Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 2

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: flag in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: adsense7 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 39

Notice: Undefined variable: adsense6 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 40
История руси до киевской руси. Киевская Русь

ss69100. История руси до киевской руси


Киевская Русь. Возникновение, расцвет и распад

До сих пор историки выдвигают различные теории насчет возникновения Киевской Руси в качестве государства. Уже долгое время за основу взята официальная версия, по которой датой зарождения называется 862 год. Но ведь государство не возникает «на голом месте»! Невозможно себе представить, что до указанной даты на территории проживания славян были одни дикари, которые без помощи «со стороны» не могли создать свою собственную державу. Ведь, как известно, история движется по эволюционному пути. Для возникновения государства должны быть определенные предпосылки. Попробуем разобраться в истории Киевской Руси. Каким образом это государство было создано? Почему пришло в упадок?

Возникновение Киевской Руси

В данный момент отечественные историки придерживаются 2-х основных версий возникновения Киевской Руси.

  1. Норманнская. Она опирается на один весомый исторический документ, а именно на «Повесть временных лет». Согласно этой теории, древние племена для создания и управления своим государством призвали варягов (Рюрика, Синеуса и Трувора). Таким образом, самостоятельно они не могли создать свое государственное образование. Им понадобилась помощь извне.
  2. Русская (антинорманнская). Впервые зачатки теории сформулировал знаменитый русский ученый Михаил Ломоносов. Он утверждал, что всю историю древнерусского государства написали иностранцы. Ломоносов был уверены, что в истории этой отсутствует логика, не раскрывается важный вопрос о национальной принадлежности варягов.

К сожалению, до конца IX столетия никаких упоминаний о славянах в летописях нет. Подозрительно, что Рюрик «пришел править русским государством», когда в нем уже были свои традиции, обычаи, собственный язык, города и корабли. То есть Русь не возникала на пустом месте. Древнерусские города были очень хорошо развиты (в том числе и с военной точки зрения).

Согласно общепризнанным источникам, датой основания древнерусского государства считают 862 год. Именно тогда в Новгороде стал править Рюрик. В 864 году его сподвижники Аскольд и Дир захватили княжескую власть в Киеве. Спустя восемнадцать лет, в 882 году, Олег, которого принято называть Вещим, захватил Киев и стал великим князем. Он сумел объединить разрозненные славянские земли, и именно в его правление был совершен поход на Византию. К великокняжеским землям присоединялись все новые и новые территории и города. В период правления Олега между Новгородом и Киевом не было крупных столкновений. Во многом это происходило по причине кровных уз и родства.

Становление и расцвет Киевской Руси

Киевская Русь была могущественным и развитым государством. Ее столица была укрепленным форпостом, расположенным на берегу Днепра. Взять власть в Киеве означало стать во главе огромных территорий. Именно Киев сравнили с «матерью городов русских» (хотя такого титула вполне был достоин и Новгород, откуда в Киев прибыли Аскольд и Дир). Статус столицы древнерусских земель город сохранял вплоть до периода татаро-монгольского нашествия.

  • Среди ключевых событий периода расцвета Киевской Руси можно назвать Крещение в 988 году, когда страна отказалась от идолопоклонничества в пользу христианства.
  • Правление князя Ярослава Мудрого привело к тому, что в начале XI века появился первый русский судебник (свод законов) под названием «Русская правда».
  • Киевский князь породнился с многими известными правящими европейскими династиями. Также при Ярославе Мудром навсегда превратились набеги печенегов, которые приносили Киевской Руси много бед и страданий.
  • Также с конца X века на территории Киевской Руси началось свое собственное монетное производство. Появились серебряные и золотые монеты.

Период междоусобиц и распада Киевской Руси

К сожалению, в Киевской Руси не была выработана понятная и однообразная система престолонаследия. Различные великокняжеские земли за военные и другие заслуги раздавались дружинникам.

Лишь после окончания правления Ярослава Мудрого был установлен такой принцип наследования, который предполагал передачу старшему в роде власти над Киевом. Все другие земли делились между членами рода Рюриковичей в соответствии с принципом старшинства (но и это не могло убрать все противоречия и проблемы). После смерти правителя оставались десятки наследников, претендующих на «трон» (начиная от братьев, сыновей, а заканчивая племянниками). Несмотря на определенные правила наследования, верховная власть зачастую утверждалась с помощью силы: через кровопролитные столкновения и войны. Лишь немногие самостоятельно отказывались от управления Киевской Русью.

Претенденты на титул великого киевского князя не чурались самых страшных деяний. В литературе и истории описывается страшный пример со Святополком Окаянным. Он пошел на братоубийство только ради того, чтобы получить власть над Киевом.

Многие историки приходят к выводу о том, что именно междоусобные войны и стали тем фактором, который привел к распаду Киевской Руси. Осложняло положение и то, что XIII веке активно стали нападать татаро-монголы. «Мелкие правители с большими амбициями» могли объединиться против врага, но нет. Князья занимались внутренними проблемами «на своем участке», не шли на компромиссы и отчаянно отстаивали собственные интересы в ущерб другим. В результате Русь на пару столетий попала в полную зависимость от Золотой Орды, а правители были вынуждены платить дань татаро-монголам.

Предпосылки грядущего распада Киевской Руси сформировались еще при Владимире Великом, который решил дать каждому из 12 сыновей свой город. Началом же распада Киевской Руси называют 1132 год, когда скончался Мстислав Великий. Тогда сразу 2 мощных центра отказались признавать великокняжескую власть в Киеве (Полоцк и Новгород).

В XII в. наблюдалось соперничество 4 основных земель: Волынской, Суздальской, Черниговской и Смоленской. В результате же междоусобных столкновений Киев периодически разграбляли, сжигали храмы. В 1240 году город был сожжен татаро-монголами. Влияние постепенно ослабевало, в 1299 году резиденция митрополита была перенесена во Владимир. Для управления русскими землями больше не надо было занимать Киев

slawomirkonopa.ru

Главные тайны Киевской Руси | Русская семерка

Государство до Рюрика

Официальная отечественная историография говорит, что государственность на Руси возникла в 862 году после прихода к власти династии Рюриковичей. Однако, к примеру, политолог Сергей Черняховский утверждает, что начало русской государственности следует отодвинуть, по крайней мере, на 200 лет вглубь истории.

Он обращает внимание на то, что в византийских источниках при описании жизни русов отразились явные признаки их государственного устройства: наличие письменности, иерархия знати, административное деление земель, упоминаются также мелкие князья, над которыми стояли «цари».

И все-таки несмотря на то, что Киевская Русь объединила под своей властью обширные территории, населенные восточнославянскими, финно-угорскими и балтскими племенами, многие историки склоняются к тому, что в дохристианский период полноценным государством ее назвать нельзя, так как там отсутствовали классовые структуры и не было централизованной власти. С другой стороны, это была не монархия, не деспотия, не республика, больше всего, согласно историкам, это было похоже на некое корпоративное управление.

Известно, что древние русские жили в родовых поселениях, занимались ремеслом, охотой, рыболовством, торговлей, земледелием, скотоводством. Арабский путешественник Ибн Фадлан в 928 году описывал, что русские строили большие дома, в которых проживало по 30-50 человек.

«Археологические памятники восточных славян воссоздают общество без каких-либо явственных следов имущественного расслоения. В самых разных регионах лесостепной полосы нет возможности указать такие, которые по своему архитектурному облику и по содержанию найденного в них бытового и хозяйственного инвентаря выделялись бы богатством», – подчеркивал историк Иван Ляпушкин.

Российский археолог Валентин Седов отмечает, что появление экономического неравенства на основании существующих археологических данных установить пока невозможно. «Кажется, нет отчетливых следов имущественной дифференциации славянского общества и в могильных памятниках 6-8 веков», – заключает ученый.

Историки делают вывод, что накопление богатств и передача их по наследству в древнерусском обществе не являлись самоцелью, это видимо не было ни нравственной ценностью, ни жизненной необходимостью. Более того, накопительство явно не приветствовалось и даже порицалось.

К примеру, в одном из договоров русов с Византийским императором есть фрагмент клятвы киевского князя Святослава, рассказывающий о том, что будет в случае нарушения обязательств: «пусть будем мы золотые, как золото это» (имеется в виду золотая дощечка-подставка византийского писца). Это лишний раз показывает презренное отношение русов к золотому тельцу.

Более корректное определение политического устройства додинастической Киевской Руси – это вечевое общество, где князь находился в полной зависимости от народного собрания. Вече могло утвердить передачу власти князя по наследству, а могло и переизбрать его. Историк Игорь Фроянов отмечал, что «древнерусский князь – это не император и даже не монарх, ибо над ним стояло вече, или народное собрание, которому он был подотчетен».

russian7.ru

„Киевская Русь” - очередной церковный миф

В XIX веке ярый сторонник норманской теории Михаил Погодин (1800-1875 гж, русский прозападный журналист, автор книги "Древняя русская история до монгольского ига"), пропогандируя немецкую ложь и норманов как создателей русской государственности, всячески развивал миф о "Киевской Руси" (в т.ч. диссертация 1825 г. "О происхождении Руси").

