основные силы на Угре, а сам отправился с малым войском к Кременцу. Его положение осложнялось тем, что его родные братья, обиженные на него за несправедливый, по их мнению, раздел имущества, «отложились» от Москвы и просили покровительства у литовского короля. Великий князь Иван, ввиду опасности от татар, старался загладить свою вину перед братьями. Он попросил свою мать, инокиню Марфу, примирить с ним братьев, обещая выполнить все их условия. Братья согласились присоединить свои силы к русскому войску. На «украину» же литовских земель напал крымский хан Менгли-Гирей, «служа Великому князю».

В начале октября начались ожесточенные бои на переправах через Угру.

«А наши стрелами и пищалями многих побиша; а их стрелы межи наших падаху и никого же уязвляху и отбиша их от берегу». В этих боях на стороне русских было удачно применено огнестрельное оружие. Сражения длились четыре дня, но татары так и не смогли переправиться через Угру. Татарские мурзы попытались «перелести Угру» в районе Опакова, «не чая туто силы Великого князя». Но и здесь натолкнулись они на твердое сопротивление русских войск.

Мудрость Ивана III, как государственного мужа, ответственного за судьбу вверенных ему Богом людей, проявилась в том, что он не искал генерального сражения с татарами, не хотел подвергать людей опасности, но желал добиться победы над Ордой малой кровью. Он всегда предпочитал терпение и осторожность. Великий князь начал переговоры с Ордой. По мнению многих историков, это было сделано только для того, чтобы оттянуть время. Переговоры видимого результата не дали, но позволили выиграть время, дождаться примирения с мятежными братьями.

Весть о переговорах обеспокоила духовника Великого князя архиепископа ростовского Вассиана. Он направил пламенное послание своему духовному сыну, стремясь укрепить в нем желание твердо стоять за православное христианство «противу безбожному бессерменству». Война эта воспринималась им как священная, как брань за веру Христову против нечестия. И воистину блажен человек, «иже положит душу свою за други своя». Поэтому, пишет архиепископ Вассиан: «Аще ли убо ты, о крепкий царю и храбрый, и еже о тебе христолюбивое воинство до крове и до смерти постраждут за православную Христову веру, яко истиннии присныя чада церковная, в ней же породишася духовною и нетленною банею, святым крещением, яко же мученицы своею кровию блажени бо и преблажени будут в вечном наслаждении, улучившее сие крещение, по нем же не возмогут согрешить, но восприимут от Всесодетеля Бога венца нетленныя и радость неизреченную, иже око не виде и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыде…».

Заверяя Великого князя в усердной молитве о победе русского оружия, архиепископ Вассиан свидетельствовал: «Святому митрополиту, вкупе же и нам, богомольцам вашего благородства, со всеми боголюбивыми соборы молитву непрестанно сотворяющим, по всем церквам всегда молебны и святую службу во всей вашей отчине о вашей победе совершающим, и всем христианом, непрестанно Бога молящим, дабы даровал тебе победу на сопротивныя враги, еже надеемся улучити от всемилостивого Бога». Всю надежду старец Вассиан понуждал возлагать на Господа, Который «гордым противится, смиренным же дает благодать», Который «мертвит и живит, и даст крепость князем нашим, и вознесет рог Христа Своего», наставлял искать милости Божией через покаяние: «точию нашего ради согрешения и неисправления к Богу, паче же осияния, еже не уповати на Бога, попусти Бог на преже тебе прародительству их и на всю землю нашу окаянного Батыя… Ныне же той же Господь, аще покаемся вседушевно престати от греха, восставит нам Господь тебя, государя нашего…Тако глаголет Господь: «Аз воздвигох тя, царя правды, призвах тя правдою и прият за руку десную, и укрепих тя, да послушают тебя языцы. И крепость царем разрушу, отворю ти двери и грады, да не затворятся. Аз пред тобою пойду и горы поровняю, и двери медяные сокрушу, и затворы железныя сломлю». «Таковое же послание бысть на укрепление и на пользу многим, якоже самому благочестивому самодержцу, тако и всему его воинству».

Карамзин писал: «Никто ревностнее Духовенства не ходатайствовал тогда за свободу Отечества и за необходимость утвердить оную мечом». Горячая молитва духовенства и всех русских людей возносилась ко Господу, сила Божия вдохновляла послание архиепископа Вассиана, чтобы загорелся дух народный любовью к своему Православному Отечеству, чтобы в едином порыве устремился русский народ к освобождению от иноверного рабства: «И тако Божиим промыслом без всякого сомнения единодушно охрабришася все Русское воинство и по многи дни бияхуся с погаными, стояще лето все и осень».

