Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 2

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: flag in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: adsense7 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 39

Notice: Undefined variable: adsense6 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 40
Отношение древней руси со степными народами. Реферат: Степные соседи Древней Руси: этнические процессы и общественное развитие

Русь и кочевые племена Степи — основные вехи отношений. Отношение древней руси со степными народами


2.4. Древняя русь и кочевники

Географическое положение Древней Руси на восто­ке европейского мира и на границе со степью обусло­вило многовековые контакты с кочевыми народами, населявшими обширные пространства в низовьях Волги, Дона и Днепра. На протяжении веков ситуация в степи не оставалась неизменной: одна волна наступавших из глубин Азии кочевников сменяла другую. Наиболее известны пече­неги, торки, половцы (все они представители тюркской группы) и монголы.

Хозяйственный уклад и особенности условий жизни кочевников резко отличались от существовавших в то же время у оседлых народов. Как правило, степ­няки не имели постоянных поселений и перемещались вме­сте со стадами скота к новым пастбищам, перевозя все свое имущество на повозках. Производство развивалось медлен­но, дольше держались родовые отношения; уровень обще­ственного и культурного развития был ниже, чем в соседних более цивилизованных государствах. Кочевники не могли существовать изолированно: они нуждались в продукции, производимой земледельцами и ремесленниками. Способы ее получения были различны в зависимости от создавшейся си­туации. Главным образом это — торговый обмен или захват в результате грабежа. Степняки отличались воинственностью. Обладая большим количеством лошадей и более легким, чем у европейцев, вооружением, они совершали внезапные опу­стошительные набеги на территорию земледельческих стран.

Влияние столь беспокойного соседства на эконо­мическое и политическое развитие Руси было весь­ма существенным. Во время набегов неприятели ра­зоряли села и города, захватывали созданное чужим трудом, убивали или угоняли в плен людей. Эти потери и неизбеж­ные затраты на оборону сдерживали развитие экономики. Однако ввиду постоянного вооруженного противоборства Русь крепла в военном отношении.

Меры, направленные на оборону русских земель, были различны. Наиболее активным способом ведения борь­бы была организация походов русских дружин в степь. В случае успеха участники походов обо­гащались за счет грабежа и захвата пленных.

Еще один способ обезопасить себя от ударов со стороны степи и даже найти союзников — заключение мирных соглашений и династических браков.

Взаимоотношения Древней Руси с соседними кочевниками — это взаимоотношения двух миров с различ­ными природными условиями и различным типом хо­зяйства.

Русь и степь связывали дипло­матические контакты, взаимопроникновение культур. Так, зна­менитый Андрей Боголюбский (по линии матери — внук по­ловецкого хана) не прекращал дружбы со своими степными родичами и наряду с христианским носил тюркское имя. В кон­це XII — начале XIII в. среди половцев стало распространяться христианство.

В начале 20-х гг. XIII в., когда из Азии нагрянула новая волна кочевников, половцы обратились за помощью к русским князьям, и те откликнулись на призыв.

Ситуация изменилась, когда в степях к юго-востоку от Руси обосновался новый, неведомый прежде против­ник то монгольское нашествие привело к опустошению большей части русских территорий, гибели множества русских людей. Следствием этой катаст­рофы явилось утверждение на два с лишним столетия ига ази­атских завоевателей.

studfiles.net

Реферат - Степные соседи Древней Руси: этнические процессы и общественное развитие

Степные соседи Древней Руси: этнические процессы и общественное развитие

Галкина Е. С.

Становление Киевской Руси как государства, формирование древнерусской народности проходило в условиях постоянного противостояния и взаимодействия с кочевниками Восточной Европы конца IX – начала XIII вв.: печенегами, гузами, половцами.

Кочевая периферия играла важную роль в исторических процессах того времени. И дело не только в том, что борьба с номадами в целом укрепляла социальные и политические связи в Древнерусском государстве, несмотря на частое использование кочевых наемников в княжеских усобицах. Жители Древней Руси контактировали с кочевниками на уровне торгового обмена, в приграничных районах существовало множество совместных поселений. Под влиянием славян-земледельцев происходило оседание кочевых племен, которое подчас заканчивалось ассимиляцией. Становясь частью древнерусской народности, кочевники привносили не только антропологический тип, но некоторые культурные традиции и обычаи. Все эти факторы делают необходимым изучение кочевых народов южнорусских степей не только как внешней и враждебной силы. Собственно миграции в степях Восточной Европы, этнические и социально-политические процессы в кочевых сообществах являются не менее важными для понимания истории Киевской Руси, чем военные столкновения(1).