По мифо-истории: древняя легенда гласит, что город Киев был основан перевозчиком по имени Кий. В летописях первый раз Киев упоминается в 860 году, там княжили дружинники варяга Рюрика, варяги Аскольд и Дир; а с 882 года образовалась Киевская Русь в результате объединения ряда восточнославянских и финно-угорских племён под властью князей династии Рюриковичей (Киев был завоёван родственником Рюрика, князем Олегом, который перенёс туда свою резиденцию).

С конца IX до конца X в. Киевская земля являлась центральной областью средневекового Древнерусского государства в Восточной Европе.

После смерти Мстислава Великого в 1132 г. произошел фактический распад Древнерусского государства. Вопрос по этому немецкому мифу всего один - где доказательства? А их нет, причем НЕТ вообще...

Отдельная тема этого мифа - зачем вообще князьям с севера переносить резиденцию на юг? Если отбросить словесную чепуху, у официоза остается только один аргумент - низкая урожайность не позволяла прокормиться. Этот обман развенчан в главе "Скудное земледелие севера Руси - миф!".

Киев на Днепре - когда основан?...

Когда вообще появился Киев? Оказывается однозначно точных данных - нет! А есть несколько неизвестно откуда взявшихся устных легенд основания Киева, имеющих разную географическую и хронологическую локализацию.

Первая легенда - об основании Киева тремя братьями, причем есть три (!) состава братьев со схожими именами.

Самой реальной оказывается первая по возврасту: "430 год. Тремя братьями – Кыем, Чехом и Хоривом – был на Дунае у устья реки Морава заложен град Киев, существующий и до сих пор. Он и ныне стоит там, где стоял – в Венгрии, и называется у венгров Кеве..." (Алексей Бычков).

Вторая легенда: "...854 году появились три брата: Кий, Щек и Хорив, которые вместе с сестрой своей Лыбедью пришли и поставили малый городок Киевец".

Третья легенда: 982 год, "...В то время быша в Великом Новгороде три брата кижики Кий, Щек и Хорив и сестра их Лыбедь. Они же идошша от Великого Новаграда два месяца и приидоша на реку Непр... потом созда градец, имя ему Киевец...".

Заметьте, три брата просто "...нача землю пахать своими рукама и славно жить, и к ним прихожаху многие и трудихуся тут"- даже по легенде НЕТ большого города.

Есть еще легенда об основании города перевозчиком Кий, причем легенда (мнение Виктора Яновича - см.книгу) вообще с IX-XII веками "не бьется": название Киева произошло от понтонного моста, который настилался поверх лодок. Все сооружение именовалось "киев перевоз".

То, что "киев перевоз" существовал, подтверждается картой, выполненной в 1695 г. Но это же аж конец XVII столетия, а ранее его - не было.

И на все эти "мутные" легенды положены немецкие фантазии о резиденции князей несуществующей страны и ложь о церквях.

Итак: по Киеву IX-XII веков данных нет вообще...

Раз нет точных данных, проанализируем возможный г. Киев [он же Самвата/Kaenugaror/Башту/Куян] со всех сторон.

Древний город идентифицируется поa) оборонительным сооружениямb) упоминаниям в летописяхc) зданиям и церквямd) монетам и кладамe) жителям городаf) смежным фактамg) логике и необходимости основания.

Инженерные и оборонительные сооружения Киева(крепость или ее остатки).

Древние города имеют очень характерную особенность в планировке: они разрастаются радиально вокруг цитадели, от которой собственно и ведут свое начало.

Посмотрите на план Ярославля, Смоленска, Москвы, Астрахани. Любой древнерусский город имеет Кремль-детинец. Любой русский город - всегда. Смотрите: Ладога ~753 года, Великий Новгород ~859 года, Псков ~903 года, Ярославль - ~1010 года - везде есть детинец.

А в Киеве никогда не было Кремля(!), город никогда не имел каменных стен - об этом не заикаются даже самые брехливые историки.

По польской инвентарной описи киевского замка 1619 года город имел дубовые башни и был окружен дубовой оградой.

Известные нам фортификационные сооружения в Киеве появились довольно поздно – в конце XVII – начале XVIII вв.: гетман Самойлович обвел Киево-Печерскую лавру земляным валом, а гетман Мазепа – каменной стеной.

Остатки легендарных Золотых врат (построенных, по преданию, самим Ярославом Мудрым в 1037 г.) разумеется до наших дней... - не дошли.

Об остатках камней врат: есть сведения о том, что в 1682 г. при гетмане Самойловиче была предпринята попытка снести ветхие развалины и построить на освободившемся фундаменте новые.

Для туристов в 1983 г. был возведен новодел в строгом соответствии с представлениями историков.

Вывод по оборонительным сооружениям: или Киев город - не русский, или такого города просто не было.

Упоминание Киева в летописях(есть русские, арабские, скандинавские, балканские и византийские-ромейские). Но однозначно верить летописям нельзя – их множество раз редактировали, исходя из идеологических и конъюнктурных соображений.

Русских источников всего 3 (три).

Самый известный – разрекламированная "Повесть временных лет", известная в 3-х очень поздних списках (Радзивиловская, Лаврентьевская, Ипатьевская). Причем самой ранней из трех считается Радзивиловская (Кенигсбергская летопись).

Но все это не оригинал!

Это очень поздние (XIV-XVI вв.) компиляции якобы очень древних летописей, ни одна из которых не сохранилась до наших дней.

А до нас дошли даже не сами компиляции, а различные варианты их бумажных списков, сделанные не ранее XVII-XVIII вв.

Т.е. это копии XVII-XVIII вв. на художественные копии из XIV-XVI веков самого летописного свода, который был написан спустя 200 лет после событий.

Копии на копии - да это бред!

Если же копнуть вопрос еще глубже, обнаружится много странностей.

Например, Кенигсбергская летопись поступила в распоряжение русских историков только в 1760 г. (с 1713 г. известна весьма некачественная копия) – и это единственный (!) источник о призвании варягов на Русь, на котором целиком базируется вся так называемая норманнская теория происхождения династии Рюриковичей.

Между тем Кенигсбергская рукопись по сути являет собой грубую подделку, стилизованную под старину, изобилующую подчистками, вклейками, изъятиями страниц, смысловыми разрывами и нелепицами в текстах. Его страницы содержат следы грубой работы фальсификатора, вырвавшего один лист, вставившего лист о призвании варягов и подготовившего место для вставки якобы потерянного "хронологического листа".

Сегодня считается, что Радзивиловский список был изготовлен лишь в начале XVIII века и поэтому говорят только о Лаврентьевской и Ипатьевской летописях.

Но и там - есть вопросы...

Тот же "Лаврентьев список" был преподнесен коллекционером книг графом А.И.Мусиным-Пушкиным императору Александру I в начале XIX века. Откуда он взялся?

Про Киев "Ысторики" гордо упоминают, что по Лаврентьевскому списку под годом 6370 (т.е. 862 г.), сообщается - два боярина Рюрика пошли в Царьград и обнаружили на Днепре город Киев.

Но в ТОЙ же летописи только спустя 175 лет после "обнаружения Киева", сообщается о закладке города Киева: "В лето 6545 (т.е. в 1037 г. н.э.) заложи Ярослав город великый, у него же града суть врата златыя; заложи же и церковь Святыа София...".

Явная подделка...

В перечислении городов "ПВЛ" названия Киев - нет! Причем в ней перечислены все русские города (в т.ч. есть Новгород, Ростов, Полоцк, Белоозеро), а вот даже упоминания слова Киев - нет. Т.е. на дату написания летописи (в XI веке) Киева еще не было, что прекрасно согласуется с нашими выводами о основании города Батыем (см. главу "Киев, настоящие факты...").

Второй и третий русский источник - самый старый свод летописей - "Первая Новгородская летопись (старшего извода, младшего извода)", который может быть с натягом датирован концом XIII века, слова Киев - тоже нет.

Кстати, "нужного куска" о призвании варягов - просто нет. Причем и новгородской эта летопись может быть только в кавычках.

А "Первая Новгородская летопись младшего извода" вообще игнорируется половиной Ысториков (есть один перевод 1950 г.). И какая разница, что придумано в XV-XVI веках (или позднее) про IX-XI века? Т.о. о русских летописях можно забыть.

По иностранным...Начнем с того, что сегодня известно 16 населенных пунктов с названием Киев-Киево (Михаил Брайчевский "Когда и как возник Киев").