И внял Господь слезным прошениям всего русского народа. Сбылись пророческие слова послания архиепископа Вассиана. Летописцы писали: «Да не похвалятся легкомысленные страхом их оружия, нет, не оружие, не мудрость человеческая, но Сам Господь спас ныне Россию». В тот год морозы начались необычайно рано. Еще до их наступления Ахмат похвалялся: «Реки станут, и много дорог будет тогда на Русь». Когда Угра начала «ставитися», Великий князь предусмотрительно решил отойти к Боровску со всеми своими силами, «глаголаше, яко на тех полех бой с ними поставим». И вот в канун Михайлова дня (когда празднуется память святого Архистратига Божия Михаила, покровителя христолюбивого воинства) «бысть преславное чудо Пресвятыя Богородицы. Егда отступиша от брегу наши, тогда татарове страхом одержимы побегоша, мняще яко берег даяху им Русь и хотят с ними битися, а наши мняху татар за ними реку перешедших и за ними женут… и бе дивно тогда совершися Пречистыя чудо: едини от других бежаху и никто же женяше. Царь же бежа в Орду, и прииде на него нагайский царь Ивак и Орду взя и его уби…».

«Прииде тогда князь Великий из Боровска на Москву, и с сыном своим Великим князем Иваном, и с братиею, и со всеми силами и похвалил Бога и Пречистую Богородицу, и великих чудотворцев и всех святых».

«Взрадоваша же ся и взвеселишася вси люди радостию велию зело и похвалиша Бога и Пречистую Богородицу, и великих русских чудотворцев о преславнем спасении, избавльшеся от поганых татар»

«В граде же богоспасаемем Москве от того времени уставиша праздник праздновати Пречистой Богородицы и хожение с кресты июня 23»

Известный историк Ю. Г. Алексеев, глубоко изучавший события Великого стояния на Угре, писал: «Борьба на Оке и Угре летом-осенью 1480 г. закончилась полной победой. Русская земля спасена от огромного по размаху и замыслам ордынского нашествия. Однако в ноябре 1480 г. даже самые проницательные и дальновидные люди едва ли отдавали себе полный отчет в действительном значении происшедших событий. Победа на Угре осенью 1480 г. относится к тем подлинно великим историческим феноменам, реальное значение которых с течением времени возрастает, и осознание их истинного смысла и масштабов приходит только впоследствии… В целом действия русского командования в 1480 г. представляются образцовыми как пример стратегической оборонительной операции в сложных военно-политических условиях, проведенной на самом высоком уровне и с самыми положительными результатами. Успешное завершение этой операции в ноябре 1480 г. означало коренной перелом во всей военно-политической обстановке и благополучное разрешение самого серьезного и опасного кризиса, перед лицом которого стояло молодое Русское государство… Бескровная победа на Угре — крупнейшее событие эпохи, а воскресенье 12 ноября 1480 г. — первый день полностью независимого Русского государства — одна из важнейших дат в истории нашего Отечества».

Река Угра – Пояс Пресвятыя Богородицы

spasnaugre.ru

Стояние на реке Угре

ПланВведение 1 Начало военных действий 2 Противостояние на Угре 3 Окончание противостояния 4 Итоги 5 Память Список литературы

Введение

Стоя́ние на реке́ Угре́, Угорщина — военные действия в 1480 году между ханом Большой Орды Ахматом и великим князем московским Иваном III, вызванные отказом Москвы (1476) платить Орде ежегодную дань. Положило конец монголо-татарскому игу. Московское государство стало полностью независимым.

1. Начало военных действий

В 1472 году ордынский хан Ахмат с большим войском двинулся к русским границам. Но у Тарусы захватчики встретили многочисленную русскую рать. Все попытки ордынцев переправиться через Оку были отбиты. Ордынское войско сожгло город Алексин и уничтожило его население, однако поход окончился провалом[1]. В 1476 году великий князь Иван III прекратил уплату дани хану Золотой Орды, а в 1480 году отказался признать зависимость Руси от неё.