В VIII — начале X вв. на степных просторах Юго-Восточной Европы господствовал Хазарский каганат — полукочевое раннее государство с достаточно высоким уровнем социальной организации. Хазария не только контролировала значительные по своим размерам территории, но и играла активную роль в политической истории Западной Евразии. Пришедшие ей на смену племенные союзы – печенеги, торки, половцы – при всей своей многочисленности были лишь истинной периферией бурно развивавшегося Древнерусского государства и Византии.

Печенеги как новая политическая сила появились в степях Юго-Восточной Европы со 2-й половины IX в. и были соседями восточных славян и Киевской Руси в течение более столетия.

Согласно Константину Багрянородному, до продвижения на запад печенеги жили по р. Итиль, гранича с хазарами и гузами(2)… Это подтверждается локализацией «тюркских» печенегов в персидском сочинении «Худуд ал-Алам»(3), информация которого соответствует 1-й половине IX вв. В Урало-Казахстанских степях в перечислении других тюркских племен упоминает печенегов арабский автор IX – начала Х в. Ибн ал-Факих, отмечая, что они, в отличие от многих других тюркских племен, остаются кочевниками(4).

Этимология слова «печенег» неясна до сих пор. Некоторые исследователи ведут его происхождение от легендарного первого вождя печенегов Бече. Другие переводят «печенег» как «свояк», «шурин» и объясняют это нехарактерное для этнонимов значение тем, что печенеги ранее были привилегированной частью племенного союза огузов, из знатных родов которых выбирали невест для вождей гузов(5).

По сообщению Константина Багрянородного, причиной переселения печенегов в Восточную Европу стало давление гузов – их восточных соседей, вступивших в союз с хазарами, соседившими с печенегами с юга(6). Причем переселилась только часть печенегов, остальные остались кочевать между Уралом и Волгой, где их увидел арабский путешественник начала Х в. Ибн Фадлан(7).

В современной историографии преобладает точка зрения, согласно которой появление печенегов в южнорусских степях датируется концом IX в., что, казалось бы, подтверждается как древнерусскими, так и византийскими источниками. К концу IX в. относится переселение уличей в Поросье, где они построили крепость для защиты от кочевников. Тиверские поселения в Поднестровье были разрушены печенегами. Но свидетельства о существовании значительных группировок мадьяр в Центральной Европе уже в 830—840-е гг.(8), позволяют отодвинуть столкновение мадьяр и печенегов к рубежу первой–второй четверти IX в.

К этим событиям относится и сообщение Константина Багрянородного в 38-й главе «Об управлении империей» о конфликте между хазарами и печенегами, в результате которого побежденные печенеги отправились в мадьярскую Леведию в Прикубанье и изгнали оттуда мадьяр. Последние переселились в междуречье Днепра и Днестра («Ателькюзу»), откуда впоследствии со своим вождем Арпадом также были изгнаны печенегами(9). Очевидно, именно эти события относятся к концу IX в. Тогда печенеги становятся влиятельной политической силой в Причерноморье и Подунавье, в сотрудничестве с которой были заинтересованы Византия, Болгария, Русь.

Константин Багрянородный в середине Х в. упоминает восемь печенежских родов, четыре из которых кочевали на правом берегу Днепра и четыре – на левом. Существовали печенеги за счет кочевого скотоводства, торгового обмена с окружавшими их земледельческими народами, а также набегов на Русь, Византию, Венгрию. Печенежские набеги не раз отражали Святослав Игоревич, Владимир Святой, Ярослав Мудрый. Только победы Ярослава утвердили границу между Русью и печенегами по реке Рось.