Особенно часто название Киев, Киевец встречаются в Польше. Историки ссылаются, что арабы писали о богатом торговом городе Куябе. Да, писали: "...И прибыл я в город страны славян; который называется Куяб. А в нем тысячи магрибинцев, по виду тюрков, говорящих на тюркском языке... Я устроил этим мусульманам пятничное моление" (из сочинения Абу Хамид ибн абд ар-Рахим ал-Гарнати ал-Анда-лузи).

А какое отношение мусульманский Куяб имеет к Киеву? Что, в Киеве XII века обитали тюрки-магометане? Ага, счас...

Именуемый арабами "Куяб" – скорее это среднеазиатский Куляб. Там и тюрков проще найти, и мусульман. Арабский историк X века ал-Масуднеи утверждает, что основатель Киева Кий носил имя Куйя, и родом был из Хорезма. Кстати - даже на Русском Севере есть несколько рек с похожими названиями Кейя, Кейева, Кея.

Т.е. нигде нет привязки ни к Днепру, ни к Руси - т.о. об арабских летописях тоже можно забыть.

В многочисленных древнескандинавских источниках о Киеве вообще нет сведений. Т.е. Киева нет в рунических надписях X–XI вв., нет его в скальдических стихах IX–XII вв., его нет в королевских сагах.

Kaenugaror встречается в древнескандинавских источников только в последней четверти XII в. и то - как описание земли. Так названный около десяти раз в поздних сагах и географических сочинениях, он всякий раз оказывается включенным в списки земель Гардарики. Земель! Т.о. в скандинавских - ничего.

В балканских летописях нет не только указания на то, что Киава был стольным градом всея Руси, но даже нет слова Киев.

Теперь византийско-ромейские, ближайшие соседи... Но ромеи и не подозревают о существовании в XII-XIII вв. единого русского государства. Ни о русском государстве в IX-XIII вв. (то есть в эпоху существования "легендарной Киевской Руси"), ни о Киеве романские летописи - ничего не сообщают.

Итак: в любых летописях города Киева - нет!

Киев - идентификация по зданиям(жилые, административные, культовые).

Т.е. в столице должны быть княжеские палаты и монастыри-церкви. Историки рассказывают сказку про "град Владимира" – древнейшую часть Киева, место сосредоточения княжеских дворцов и боярских усадеб.

Но никаких остатков - нет и более того - оказывается киевские князья сидели в крепости Белгород-Киевский, расположенной в десятке вёрст к западу от нынешнего Киева, на реке Ирпень.

А по старому плану Киева (составлен Иваном Ушаковым в середине 90-х годов XVII столетия), рядом с Десятинной церковью стоят только несколько зданий, в их числе денежный погреб и приказная палата. И все.

Вывод: нет и не было ни княжеских дворцов, ни боярских усадеб.

По церквям современные экскурсоводы обычно говорят так "в 1040-х годах был построен каменный храм, который и сохранился до сих пор". Это - грубая ложь.

Да, есть объявленный Ысториками год основания церкви. Но если же копнуть вопрос по каждой церкви - оказывается, что доказательств строительства их именно в IX-XI вв.- нет, причем вообще НЕТ. Рассмотрим несколько церквей...

Знаменитая София Киевская заложена будто в "1037г".

А первое свидетельство - 1595 г., киевский католический епископ (бискупа) Юзеф Хвощинский пишет о соборе следующее: "Храм сей не только осквернен скотиной, конями, псами и свиньями, которые в нем бродят, но и лишен в значительной мере церковных украшений, уничтоженных дождями. На крыше растет трава и даже деревья".

Возрождение храма из разрухи историки связывают с именем киевского митрополита Петра Могилы, основавшего в 1633 г. вокруг собора монастырь и пригласившего итальянского архитектора Октавиана Манчини для "восстановления".

Десятинная церковь... Знаменита она лишь туманными преданиями о ней. Официально построена в 996 г. Церковь стоит на рву, засыпанном при строительстве.

В 1938 -1939гг. научная группа Института истории материальной культуры АН СССР под руководством Михаила Константиновича Каргера (1903-1976 гж, советский археолог) провела исследования остатков фундаментов Десятинной церкви.

В отчете о раскопках: "по археологическим данным, засыпка рва была датирована XIII в.".

XIII, а никак не X век!!! А демонстрируемый туристам фундамент может быть датирован и XVII в. и даже XIX столетием - это так называемая трассировка, то есть реконструкция рисунка фундамента, выложенная на грунте.

Интересные факты о церкви музея Софийского собора... Ярослав Мудрый будто бы был похоронен 20 февраля 1054 года в Киеве в мраморной гробнице св. Климента.

В 1936 году саркофаг вскрыли и с удивлением обнаружили несколько перемешанных останков (заявлены три: мужской, женский и детский). В 2009 году использовали ДНК-технологии и выяснилось, что это женские останки, причем из двух скелетов, датирующихся совершенно разными, но гораздо поздними веками.

Далее... Успенский собор, якобы заложенный одновременно с Софийским. Церковь 230 лет "оставалась в щебне" и была заново возведена только в 1470 г., при литовском наместнике в Киеве князе Семене Олельковиче.

Кстати, многие путеводители честно пишут, что раскопки на месте разрушенного во время войны Успенского собора дали археологические находки, которые можно датировать лишь XVI-XVIII вв., то есть временем последнего "возобновления" храма.

Более древние культурные слои Успенского собора куда-то таинственно рассосались. Современный Успенский собор был построен лишь в 2001 году!

Далее... XI столетием датируется постройка церкви Спаса на Берестове ("В 1072 году существовал уже на Берестове Преображенский или Спасский монастырь... Церковь была каменная и украшена фресковою стенописью, которая отчасти сохранилась... К началу XVII века от нее остались только развалины и мусор" (Н.И Петрова, 1897 г.).

Но как могли сохраниться фрески в церкви, окончательно разрушенной? Потом опять в XVII в. митрополит Петр Могила "восстановил" разрушенный храм, который был расписан греческими художниками и освящен в 1643 г.

Далее... На площади Контрактовой стоит красивая церковь Богородицы Пирогощей 1131-1135 г. постройки. А фактически она возведена в 1997-1998 гг. "в предполагаемом первоначальном виде". Предполагаемом (!)- т.е. чистый новодел и буйство фантазии.

Посмотрим церкви других городов... В Чернигове стоит Спасо-Преображенский монастырь, который "по паспорту" старше Софии Киевской. Дата его возведения – 1036 г. (такая точность - умиляет). Но потом он был полностью "перестроен" в XVIII столетии, причем никаких следов "седой старины" в нем нет.

Черниговский Троицко-Ильинский монастырь основан якобы в 1069 г., но опять же, ничего от той поры древней не сохранилось. Здание Троицкого собора построено лишь в 1679 г.

И так по КАЖДОЙ церкви - строений-церквей IX-XII веков - нет ни одного (все построено в XVI-XVIII веках заново, "с нуля", в основном "восстанавливали" при Петре Могиле). Причем восстанавливали отнюдь не в первозданном виде.

Почему возведение ~300-400 лет назад древнерусских киевских храмов и монастырей считается именно "перестроением"? И это "перестроение" (под ритуальное упоминание "татаро-монголького нашествия") присутствует везде и всюду, где говорится об упадке киевских церквей.

Нет, это было не восстановление, и даже не перестройка, а именно новое строительство.

Итак - никаких зданий IX-XII веков в городе Киеве - нет и не было!

Монеты и клады в Киеве.Если Киев "был столицей" единой Руси, то там же должен был находиться княжеский монетный двор. Иначе не бывает. Но древнерусских монет - нет вообще...

Период XII-XIII вв. в истории Руси ученые вообще объявили "безмонетным". Мол, не было тогда денег в ходу, поэтому и искать их бессмысленно. Вот так. Нонсенс просто. Еще историки кричат про киевский тип монет (златников Владимира).

Первые четыре из известных ныне 10 златников Владимира найдены в 1804 г. в Пинске, еще несколько – в Кинбурне в 1863 г.

При чем тут вообще Киев? Монеты, относимые к киевскому типу, в киевских монетных кладах вообще не встречаются.

Далее... В столице всегда концентрируются большие капиталы, причем в натуральном виде. Следовательно, именно в Киеве должны находить наибольшее количество кладов с русскими монетами.

Клады - самые интересные находки для археологов. Зарывают обычно самое ценное – деньги и драгоценности.

В старину даже и хранили деньги в горшках, чтобы при случае можно было быстро закопать. Благо, деньги в ходу были серебряные, реже золотые. Клады периода расцвета государства - это свидетельства экономической мощи.

Как обстоят в Киеве дела с древнерусскими монетными кладами? Да никак - нет их!

Историки рассказывают сказку про 29 найденных кладов, которые были найдены в XVIII-XIX веках, но "были расхищены случайными находчиками... как правило – рабочими-землекопами".