Хан Ахмат, занятый борьбой с Крымским Ханством, лишь в 1480 году начал активные действия. Ему удалось договориться с польско-литовским королём Казимиром IV о военной помощи. Западные границы Московского государства (Псковские земли) в начале 1480 года подверглись нападениям Ливонского ордена. Ливонский хронист сообщал, что магистр Бернд фон дер Борх:

«…собрал такую силу народа против русского, какой никогда не собирал ни один магистр ни до него, ни после… Этот магистр был вовлечён в войну с русскими, ополчился против них и собрал 100 тысяч человек войска из заграничных и туземных воинов и крестьян; с этим народом он напал на Россию и выжег предместья Пскова, ничего более не сделав» [2]

В январе 1480 года против Ивана III восстали его братья Борис Волоцкий и Андрей Большой, недовольные усилением власти великого князя. Используя сложившуюся обстановку, Ахмат в июне 1480 года организовал разведку правого берега реки Оки, а осенью выступил с основными силами.

«Того же лета, злоименитый царь Ахмат… поиде на православное христьяньство, на Русь, на святые церкви и на великого князя, похваляся разорити святые церкви и все православие пленити и самого великого князя, яко же при Батый беше.»

Боярская верхушка Московского государства раскололась на две группы: одна («сребролюбцев богатых и брюхатых») во главе с окольничим Иваном Ощерой и Григорием Мамоном советовала Ивану III спасаться бегством; другая отстаивала необходимость бороться с Ордой. Возможно, на поведение Ивана III повлияла позиция москвичей, которые требовали от великого князя решительных действий.

Иван III начал стягивать войска к берегам реки Оки. В том числе, он отправил своего брата Вологодского князя Андрея Меньшого в его вотчину — Тарусу, а сына Ивана Молодого в Серпухов. Сам великий князь прибыл 23 июня к Коломне, где и остановился в ожидании дальнейшего хода событий. В тот же день из Владимира в Москву была привезена чудотворная Владимирская икона Божией Матери, с заступничеством которой связывали спасение Руси от войск Тамерлана в 1395 году.

Войска Ахмата беспрепятственно двигались по литовской территории и в сопровождении литовских проводников[3] через Мценск, Одоев и Любутск к Воротынску. Здесь хан ожидал помощи от Казимира IV, но так её и не дождался. Крымские татары, союзники Ивана III, отвлекли литовские войска, напав на Подолию. Зная, что на Оке его ожидают русские полки, Ахмат решил, пройдя по литовским землям, вторгнуться на русскую территорию через реку Угру. Иван III, получив сведения о таких намерениях, направил своего сына Ивана и брата Андрея Меньшого к Калуге и к берегу Угры.

2. Противостояние на Угре

30 сентября Иван III вернулся из Коломны в Москву «на совет и думу» с митрополитом и боярами. Великий князь получил единодушный ответ, «чтобы стоял крепко за православное христьяньство противу безсерменству» . В те же дни к Ивану III пришли послы от Андрея Большого и Бориса Волоцкого, которые заявили о прекращении мятежа. Великий князь пожаловал братьям прощение и повелел им двигаться со своими полками к Оке. 3 октября Иван III оставил Москву и направился к городу Кременец (сейчас село Кременское Медынского района), где остался с небольшим отрядом, а остальные войска отправил к берегу реки Угры.

Чтобы исключить нападение с тыла, татары разорили район верховья р. Оки на протяжении 100 км, населенный русскими, захватив города: Мценск, Одоев, Перемышль, Старый Воротынск, Новый Воротынск, Старый Залидов, Новый Залидов, Опаков, Мещевск, Серенск, Козельск. Не удалась попытка хана Ахмата форсировать р. Угру в районе Опакова городища, она также была отбита.

Тем временем 8 октября Ахмат попытался форсировать Угру, но его атака была отбита силами Ивана Молодого.

«И приидоша татарове и начаша стреляти москвичь, а москвичи начаша на них стреляти и пищали пущати и многих побиша татар стрелами и пильщалми и отбиша их от брега…» .

Указанное историческое событие происходило в районе пятикилометрового участка реки Угры вверх от устья её до впадения в неё р. Росвянки. Несколько дней продолжались попытки ордынцев переправиться, пресекаемые огнем русской артиллерии ; попытки не принесли ордынцам желаемого успеха; они отступили на две версты от р. Угры и встали в Лузе. Войска Ивана III заняли оборонитель­ные позиции на противоположном берегу реки. Началось знаменитое «стояние на Угре». Периодически вспыхивали перестрелки, но на серьёзную атаку ни одна из сторон не решалась.