В середине XI в. источники фиксируют перемены в расселении и численности печенежских племен Восточной Европы. В это время в Причерноморье между Днепром и Дунаем кочевали 13 родов печенегов, которые формально подчинялись одному хану – Тираху. В сложной обстановке борьбы с надвигавшимися торками выдвинулся новый лидер – Кеген, который попытался свергнуть Тираха, но потерпел поражение и вместе с присоединившимися родами ушел в Византию. Впоследствии, очевидно, под давлением гузов, туда направились и печенеги Тираха. Они были размещены империей на северных границах(10). Некоторые роды мигрировали в Болгарию и Венгрию, где слились с местным населением.

Торки (гузы средневековых источников) известны в степях Северного Причерноморья еще в начале Х в. Арабский географ ал-Масуди упоминает гузов на Нижнем Дону и побережье Черного моря, описывая события 910-х гг.(11) Согласно ал-Масуди, зимой гузы по льду переходили Дон и нападали на хазар. В 985 г. торки, по свидетельству Повести временных лет, были союзниками Владимира Святославича против волжско-камских булгар. Но, очевидно, это были отдельные племена. Массовая миграция началась несколько позже.

На рубеже I – II тыс. н.э. гузы возглавляли мощное племенное объединение в Приаралье и положили начало движению тюркских племен на запад в XI в., которое проходило по двум направлениям: южному и северному. Первое известно как движение сельджуков и шло через Среднюю Азию, Иран и Малую Азию. Северное же шло через Восточную Европу, и его участники известны русским летописям как торки. С частью присоединившихся к ним печенегов торки разбили оставшиеся печенежские силы, изрядно подорванные междоусобицами, став отныне непосредственными соседями Руси.

В 1055 г. русские войска разбили северную часть гузского союза. В 1060 г. торки, решив избежать столкновения с силами князя Всеволода Ярославича, ушли в степь. В конце XI в. торки были практически вытеснены половцами. Часть торков в поисках защиты от половецкой опасности стала вассалами Киевской Руси и была расселена на южных и юго-восточных границах Древнерусского государства.

Археологические памятники печенегов и торков немногочисленны. Кочевнические погребения конца IX–XI вв. интерпретируются археологами как печенежско-торческие, поскольку «родство торков и печенегов, засвидетельствованное древними письменными памятниками, заставляет сомневаться в наличии существенного различия в ритуале этих двух групп населения»(12). Обряд погребения торка, описанный Ибн Фадланом, ближе всего подходит к печенежским погребениям.

Древнерусские, византийские и западные письменные источники концентрируют внимание на кочевниках, обитавших в районах, близких к Поднепровью, однако, судя по археологическим данным, в X-XI вв. область распространения печенегов и торков была значительно шире. Значительное количество подобных погребений сосредоточено в Поволжье и Заволжье, причем именно эти районы по сравнению с Поднепровьем были более многолюдны.

Захоронения бедны инвентарем, а обряды погребения аналогичны мадьярским захоронениям, разбросанным по южнорусским степям 1-й пол. IX в. Хоронили своих покойных кочевники под небольшими земляными насыпями (либо впускные погребения в насыпи предшествующих эпох). В погребении присутствовали голова и ноги коня, либо его чучело, что характерно и для мадьяр, и для тюркских племен Центральной Азии. Немногочисленные вещи, положенные в могилу, включали стремена, поясные наборы, оружие – прямые сабли и луки, а также подвески и бляшки и редкую керамику(13). Вещевой набор соответствует степной моде, распространявшейся среди кочевников евразийских степей. Данная ситуация естественна для кочевых народов, у которых разложение родового строя только начиналось и социальная дифференциация не была развитой. Поэтому археологические памятники печенегов и торков практически одинаковы. Тем более что оставшиеся в южнорусских степях печенеги влились в племенной союз торков.

Торки, разбитые Киевской Русью, а затем и половцами, попытались влиться в состав сельджуков на территории Византии. В 1064 г. торки останавливаются на Дунае, но византийская армия изгоняет их. Часть торков осталась на службе византийских императоров, но большинство возвратилось в Поросье и подчинилось киевским князьям. Во 2-й пол. XI–XII вв. русские летописи упоминают здесь торков, печенегов и берендеев. С 1140-х гг. летописцам известен в этом районе племенной союз черных клобуков со столицей в городе Торческ. Доминирующим племенем в этом союзе были берендеи. В это время окончательно устанавливаются вассальные отношения обитателей Поросья с Киевом.