И есть ОДИН клад 1955 г. при раскопках по ул.Владимирской, 7–9 в "возле печки был найден глиняный горшок, в котором находились золотые колты, серьги, серебряные витые и пластинчатые браслеты, перстни".

Интересная картина: первые "древнекиевские" клады были разворованы, о них до нас дошли только слухи, а последний за долгие годы клад из примитивных ювелирных украшений был обнаружен лишь в 1955 г.

И почему историки относят ювелирку именно к XIII веку? Итак - полное отсутствие русских монет и монетных кладов Киева указывают на то, что он никогда не был столицей русского государства и крупным экономическим центром Руси.

Денежный нюанс...

Историки выдают на-гора потрясающую по своему кретинизму концепцию: дескать, вместо монет в ходу были гривны – 200-граммовые серебряные слитки. И подтверждают одним фактом "Летопись сохранила упоминание о Волынском князе Владимире Васильковиче, по приказу которого в 1288 г. были перелиты в слитки драгоценные сосуды его сокровищницы" (Иван Спасский, "Русская монетная система").

Но даже если гривны были... 200-граммовые гривны – это своего рода купюры крупного номинала. Они предназначались не для покупки соли и свечей в лавке, а использовались купцами при крупных сделках, для т.с. оптовых закупок.

И последний гвозь в крышку гроба... Где были найдены клады с "киевскими" гривнами? Самый большой полуторапудовый клад, содержащий более сотни гривен – в 1906 г. в Твери. Так почему бы гривну в честь этого события не назвать тверской?

Жители Киева...Люди живут на транспортных артериях и в экономических центрах. И всегда возвращаются после катаклизмов...

Сегодня официально признана доктрина Соловьева и Ключевского о бегстве населения из Юго-Западной Руси в Галицкие земли и на северо-восток, в Поволжье (правда, совсем не понятно, зачем бежать туда, где по лже-истории "злые монголо-татары" лютовали более всего).

Даже во время бурного освоения степей (во времена царствования Екатерины II) число киевских обывателей составляло менее 20 с лишним тысяч человек, что явствует из переписи. Это же райцентр...

Все население Киева в 1894 г. составляло 188 тысяч человек (совсем молодая Одесса имела уже в 1873 г. население больше 193 тыс.). То есть Киев лежал в стороне от магистральных транспортных артерий и экономических центров даже тогда, когда в конце XIX в. бурно осваивалась Новороссия и южный промышленный район. Он был заштатным губернским городом России.

Даже столицей Советской Украины до 1934 г. был Харьков. Ну не жили люди в Киеве!

Смежные факты...Во-первых, христианизация... По официальной версии киевляне приняли крещение в 988 г. Тогда у этой русской митрополии должен быть единый митрополит в Киеве.

Вот незадача для историков - митрополиты, называясь Киевскими, имели местопребывание в г. Переяславе (официально сначала все ждали завершение строительства Киевского Софийского собора, а потом и Русь развалилась).

Факт о первоначальном местонахождении русской митрополии в г. Переяславле - во множестве свидетельств, главные из которых:a) летописная статья 1089/90 г. о митрополии в Переяславле;b) заголовок греческого послания митрополита Леонтия об опреснокахc) византийский перечень митрополичьих кафедр (Notitia episcopatuum) конца XI в с указанием места.

Во-вторых, фольклор...Есть такая статистика: "известных на конец XIX в. былин киевского цикла о подвигах младших богатырей – Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алеши Поповича собрано: в Московской губернии - 3, в Нижегородской - 6, в Саратовской - 10, в Симбирской - 22, в Сибири - 29, в Архангельской - 34, в Олонецкой до 300 – всех вместе около 400" (Алексей Дмитриевич Галахов, 1807-1892гж, историк литературы и фольклора, "История русской словесности").

Повторим: в Киеве - ноль былин.

Еще любопытная информация: "лишь немногие былинные сюжеты с именем Ильи Муромца известны за пределами губерний Олонецкой, Архангельской и Сибири..." (Всеволод Миллер, основоположник исторической школы в фольклористике).

Когда 0 против 300 при официальном киевском Илье Муромце - это называется корректировка устного народного творчества в соответствии с приказом "власть имущих" по новым стандартам.

В-третьих, нам говорят - Киев был "крупным научным центром" - ага, счас... Лишь в 1632 г., то есть за 20 лет до присоединения к России, в городе была основана Киевская коллегия – будущая Киево-Могилянская академия, где обучались православные теологи.

Ну как Киев мог быть научным центром, если университет в нем завели лишь в 1834 г. (значительно позже, чем в Харькове и Казани). Да и то, киевский университет был образован путем перевода в город каменецкого лицея.

В-четвертых, Киев лежал на пути "из варяг в греки". Это бред рассмотрен ниже. Итог - не было города Киев, ну не было...

Часть G - логика и необходимость...Во-первых, вокруг всякой столицы неизменно возникали города-спутники, точнее крепости, впоследствии разраставшиеся до городов, защищающие подступы к столице со стороны важнейших дорог и речных путей.

Вокруг столицы Москвы существует знаменитое Золотое Кольцо – целое созвездие городов и хорошо укрепленных монастырей.

Вокруг столицы Петербург - цепь мощных фортов.

Официоз пытается говорить тоже самое, но называет всего четыре: "подступы к Киеву защищала система укреплённых городов, причём "Вышгород, Белгород, Василев, Канев... Они окружали столицу Древней Руси кольцом непрерывных укреплений... основной линией обороны были города, расположенные на левом берегу Стугны" (М.Н.Тихомиров "Древнерусские города").

Во-первых, жалкие четыре - ну никак не кольцо, во-вторых, вот только этих городов-то в в VIII-X веках вокруг Киева и нет!

А те четыре, что упомянуты - наоборот, рушат этот миф.

Город Вышгород действительно имеет остатки древних валов и может быть детинца, вот только XIII века!

Город Белгород-Киевский - в десятке вёрст к западу, подходит по году. Но именно там сидели киевские князья, там была их резиденция (замок). А сам Белгород-Киевский по своему размеру превышал Чернигов, Переяслав, Рязань и не уступал многим средневековым западноевропейским столицам. Ничего себе город-спутник!

Две столицы рядом - быть не может.

Город Василев... его единственное здание до XI в.- терем для охоты постройки 991 г. (князь Владимир Святой).

Город Канев появился даже как поселение в 1078 г., а городом стал аж в 1796 г.!

Пытаясь выкрутиться, еще называют абстрактные г.Юрьев и г. Торческ. Никому не известный г. Юрьев "который так запустел, что его местонахождение в районе Белой Церкви устанавливается только гадательно" (М.Н.Тихомиров "Древнерусские города").

Может был г. Торческ (данных - нет), с которым связывают городище 38 км к востоку от Белой Церкви. Вот только подавляющее большинство археологических материалов этого городища датируется XII—XIII вв.

Т.о. имеем фантазии историков, а фактов - нет.

Во-вторых, кто основывает столицу на юго-западной окраине государства? Это глупо...

Тот же "Основанный как важная крепость на юго-западной границе русской земли, Белгород уже в 997 г. оправдывает свое назначение, выдержав длительную осаду печенегов" (М.Н.Тихомиров "Древнерусские города").

Официоз уверяет, что "пределы Киевской земли для безопасности от неприятеля были на большом пространстве обведены валами", но миф о оборонительных Змиевых валах мы уже развенчали...

В-третьих, для чего был нужен город в IX веке на правом берегу Днепра у впадения Десны? Ни одной политико-экономической причины - нет.

И напоследок изюминка - как называлось государство, столицей которого был Киев?

На этот вопрос отвечает Адам Бременский (северогерманский хронист, умер после 1081г): "Киев – соперник царствующего Константинополя, славнейшее украшение Греции". Греции!

Думаем - фактов предостаточно. Вывод однозначен - не было в IX-XII города Киев. Не было...

***

Из книги Д. Белоусова „Хозяева евразийской Империи (древняя история славян и русов) ”.

ss69100.livejournal.com

Киевская Русь. История Киевской Руси. Кремлион

Чем объяснить хорошо известный факт, что русский народов своем былинном эпосе отводит самое видное место именно Киевскому периоду своей древней истории?

Это не может быть случайностью. Народ, переживший на протяжении своей истории много тяжелых и радостных событий, прекрасно их запомнил, оценил и пережитое передал на память следующим поколениям. Былины — это история, рассказанная самим народом. Тут могут быть неточности в хронологии, в терминах, тут могут быть фактические ошибки, объясняемые тем, что опоэтизированные предания не записывались, а хранились в памяти отдельных людей и передавались из уст в уста, но оценка событий здесь всегда верна и не может быть иной, поскольку народ был не простым свидетелем событий, а субъектом истории, непосредственно творившим эти события, самым непосредственным образом в них участвовавшим.