В таком положении начались переговоры. Ахмат потребовал, чтобы к нему с изъявлением покорности явился сам великий князь, или его сын, или по крайней мере его брат, а также чтобы русские выплатили дань, которую задолжали за семь лет. В качестве посольства Иван III отправил боярского сына Товаркова Ивана Фёдоровича сотоварищи с подарками. Требования дани были отклоне­ны, подарки не приняты, переговоры прервались. Вполне возможно, что Иван пошёл на них, стремясь выиграть время, поскольку ситуация медленно менялась в его пользу:

· На подходе были силы Андрея Большого и Бориса Волоцкого.

· Крымский хан Менгли I Гирей, выполняя своё обещание, напал на Подолию — южные земли Великого княжества Литовского, и Ахмат уже не мог рассчитывать на помощь своего союзника — Литвы.

· Татарское войско — преимущественно конница, кроме того татары в качестве провианта использовали в основном овец, стада которых следовали за войском. Большое количество лошадей и скота в течение длительного стояния на одном месте опустошили все запасы корма в окру́ге, и войско начинало испытывать острый недостаток в фураже. Русское войско (преимущественно, пехота) снабжалось мукой и зерном из великокняжеских житниц.

· В татарском войске началась и стала набирать силу эпидемия повальной болезни (по описанным в летописях признакам[1], предположительно дизентерии). Русское войско эпидемия не затронула.

· «Ничейный» исход противостояния вполне устраивал Ивана, в то время как для Ахмата — инициатора военных действий такой исход был равносилен поражению.

В эти же дни, 15-20 октября Ивану III пришло пламенное послание архиепископа Ростовского Вассиана Ры­ло, в котором он призывал последовать примеру прежде бывших князей:

«…которые не только обороняли Русскую землю от поганых (то есть не христиан), но и иные страны подчиняли… Только мужайся и крепись, духов­ный сын мой, как добрый воин Христов по великому слову Господа нашего в Евангелии: „Ты пастырь добрый. Пастырь добрый полагает жизнь свою за овец“…»

3. Окончание противостояния

Узнав, что Ахмат, стремясь добиться численного преимущества, максимально мобилизовал Большую Орду, так что на её территории не оставалось значительных резервов войск, Иван выделил небольшой, но очень боеспособный отряд, под командованием звенигородского воеводы, князя Василия Ноздреватого, который должен был на челнах спуститься по Оке, затем по Волге до её низовий и совершить опустошительную диверсию во владениях Ахмата. В этой экспедиции принимал участие и крымский царевич Нур-Девлет со своими нукерами.[4]

28 октября 1480 года Иван III решил отводить войска к Кременцу и далее сосредоточиться к Боровску, чтобы там в благоприятной обстановке дать сражение, если ордынцы форсируют реку. Ахмат, узнав, что в его глубоком тылу действует диверсионный отряд князя Ноздреватого и крымского царевича Нордоулата, намеревающийся захватить и разграбить столицу Орды, а также испытывая недостаток продовольствия, не решился преследовать русские войска и в конце октября — первых числах ноября также начал отводить свои войска. 11 ноября Ахмат принял решение отправиться назад в Орду, разграбив на обратном пути принадлежавший Литве Козельск.

Для тех, кто наблюдал со стороны за тем, как обе армии почти одновременно (в течение двух дней) повернули вспять, не доведя дело до сражения, это событие казалось либо странным, мистическим, либо получало упрощённое объяснение: противники испугались друг друга, струсили принять сражение. Современники приписывали это чудесному заступничеству Богородицы, которая спасла русскую землю от разорения. Видимо поэтому Угру стали называть «поясом Богородицы». Иван III с сыном и всем воинством вернулся в Москву, «и возрадовашася, и возвеселишася все людие радостию велиею зело» .

Иначе были восприняты результаты «стояния» в Орде. 6 января 1481 года Ахмат был убит в результате внезапного нападения тюменского хана Ибака на степную ставку, в которую Ахмат удалился из Сарая, вероятно, опасаясь покушений. В Большой Орде началась междоусобица.

4. Итоги

В Стоянии на Угре русское войско применило новые тактические и стратегические приёмы:

· согласованные действия с союзником Менгли I Гиреем, отвлекшие от столкновения военные силы Казимира IV;

· отправка Иваном III в Большую Орду по Волге войска для разорения беззащитной ханской столицы, что было новой военно-тактической уловкой и застало ордынцев врасплох;

· удавшаяся попытка Ивана III избежать военного столкновения, в котором не было ни военной, ни политической необходимости — Орда была сильно ослаблена, её дни как государства были сочтены.

mirznanii.com