Кроме берендеев, печенегов и торков летописи знают в XII в. других кочевников, также подчиненных Руси. Кроме Поросья, подвластные киевским князьям кочевники обитали под Черниговом, Переяславлем(14), в Ростово-Суздальской земле(15), на Трубеже(16), под Белой Вежей(17), что подтверждается археологическим материалом(18).

Кочевники, пришедшие на бывшую территорию Хазарии, практически совсем не владели ремеслами. Гончарный круг отсутствовал. У печенегов и торков вся керамика лепная, и найдено ее так мало, что даже о ремесленном производстве посуды говорить нельзя. В могилах половцев также почти нет керамики.

Между тем, образ жизни кочевников южнорусских степей характеризуется как полукочевой, когда род или племя кочует от весны до осени по определенным традицией маршрутам, а зиму проводит во временных поселениях. При этом каждая кочующая группа имеет пастбища, закрепленные конкретно за нею. Подтверждением этому является постепенная смена отдельных погребений на могильники, которая началась в XI-XII вв., а продолжилась уже при господстве монголо-татар. О постепенном процессе оседания свидетельствуют и упоминания в летописях о «городах» половцев и черных клобуков. Поселениям кочевников является верхний слой Саркела, лежащий над разрушениями нач. XII в. Здесь найдены остатки наземных построек с открытыми очагами – т.н. юртообразные жилища(19). Помимо этого, раскопаны редкие фрагменты изделий русского ремесла, что дало специалистам сделать вывод о совместном древнерусско-кочевническом поселке на развалинах Саркела(20). На Нижнем Дону известна масса подобных смешанных поселений.

Информация об общественных отношениях кочевников южнорусских степей, благодаря их соседству с Киевской Русью и Византией, весьма обширна. У Константина Багрянородного сообщается о восьми печенежских «округах», в которых имелись «главные» князья (возможно, вожди племен) и «меньшие» князья, стоявшие, очевидно, во главе родов. О существовании у печенегов родовой аристократии свидетельствуют летописи, упоминающие «лепших мужей в родах». Существовала также и иерархия родов. По данным венгерской хроники, из числа этой аристократии в родах выбирали должностных лиц (сотников, десятников и т.д.)(21). О старейшинах упоминает также епископ Бруно, посетивший земли кочевников в начале XII в.(22) Константин Багрянородный также свидетельствует о выборной власти у печенегов.

О неразвитости печенежского общества, незначительном расслоении и стратификации говорит и сообщение арабского географа ал-Бакри о том, что печенеги предоставляют военнопленным «на выбор, желают ли они остаться у них на условиях полной равноправности и даже вступления в брак у них, если того пожелают, или быть отправлены обратно в безопасное для них место»(23).

Однако социальная дифференциация все же была. Примерно в 17% кочевнических погребений X-XI вв. находятся золотые вещи, причем большинство из них – в могилах тяжеловооруженных всадников(24), что свидетельствует о процессе социального расслоения в обществе и выделении страты воинов.

Половцы (куманы западных и кипчаки восточных источников) обитали в VIII — IХ в. в верховьях Иртыша. Там они были неплохо известны арабским ученым, в том числе Ибн ал-Факиху(25) и анонимному автору свода о степной Евразии, сохранившемуся в сочинении «Худуд ал-алам»(26).

Происхождение русского названия куманов – «половцы» объясняется по-разному. А. Куник считал, что «половцы» происходит от «половый» — светло-серый, соломенный, относя половцев к светловолосым европеоидам(27). Такое объяснение поддержало большинство исследователей 2-й пол. ХХ века. Е.Ч. Скржинская предложила другое объяснение, обратив внимание на то, что в летописях употребляется понятие «онополовец» в значении «живущий по ту сторону реки», т.е. на левом берегу Днепра. По мнению исследовательницы, поддержанному П.П. Толочко, именно в этом значении употребляли слово «половец» жители Древней Руси по отношению к новым соседям(28).