«Порой историк вводит в заблужденье,Но песнь народная звучит в сердцах людей».

Звучит потому, что она правдива и искренна, потому, что это голос подлинной жизни.

Л. Майков, в своей специальной работе «О былинах Владимирова цикла» совершенно правильно отметил, что русский народный эпос по своему содержанию соответствует нескольким, постепенно сменявшимся периодам исторической жизни и отражает в себе более или менее полно быт и понятия каждого периода. Тот же автор отметил, что только Киевский период своей истории народ заполнил героями-богатырями.

В. О. Ключевский в своем курсе русской истории тоже подчеркнул это специфическое отношение былинного эпоса к Киевскому периоду. Он совершенно верно подметил, что народ помнит и знает старый Киев с его князьями и богатырями, любит и чтит его, как не любил и не чтил он ни одной из столиц, сменивших Киев. Глубоко прав и Байрон, указывая на то, что историк чаще вводит в заблуждение, чем народная песня. Это положение легко продемонстрировать хотя бы на примерах только что процитированных двух историков.

Л. Майков думает, что былины вспоминают «Киевский удельный период древней Руси в том цикле, который группируется около Владимира», и «умалчивают о междоусобиях между князьями» в то время, как «по летописям именно удельные распри и были главными причинами княжеских переездов и войн».

Ключевский говорит о том, что «в старой киевской жизни было много неурядиц, много бестолковой толкотни; „бессмысленные драки княжеские», по выражению Карамзина, были прямым народным бедствием», т. е. и Ключевский так же, как и Майков, не отделяет периода существования Киевского государства от периода феодальной раздробленности.

В былинах этого смешения нет.

Народ более точно наметил основные вехи периодизации своей истории. Не бестолковую толкотню и бессмысленные драки воспевал он в своих былинах. Время беспрерывных феодальных войн, время «всеобщей путаницы» наступило позднее, и в былинах этот период не отражен: героев-богатырей тогда уже не стало. Этот период нашей истории нашел свою оценку не в былинах.

В знаменитом «Слове о полку Игореве» мы читаем следующие правдивые и яркие строки: «Тогда при Ользе Гориславичи сеяшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Даждобожа внука, в княжих крамолах веци человеком скратишась. Тогда по Русской земли редко ратаеве кикахуть, но часто врани граяхуть, трупиа себе деляче, а галици свою речь говоряхуть, хотять полетети на уедие». «А погании со всех стран прихождаху с победами на землю Русскую». Так же смотрел на дело и летописец XII века, сравнивая свое настоящее с недавним прошлым: «…древний князи и мужи их.. отбораху русския земли и ины страны придаху под ся», а сейчас, «за наше несытьство навел бог на ны поганые, а и скоты наши и села наши и имения за теми суть».

И автор «Слова о полку Игореве» и летописец одинаково осуждают период разрозненного существования частей еще недавно единого, хотя, как оказалось, и непрочного Киевского государства. Народ в своих оценках событий прошлого выделил не этот период беспрерывных междукняжеских войн и слабости перед врагом внешним, а время Киевской Руси, как время своего величия и силы. Народные симпатии отнесены к тому времени, когда русская земля, собранная под властью первых киевских князей из разнородных этнографических элементов в одно политическое целое, действительно представляла силу, грозную для врагов и в то же время дававшую возможность развитию мирного народного труда, — залог дальнейшего будущего страны. Под Киевским периодом истории ни в коем случае нельзя разуметь период уделов с его разобщенностью отдельных княжений и княжескими усобицами, как это делают и Л. Майков и отчасти В. О. Ключевский. Время уделов нельзя называть Киевским хотя бы по той причине, что Киева как политического центра уже тогда не было, он стушевался и решительно затерялся среди других местных центров. Напрасно В. О. Ключевский думает, что это было время, когда «киевлянин все чаще думал о черниговце, а черниго-вец о новгородце, и все вместе — о Русской земле, об общем земском деле». На самом деле эти отношения между уделами складывались совсем не так. Совсем не такую картину рисует нам глубокий знаток современных ему политических отношений великий наш поэт, автор «Слова о полку Игореве»; летописные факты тоже говорят совершенно о другом. Если можно говорить в это время о единстве русского народа, то лишь только в смысле этническом. Политического единства, хотя бы в относительной форме Киевского государства, в это время уже не было.

Все симпатии народа, выраженные им в былинах, относятся именно к Киевской Руси, к моменту его расцвета, т.е. к княжению Владимира Святославича.

Чтобы убедиться в этом, стоит только взять в руки былины о главных русских богатырях — Илье Муромце, Добрыне Никитиче, Алеше Поповиче и др. Все они современники князя Владимира, все они так или иначе с ним связаны, вместе с ним успешно выполняют основную задачу — защиту своей родной земли от внешнего врага. А почему это так, почему народ с явными симпатиями отнесся к этому времени, станет нам ясно, если мы дадим себе труд сопоставить условия жизни русского народа периода до образования Киевского государства со временем существования этого государства.

«Славяне и анты, — говорит Прокопий, — не управляются единым представителем власти, но с давних времен живут в демократии, и потому у них всякие дела решаются сообща». То же подтверждает и Маврикий Стратег. Этот последний нам особенно интересен потому, что изучает славян с определенной целью: он интересуется их военной силой с тем, чтобы сделать отсюда ряд практических выводов для Византийской империи. Он пишет: «Они не имеют правления и живут во вражде между собою; у них много начальников, которые не живут в мире, поэтому полезно некоторых из них привлекать на свою сторону обещаниями или подарками, особенно соседних к границе, и при их помощи нападать на других». Маврикий советует далее принимать меры к тому, чтобм славяне не объединились под одной властью, так как такое объединение, несомненно, усилит мощь славян и сделает их не только способными к самозащите, но и опасными для соседей, и прежде всего для самой Византии.

Киевское государство как раз и осуществило то, чего так боялся византийский политик. Под власть Киева были втянуты все восточнославянские и многие не славянские племена. Киевская Русь стало обороноспособным в полной мере и грозным для своих соседей. Вражда племенных вождей прекратилась, появились условия для дальнейшего развития страны. Это, несомненно, важное достижение. Русский народ не случайно так хорошо запомнил этот период своей истории.

Очень важно обратить внимание еще на одно обстоятельство: былины Владимирова цикла, т. е. былины о Киеве и Киевском, периоде истории нашей страны сохранены для нас не украинским, а великорусским народом. Они поются в бывших Архангельской, Олонецкой и Пермской губерниях, в Сибири, в Волжском низовье, на Дону, т. е. там, где русскому народу жилось легче, где гнет крепостного права был слабее, либо его совсем не было. И этот интерес к своему далекому прошлому среди великорусского народа, эта заслуга сохранения ценнейших и древнейших фактов из жизни народной говорит нам о том, что Киевская история не есть история только украинского народа. Это период нашей истории, когда, складывались и великорусский, и украинский, и белорусский народы, период, когда выковалась мощь русского народа, период, который, по выражению Ключевского, стал «колыбелью русской народности». Совсем не случайно Илья, крестьянский сын из села Карачарова близ города Мурома, идет через «Вятические леса», преодолевая все опасности, в стольный Киев-град к кн. Владимиру. Несмотря на имеющиеся в нашей литературе попытки представить дело иначе и в Муроме видеть черниговский город Моровск, а в селе Карачарове — черниговский же город Карачев, былинная правда остается непоколебленной и подтверждается новыми соображениями. Соловей-разбойник, его товарищ Скворец, Дятловы горы, на которых построен был мордовский город Ибрагимов или Абрамов, разрушенный в начале XIII в. и замененный русским городом Нижним (Горький) — все это говорит о мордовских родах, носивших названия от имен птиц. В Мордовской земле мы очень-рано видим славянские поселения и среди них город Муром, один из старейших городов. Связь этого края с Киевом несомненна. Она подтверждается и летописными данными.

Итак, Киев — центр большого государства. Власть Киева простиралась на далекие пространства вплоть до бассейна Оки и Волги. Это целый период в истории последующих государств, восточной Европы. История Киевской Руси — это не история Украины, He история Белоруссии, не история Великороссии. Это история государства, которое дало возможность созреть и вырасти и Украине, и Белоруссии, и Великороссии. В этом положении весь огромный смысл данного периода в жизни нашей страны.

Само собой разумеется, что политические успехи народов, вошедших в состав Киевского государства, — и прежде всего восточных славян, т. е. народа русского, которому бесспорно принадлежала в этом процессе ведущая роль, — стали возможны только при известных условиях внутреннего их развития. Было бы очень наивно думать, что объединение восточного славянства и неславянских народов под властью Киева есть результат какого-либо внешнего толчка.

Прежде чем произошло это объединение, народы нашей страны успели пережить очень многое, успели достигнуть значительных результатов в области экономики и общественных отношений.

Все эти проблемы экономического, общественного и политического развития восточноевропейских народов и прежде всего — восточного славянства, сложные и трудные, совершенно естественно всегда привлекали внимание всех интересовавшихся историей нашей страны, а сейчас они поставлены перед нами с еще большей остротой. Их актуальность не требует доказательств: без решения этих задач нельзя получить правильного представления о русском историческом процессе в целом.

Факт серьезных разногласий между исследователями этих вопросов объясняется прежде всего тем, что для столь отдаленной от нашего времени поры в нашем распоряжении имеются либо скудные, либо неясные и неточные сведения. С другой стороны, все эти вопросы, несмотря на то, что они касаются такого отдаленного от нас времени, имеют и имели не только чисто академическое значение, и поэтому вокруг них шла острая борьба, обусловленная национальными и политическими позициями участвовавших в ней лиц. Отсюда неизбежны различные подходы к фактам, самый выбор фактов и их трактовка.

С тех пор, как эти вопросы сделались предметом научного (даже в самом широком и расплывчатом понимании термина) исследования, они стали вызывать бурный интерес и восприняты были с большой горячностью. Труд акад. Мюллера «О происхождении имени и народа Российского» (где автор, несомненно, позволил себе умалить роль русского народа в образовании государства и его древней истории) Ломоносов встретил более чем энергичным отпором. «Сие так чудно, — пишет Ломоносов, — что если бы г. Мюллер умел изобразить живым штилем, то бы он Россию сделал толь бедным народом, каким еще ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не представлен».    Тот же, по сути дела, — стиль полемики мы можем встретить и позднее. В 70-х годах XIX в. у Гедеонова, автора книги «Варяги и Русь», вырываются по адресу норманистов далеко не спокойные фразы: «Неумолимое норманнское veto,—пишет он,—тяготеет над разъяснением какого бы то ни было остатка нашей родной старины». «Но кто же, какой Дарвин вдохнет жизнь в этот истукан с норманнской головою и славянским туловищем?» Подобных примеров можно привести много.

Неудивительно, что в полемику по жгучим вопросам древнейшего периода нашей истории внесено было много лишнего, способного запутать и осложнить и без того темный вопрос.

Я не успокаиваю себя тем, что мне удастся распутать этот сложный узел, мало склонен я и разрубать его. Мне хочется только сделать попытку использовать ряд достижений в нашей науке по данному предмету и подвести им некоторые итоги. Мне хотелось бы по мере сил критически подойти к различным сторонам общественной жизни нашего далекого прошлого, проверить показания различных источников, письменных и неписьменных, путем перекрестного их сопоставления и, таким образом, попытаться найти ответы на вопросы, поставленные современностью.

Вполне понятную для древнейшей поры нашей истории скудость письменных источников наша современная наука пытается восполнить путем привлечения к решению стоящих перед нею задач новых и самых разнообразных материалов. Это — памятники материальной культуры, данные языка, пережитки самого русского народа, а также пережитки и быт народов нашего Союза, еще недавно стоявших на низших ступенях общественного развития, и пр. Но и расширение круга источников все же еще не дает нам возможности полностью разрешить стоящие перед нами проблемы и проникнуть в покрытое мраком далекое прошлое.

Археология при всех своих больших успехах, особенно за последнее время, все же, в силу специфичности своего материала и методов его изучения, часто бессильна ответить на ряд стоящих перед нами вопросов; лингвистика не только ограничена в своих возможностях, но далеко не всегда дает нам даже то, что может дать. Сочетание данных археологии и лингвистики с привлечением фольклора, конечно, очень расширяет границы исторического знания, но, тем не менее, и этого недостаточно, чтобы спорные суждения превратить в бесспорную очевидность.

Нельзя себя утешать и тем, что с момента появления письменных памятников положение историка делается совершенно иным, что письменные источники способны окончательно вывести нас из области более или менее обоснованных предположений. Письменный источник имеет свои особенности, требует специального подхода и далеко не всегда гарантирует возможность решения спорных вопросов, исключающую вполне законные сомнения. И тем не менее, несмотря на все эти трудности, делающие наши исторические выводы в значительной мере условными, ни одно поколение историков не отказывалось погружаться в дебри сложных туманностей и искать в них истоки тех общественных явлений, которые никогда не переставали и едва ли когда-нибудь перестанут волновать человеческую мысль. Это не любопытство, а потребность.

В настоящих очерках рассматриваются общественные и политические отношения древней Руси главным образом в тех рамках, в каких это позволяют прежде всего наши письменные источники. Другие виды источников привлекаются лишь отчасти и попутно.

Письменность появляется в отдельных обществах на довольно поздних ступенях их истории. Письменность у восточных славян появилась уже в классовом обществе, когда остатки родовых отношений бытовали в нем только в виде пережитков прошлого. Первые известные нам письменные памятники — договоры с греками, «Правды», летописи — связаны с интересами общества, уже порвавшего связи с родовым строем.

Договор с греками 911г. упоминает о письменных завещаниях, которые могли делать русские, живущие в Византии. Если здесь можно допустить, что русские, живущие в Византии, могли писать завещания не по-русски, а по-гречески, то в договоре 945 г. русская письменность подразумевается с гораздо большей категоричностью. Русский князь обязуется снабжать своих послов и купцов, отправляемых в Византию, грамотами «пишюще сице: яко послах корабль селико». Грамоты должны служить гарантией, что послы и купцы прибывают к грекам именно от князя русского и с мирными целями.

Последнее исследование С. П. Обнорским языка договоров приводит автора к очень важному для истории выводу. Договоры 911 и 945 гг. отличаются один от другого по типу языка. Договор 911г. пропитан болгаризмами, но писан он все же языком русским; в договоре 945 г. черты русского происхождения дают себя чувствовать достаточно широко. Отсюда вытекает предположение, что перевод договора 911 г. сделан болгарином на болгарский язык, но этот перевод был выправлен русским справщиком; переводчиком договора 945 г. должен был быть русский книжник. С. П. Обнорский приходит к убеждению, что оба перевода сделаны были в разное время (911, 945 гг.), приблизительно совпадающее со временем заключения самих договоров.2 Наличие русской письменности в начале X века, таким образом, становится как будто Несомненным. Господствующие классы общества на всем значительном пространстве, занятом восточным славянством, во время составления используемых мною письменных памятников, т. е. в IX—XI вв., говорили приблизительно одним языком, тем самым, который мы можем видеть в этих памятниках, — где он лишь несколько искажен последующими переписчиками, — имели общее представление о своих интересах и способах их защиты и довольно рано (первые сведения IX века) успели связать себя общностью религиозных верований с соседней Византией.

Само собой разумеется, что те крупные факты, с которыми нас знакомят письменные памятники, имеют свою собственную и часто очень длинную историю, о которой умалчивают эти источники. Самый характер некоторых памятников, конечно, исключает возможность требовать от них «историчности», поскольку они часто имели целью только зафиксировать определенный, иногда очень ограниченный комплекс явлений данного момента, носящий, как всякий подобный комплекс, следы отмирающих и вновь возникающих элементов, не всегда, однако, легко распознаваемые.

Только автор «Повести временных лет» ставил перед собой подлинную широкую историческую задачу, которая, нужно сознаться? остается не вполне разрешенной и в настоящее время. Он хотел написать ни больше ни меньше, как историю Киевского государства с древнейших времен: «Откуда пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская земля стала есть». Летописец писал свой труд с определенной целью и в определенной политической обстановке. Ему нужно было показать в истории Киевской Руси роль княжеского рода Рюриковичей.

Отсюда понятной делается и склонность его к норманизму. А. А. Шахматову удалось показать, что на первых страницах «Повести временных лет» мы имеем переделку старых преданий о начале русской земли, освещенную сквозь призму первого русского историка-норманиста, сторонника теории варяго-руси.

Заранее можно сказать, что с летописной концепцией образования Русского государства нам придется очень значительно разойтись не только потому, что у нас разные с автором летописи теоретические представления об обществе, государстве и историческом процессе в целом, но и потому, что, имея перед собой определенную задачу, летописец сделал соответственный подбор фактов, для него полных-смысла, для нас часто имеющих второстепенное значение, и совсем пропустил мимо своего внимания то, что для нас сейчас имело бы первостепенную ценность. Кроме того, все наши летописцы были связаны волей заказчиков, каковыми обычно являлись князья. Заказчиком той летописи, которая имеется в нашем распоряжении, был Владимир Мономах.

Летописец поместил в конце своего труда заметку о самом себе: «Игумен Силивестр святого Михаила написах кЪигы си „лето-писець», надеяся от Бога милость прияти, при князи Володимере, княжащю ему Кыеве, а мне в то время игуменящю у святого Михаила в 6624, индикта 9 лета. А иже чтеть книгы сия, то буди ми в молитвах».