На рубеже I-II тысячелетия половцы входили в состав Кимакского каганата с центром в Прииртышье, именовались кыпчаками и были вассалами кимаков. На запад кыпчаки стали продвигаться в X в. В составе родственных им кимаков они напали на территории гузов. Во 2-й половине Х в., уже независимо от кимаков, часть кыпчакских племен перешла Волгу и переселилась в степи Причерноморья и в Предкавказье. В середине XI в. эта новая волна кочевников достигла Днепра. В целом же половецкие кочевья XI-XIII вв. занимали огромную территорию от запада Тянь-Шаня до устья Дуная, которая называлась «Дешт-и-Кыпчак» (Половецкая степь).

Первые столкновения Киевской Руси с половцами начались в 1060-х гг.(29), и конца XI в. половцы заняли доминирующее положение в степях Восточной Европы. С половцами связаны курганы с камнями в насыпи, которые появились по всем степям Восточной Европы вплоть до Молдавии в конце XI-XII вв. Половецкими считаются также курганы с восточной ориентировкой покойных и погребения с целым конем и с конем в отдельной яме, которые неизвестны ранее на территории Восточной Европы(30).

В конце XII – начале XIII вв., т.е. непосредственно перед монгольским нашествием, кочевнические погребения в степях Восточной Европы крайне малочисленны по сравнению с предшествующими периодами. При этом западные районы степи значительно заселеннее восточных. Наиболее интенсивно тогда использовались кочевниками степи по течению Северского Донца, Нижнего Днепра, Днестра, а также Приазовье и Причерноморье. Однако русские летописи называют восточной границей половецкой степи Волгу: «Вся Половецкая земля между Волгой и Днепром»(31).

На Северском Донце и Дону располагалось, пожалуй, самое мощное половецкое объединение, с которым постоянно происходили столкновения древнерусских князей. Здесь упоминаются крупные города половцев: Сугров, Балин, Шарукань. Именно на Дону и Донце располагались вежи и кочевья половецких ханов Гзы Бурновича, Кончака, Беглюка. В 1160 и 1199 гг. владимирский, муромский, рязанский князья совершали походы на половцев «за Дон далече»(32).

Археологические памятники половцев более многочисленны, чем их предшественников – печенегов и торков. Появление половцев в Юго-Восточной Европе фиксирует смена обряда погребения, который становится вариативным: ориентировка покойных как на восток, так и на запад, в могилу кладут целого коня либо его чучело, появляются погребения с деревянными перекрытиями, с перекрытиями под каменной насыпью. В XII-XIII вв. начинается процесс оседания номадов, появляются неукрепленные поселения на Среднем и Нижнем Днепре(33).

Но самым известным предметом материальной культуры половцев, конечно, являются «каменные бабы». Традиция изготовления каменных изваяний раннего средневековья уходит корнями в искусство кочевников Сибири, Монголии, Семиречья, Алтая и Казахстана. В южнорусских каменных бабах XI-XIII вв. видят последнее звено в цепи развития тюркских каменных изваяний, которое началось в Монголии и на Алтае в VI-VII вв. н.э. Причем половцы, прорвавшись на запад, создали свой стиль исполнения статуй, освоили другое, более реалистическое понимание формы и снабдили изваяния множеством деталей, неизвестных в степях Азии(34).

Согласно сводкам, сделанным еще в XIX в. (когда большинство статуй еще стояла на исконных местах), большинство каменных баб находилось в Екатеринославской, Таврической и Харьковской губерниях, в низовьях Дона, западной части Северного Кавказа и в Приазовье, причем на западе они распространялись до Болгарии(35). При этом статуи почти полностью отсутствуют к востоку от Дона, в лесостепи, в Поросье, в восточной части Северного Кавказа, а к востоку от Волги встречаются изваяния совершенно другого типа, близкого к традициям Семиречья и Тувы.

В Восточной Европе около 70% наиболее ранних статуй представлены женскими изваяниями, да и в целом процент женских статуй у половцев значительно превышает подобные за Уралом. При этом одежда женских скульптур соответствовала захоронениям знатных кочевников. Однако большой роли женщин у половцев по источникам не просматривается. Поэтому единственным логичным представляется предположение о некоем женском культе у половцев, подтверждение чему можно найти в «Искандер-наме», где упоминается именно женская статуя(36).

Все эти данные материальной культуры показывают, что половцы XII в. находились, вероятно, на более высоком уровне развития общественных отношений, чем их предшественники.