Какой заказ мог сделать Владимир Мономах своему историографу, догадаться не трудно, если только мы сумеем правильно понять политическую ситуацию момента.

Для этого нам совершенно необходимо сделать небольшой экскурс в область политических отношений второй половины XI и начала XII вв. Нам необходимо познакомиться с людьми, делавшими тогда историю, с людьми, которые писали и для которых писалась тогдашняя история.

С середины XI в. достаточно ясно определились черты надвигающегося нового этапа в истории Киевского государства. Отдельные части «лоскутной» империи Рюриковичей в течение IX—XI вв. настолько созрели и окрепли, так выросли их собственные задачи внутренней и внешней политики, что киевский центр с киевским князем во главе не только перестал быть для них условием роста их богатства и силы, но в некоторых отношениях стал даже помехой дальнейшему их развитию и выполнению их собственных политических целей. Призрак распада Киевского государства стал совершенно очевидным. Отдельные князья начинают чаще и чаще проявлять свои центробежные тенденции и в своих противоречивых по отношению друг к другу интересах сталкиваются между собой, делая, таким образом, неизбежными «усобицы». Но княжеские «усобицы» — это не единственная опасность, грозившая феодалам. Это время насыщено восстаниями народных масс в разных местах Киевского государства.

Летописец, не склонный уделять много внимания массовым выступлениям, все же отмечает движения 1068, 1071, 1091 и 1113 гг. Последнее, повидимому, было особенно сильным, и растерявшиеся господствующие классы киевского общества настойчиво зовут на Киевский стол самого энергичного и властного из князей, Владимира Мономаха. Мы отчасти знаем, что киевская делегация говорила Владимиру Мономаху: она запугивала его дальнейшим разрастанием народного движения.

Итак, положение правящих кругов Киева, русских князей (к этому времени сильно размножившихся), а также бояр, представителей церкви, купцов и ростовщиков, оказалось сложнее и опаснее, чем они себе представляли. «Минули лета Ярославля», «стрелы по земле» уже были рассеяны. Во Владимире Мономахе растерянные верхи искали своего спасения.

Владимир прибыл в Киев и стал действовать разнообразными средствами: в ход были пущены репрессии, компромиссы, обращение к общественному мнению. 12 лет сидения Владимира на Киевском столе воскресили времена, когда Киев стоял во главе государства и держал в руках власть.

Несколько слов о Киеве, Владимире Мономахе, его дяде и отце. Эти несколько слов рассчитаны исключительно на создание правильной перспективы, необходимой для оценки событий и участвовавших в них людей.

О Киеве конца X — начала XI вв. говорит Дитмар, как о большом городе, в котором было 400 церквей и 8 рынков и несметное множество народа. Адам Бременский во второй половине XI в. называет Киев соперником Константинополя. Митрополит Киевский Илларион в своем знаменитом «Слове» называет Киев городом, «блистающим величием», Лаврентьевская летопись под 1124 г. говорит, что в Киеве был грандиозный пожар, причем «церквий единых изгоре близ 600». Весьма вероятно, что здесь кое-что и преувеличено, но несомненно, во всяком случае, что Киев в XI в. — один из больших городов европейского масштаба. Не случайно ему так много внимания уделяют западноевропейские хронисты. Двор киевского князя хорошо известен во всем тогдашнем мире, так как киевский князь в международных отношениях к этому времени успел занять весьма определенное место.

Ярослав Мудрый находился в родственных связях с царствующими домами Англии, Франции, Германии, Польши, Скандинавии, Венгрии и Византии. Его дочь Анна была замужем за французским королем Генрихом L и активно участвовала в политической жизни Франции (была регентшей после смерти своего мужа). Ее собственноручная подпись славянскими буквами (Ана ръина, т. е. Anna regina) имеется на латинской грамоте, выданной в 1063 г. от имени малолетнего французского короля Филиппа I. Внучка Ярослава Евпраксия — Адельгейда Всеволодовна (1071—1109) была замужем за императором священной Римской империи Генрихом IV. При дворе Ярослава жил изгнанник из своего королевства Олаф Норвежский, сын которого с русской помощью возвратил себе норвежский престол. При том же дворе жил и другой знаменитый викинг Гаральд, после громких военных походов в Сицилию и Италию ставший королем Норвегии и сложивший свою голову в Англии. Он был женат на дочери Ярослава — Елизавете. Как видно, из английских «Законов Эдуарда Исповедника», в Киеве у Ярослава нашли себе приют сыновья английского короля Эдмунда Железный Бок — Эдвин и Эдуард, изгнанные из Англии датским конунгом Канутом.

Неудивительно, что в этой интернациональной обстановке дети Ярослава научились говорить на многих европейских языках. Нам хорошо известно, что Всеволод Ярославич, отец Владимира Мономаха, говорил на 5 языках. Всеволод был женат на греческой принцессе из дома Мономахов, его сын Владимир женился на дочери последнего англо-саксонского короля Гите Гаральдовне, вынужденной бежать из Англии, вследствие норманнского вторжения.

Я не могу сейчас приводить многочисленные факты участия Киева в европейской жизни государств и народов. Думаю, что и приведенные мною сведения, хотя и подобранные весьма однобоко, служат ярким показателем положения Киева в тогдашней Европе.

Таким образом, Владимир Мономах, к которому нам надлежит сейчас снова вернуться, жил в очень сложной, насыщенной европейской политикой атмосфере.

Он понимал толк в литературе, о чем свидетельствует его «Поучение», едва ли не навеянное соответствующими английскими образцами. Он очень хорошо знал и политическое значение летописи. По прибытии в Киев он уже застал здесь летопись, составленную монахом Киево-Печерского монастыря, но эта летопись Мономаха не удовлетворила.

Мы не знаем, что собственно не понравилось Владимиру Мономаху в этой летописи, почему он счел необходимым переделать ее и передать дело в другие руки и даже в другое учреждение (из Печерского монастыря в Выдубицкий Михайловский монастырь), потому что эта старая летопись до нас не дошла, но зато мы можем догадаться, чего хотел Владимир Мономах от игумена Выдубицкого монастыря Сильвестра.

Кажется, Сильвестр справился со своей задачей, т. е. правильно понял требования момента. Владимир Мономах, во всяком случае, был доволен новым трудом и постарался выказать свое расположение к его автору: спустя два года он велел поставить его епископом своего наследственного города Переяславля, где Сильвестр и умер в 1123 г. Через его труд красной нитью проходит борьба с сепаратистскими тенденциями феодальной знати, стремление укрепить идею единства Русской земли, внедрить в сознание феодалов необходимость подчинения Киеву и киевскому князю.

Сильвестр пользовался трудами своих предшественников, где уже были даны некоторые схемы, полезные и для данного момента, нуждавшиеся только в некоторой переделке. Сильвестр мог прочитать в Новгородской летописи рассказ о том, как в Новгороде когда-то властвовали варяги и «насилье деяху словеном, кривичем и мерям и чюди»,2 как эти угнетенные прогнали своих насильников и «начаша владети сами в собе и городы ставити», как печально оказалось для них отсутствие сильной власти, когда после изгнания варягов они «всташа сами на ся воевать, и бысть межи ими рать велика и усобица и всташа град на град, и не беше в них правды».

Мы, к сожалению, не знаем, что было написано по этому предмету в еще более старой киевской начальной летописи, тоже не дошедшей до нас. Во всяком случае, Сильвестр в своем труде вычеркнул фразу новгородской летописи о насилиях врагов, не поместил он также и рассказа о восстании новгородцев против Рюрика, но использовал из трудов своих предшественников только то, что казалось ему нужным. Отсутствие твердой власти приводит к усобицам и восстаниям. Восстановление этой власти (добровольное призвание) спасает общество от всяких бед. Спасителями общества в IX в. явились варяжские князья, в частности Рюрик. Рюриковичи выполняли эту миссию долго и успешно, и лишь в конце XI в. снова повторились старые времена «всташа сами на ся, бысть межи ими рать велика и усобица». Призвание Мономаха в Киев летописцем, таким образом, оправдано. Отсюда следовал и логически правильный вывод: долг киевлян подчиняться призванной власти, а не восставать против нее. Усобица слишком хорошо была известна киевскому обществу второй половины XI в. Понятно, почему мы должны относиться к сообщениям и рассуждениям Сильвестра весьма и весьма осторожно. Если даже он и передал нам факты, насколько умел, добросовестно, то использовал их в своих целях, соответственно осветив их.

Мы очень хорошо понимаем, почему летописец, поставивший в заголовке своего труда тему о происхождении киевских князей, главное свое внимание отдает Новгороду и варяжским князьям, и, в частности, князю Рюрику и его преемникам.

Увлеченный своей идеей и устремив все свое внимание на север, южный летописец поскупился на факты этого периода своей южной полянской истории, издавна связанной с хазарами и Византией гораздо больше, чем с варягами — норманнами. Летописец — историк княжившей при нем в Киеве династии прежде всего.

Вполне понятно, что, исполняя свою задачу, он старался показать роль не только современных ему Рюриковичей, но и далеких их предков, несомненно стараясь изобразить их в привлекательных чертах, иногда полемизируя с более правдивыми и ходячими представлениями о еще сравнительно не столь давнем прошлом, часто невыгодном для господствующего класса в целом и его верховного представителя, в частности. Положение писателя довольно понятное. Не один русский Нестор или Сильвестр находился в подобном состоянии. Английский летописец тоже, повидимому, имел задачу облагородить происхождение власти своих королей и пользовался теми же приемами. Бритты обращаются к своим легендарным князьям с совершенно аналогичной речью: «Теrrаm latam et spatiosam et omnium rerum copia refertam vestrae mandant ditioni parere». Имея перед собой центральную политическую задачу, летописец разрешал ее при помощи доступных ему средств. И нужно прямо сказать, что средствами этими он пользовался по-своему далеко не плохо: он знает цену источнику, он умеет хотя и своеобразно, но критически к нему относиться, умеет отделять то, что ему представляется главным, от второстепенного. Но он, конечно, человек своего времени, своей среды и хорошо понимает политическое значение своего труда. Он понимает политическую — в смысле международных отношений — ситуацию момента и совершенно ясно проявляет тенденцию, которую можно характеризовать как поворот лицом к Византии с вытекающим отсюда следствием. — затушевыванием старых связей со ставшим сейчас «(после разделения церквей) еретическим и проклятым Западом.

В распоряжении летописца находились письменные источники — греческие, западноевропейские, русские, — а также предания, личные наблюдения как над окружающей его средой, так и над славянскими и неславянскими племенами, часто в своем развитии стоявшими ниже того общества, к которому принадлежал он сам. Он настолько недурно справился со своей темой, что его схемы в основном господствовали в нашей науке до недавнего времени, а частично не лишены значения и сейчас.

Было бы, конечно, странно требовать от летописца ответа на стоящие перед нами научные проблемы, но для решения их мы не можем обойтись без его труда, этого единственного в своем роде произведения. Перед нами стоит труднейшая задача — разложить весь этот труд летописца на составные элементы и использовать их для собственных надобностей. Работа необычайной сложности. А. А. Шахматов, его ученики и оппоненты пытались это сделать и, нужно отдать им справедливость, результатов достигли значительных, хотя далеко еще не достаточных. Можно надеяться, что их продолжатели путем привлечения археологических и языковых материалов продвинут работу еще дальше.

Несмотря на то, что работа в этом направлении только начата, мы все же попробуем использовать ее для того, чтобы представить себе, насколько возможно, главнейшие этапы в развитии общества, населявшего Восточную Европу в IX—XII вв. на различных участках этой огромной территории.

Необходимо заранее оговориться, что почти все наши письменные памятники касаются прежде всего территории по Волхову — Днепру, т. е. территории, на которой протекали главнейшие события этого периода, и почти не затрагивают более отдаленных от этой главной магистрали пунктов. Из этого, конечно, отнюдь не следует, что эти другие места, иногда более захолустные, не имели в это же время своей истории: и здесь, несомненно, текла своя жизнь, не попавшая только в своих проявлениях на страницы летописи, но тем не менее вскрываемая систематической работой археологии. После работ А. А. Спицына, А. В. Арциховского, А. Н. Лявданского, Б. А. Рыбакова, В. И. Равдоникаса, П. H. Третьякова, M. И. Артамонова и др. — мы смело можем говорить о состоянии и характере хозяйства в древнейший период нашей истории, об изживании племенного строя, о зарождении классов, о некоторых чертах классовых отношений и религиозных представлениях населения как центрального междуречья, так и областей, лежащих к западу, северу и юго-востоку от главной водной дороги, так хорошо нам известной из русских летописей из сочинения Константина Багрянородного, византийских и западноевропейских хроник (знаменитый путь «из варяг в греки»).

Тем не менее, в виду неполноты и несистематизированное археологических данных, наше внимание все же будут больше всего привлекать не «захолустья», а именно те места на территории Восточной Европы, которые лучше и полнее других освещены прежде всего письменными источниками, говорящими более доступным языком, чем вещественные.

Это совершенно неизбежно- еще и потому, что именно в этих пунктах общественная жизнь обнаруживает наиболее яркие показатели основных контуров интересующего нас процесса, именно здесь мы прежде всего можем подметить те наиболее прогрессивные явления в истории народов, населявших тогда Восточную Европу, которые мы с полным основанием можем считать ведущими.

Что же мы хотим знать? С какими вопросами собираемся мы подходить к страницам нашей летописи, к древнейшим памятникам материальной культуры и другим историческим источникам?

Перед нами все та же, еще до сих пор не решенная проблема,, которую ставил перед собой 900 лет тому назад наш первый историк, автор «Повести временных лет»: откуда пошла русская земля,, как она развивалась, через какие этапы своего роста она достигла настоящего своего состояния?

Не углубляясь пока в так называемое «доисторическое» прошлое Восточной Европы и касаясь только частично истории тех народов нашей страны, которые в своем развитии опережали славян и находились с ними в самых разнообразных формах общения, мы намерены главным образом остановиться на вопросах образования и истории Киевского государства с тем, чтобы вскрыть главнейшие моменты этой истории, общественные силы, ее творившие, условия, при которых она протекала.

Государство могло образоваться только тогда, когда распался родовой строй, когда на смену родовым отношениям пришли классы со своими противоречивыми интересами и сложными взаимными отношениями. Это нам хорошо известно. Мы только не можем точно ответить на вопрос, когда именно это происходило. Однако, если мы лишены возможности найти точные даты этих крупнейших фактов (в таком же положении неизбежно находится историк любой страны), у нас есть возможность произвести ряд наблюдений, по которым мы можем хотя только приблизительно, но все же наметить время этих важнейших сдвигов в истории народов, населявших и населяющих нашу страну. И письменные и не письменные источники к нашим услугам. Но источник, какой бы он ни был, может быть полезен лишь тогда, когда исследователь сам хорошо знает, чего он от него хочет. Поэтому очень важно расчистить почву для решения основной задачи, твердо и четко установить главные положения, предпосылки дальнейшего исследования. И этой предпосылкой прежде всего является определение характера той общественной среды, которая подлежит нашему изучению.

В этой плоскости вопрос о системе и способах хозяйства в период распада родовых отношений, образования классового общества и формирования государства, о преобладании тех или иных отраслей его для нас не может быть второстепенным. А так как по этому предмету в нашей литературе имеются серьезные разногласия, то я считаю необходимым в первую очередь разобраться в этих противоречивых мнениях.

Еще писатели XVIII в. никак не могли сговориться о том, с чего начала древняя Русь. В то время как кн. Щербатов или Шлецер готовы были рисовать наших предков X столетия «дикарями», чуть ли не бегавшими на четвереньках, находились исследователи, которым те же самые предки казались просвещенными европейцами в стиле того же XVIII в. Щербатов объявил древних жителей России прямо «кочевым народом». «Хотя в России прежде ее крещения, — говорит он, — и были грады, но оные были яко пристанища, а в протчем народ, а особливо знатнейшие люди упражнялись в войне и набегах, по большей части в полях, переходя с места на место, жил». Конечно, люди тут были, — рассуждал Шлецер,—«бог знает, с которых пор и откуда, но люди без правления, жившие подобно зверям и птицам, которые наполняли леса. . .». «Неправда»,—возражал Щербатову и Шлецеру Болтин: «руссы жили в обществе, имели города, правление, промыслы, торговлю, сообщение с соседними народами, письмо и законы». Этот спор в несколько иной форме перешел и в XIX в. и дожил до XX в. В. О. Ключевский, М. В. Довнар-Запольский и Н. А. Рожков, с одной стороны, с другой — М. С. Грушевский, М. К. Любавский, Ю. В. Готье и M. H. Покровский в XX в. еще продолжали спор о том, чем и как занимались славяне в древнейшую известную нам пору своего существования, что было основной экономической базой их существования. М. С. Грушевский, Ю. В. Готье, в значительной степени М. К. Любавский и, наконец, весьма решительно M. H. Покровский настаивали на том, что основой древнеславянского хозяйства было земледелие, между тем как В. О. Ключевский, М. В. Довнар-Запольский и Н. А. Рожков считали земледелие совершенно второстепенным занятием и на первое место выдвигали охоту на пушного зверя.

В последнее время С. В. Бахрушин занял в этом вопросе позицию компромиссную.

Совершенно очевидно, что это — проблема величайшей важности, от правильного разрешения которой зависит в значительной мере и ответ на основной вопрос, стоящий в данный момент перед нами.

Автор: Греков Б.Д.

kremlion.ru