В самых разных источниках, в том числе и древнерусских, неоднократно упоминаются половецкие роды(37). Несколько родов составляли более крупные объединения, которые в одном из арабских источников обозначены термином «племена».

Половцы уже знали рабство, у них имелась челядь. Указания на это сохранились в Ипатьевской летописи при описании разгрома половцев Владимиром Мономахом под 1103 г.: «Взяша бо тогда скоты и овце и кони и вельблуды и веже с добытком и с челядью»(38). О патронимии у половцев также свидетельствуют летописи, называющие глав больших семей «господичами»(39).

Показательно, что половецкие союзы племен никогда не охватывали всех половцев, кочевавших по степям Восточной Европы. Знаменитые ханы Боняк и Тугоркан возглавляли западные половецкие объединения. Шарукан властвовал в степях Дона и Северского Донца. Попытку создать крупное государственное объединение предпринял Кончак, привлекший большое число половецких племен. Он даже попытался передать власть над этим образованием своему сыну Юрию, однако этот племенной суперсоюз — «государство» потерпел крах: у него не было ни управленческого аппарата, ни зародыша налоговой системы. Созданное волей одного человека, это квази-государство не было подготовлено объективным развитием половецкого общества.

Раннегосударственные объединения Боняка и Тугоркана также не были прочными. Союзы распадались вместе со смертью своих предводителей. Некоторые периоды XII в. вообще характеризуются отсутствием крупных союзов у половцев. К примеру, автор XII в. Петахъя указывает: «Куманы не имеют общих владетелей, а только князей и благородные фамилии»(40).

Летописи позволяют проследить половецкие «династии» конца XI-XIII вв.: достаточно четко выделяются роды Тугоркана, Боняка и Шарукана Старого. Помимо них на протяжении всего этого времени упоминается масса половецких «князей» и «лепших князей»(41). У черных клобуков также известны «лепшии мужи»: «сдумавше лепьшии мужи в Черных Клобуцех и приехаша к Ростиславу к Рюриковичю и почаша ему молвити: поеди княже с нами на вежи половецкыя»(42).

Таким образом, очевидно, что для кочевников южнорусских степей X-XII вв., как и для их предшественников – гуннов, булгар, хазар, — была характерна так называемая генеалогическая система родства, на которой и строилась социальная структура их обществ. Но в отличие от перечисленных выше племенных союзов, у печенегов, торков и половцев она еще не начала трансформироваться в административную организацию. Создание государственных объединений было вызвано только причинами внешнего характера, и прежде всего влиянием Киевской Руси.

В сравнении с ранними государствами степи и лесостепи кон. I тыс. н.э., новая волна тюркских кочевников Заволжья стояла на значительно более низкой стадии развития общественных отношений. Археологические данные не фиксируют наличие у кочевников X – XI вв. социальной стратификации. Половцы же в XII в. находились на начальной стадии разложения первобытнообщинных отношений, которое шло в данном случае по пути позднеродовой общины и патронимии. Потестарные объединения половцев, которые упоминают древнерусские источники, быстро распадались со смертью своих предводителей, как, например, союз Кончака, в котором даже отсутствовал управленческий аппарат. Политогенез половцев стимулировался также внешним фактором – влиянием Киевской Руси. Однако это воздействие было длительным и приводило к оседанию половцев, возникновению совместных поселений и к началу ассимиляции кочевников славянами.

Список литературы

1. История международных (прежде всего военных) отношений Руси с кочевниками X – начала XIII вв. является отдельной темой, которая исследована очень подробно (см., напр.: Каргалов В.В. Внешне-политические факторы развития феодальной Руси. М., 1967; Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. — М., 1968; Сахаров А.Н. Дипломатия Древней Руси. — М., 1980; Толочко П.П. Кочевые народы степей и Киевская Русь. — Киев, 1999). Поэтому специально рассматривать эти аспекты в настоящей статье нет необходимости.

2. Константин Багрянородный. Об управлении империей. — М., 1989. – С.155.

3. Hudud al-‘Alam. The Regions of the World. A Persian Geography 372 a.h. — 982 a.d./ Transl. by V. Minorsky. E.J.W. Gibb Memorial Series. — New Series, XI. — London, 1970. – Р.158.

4. Ибн ал-Факих ал-Хамадани. Известия о странах // Арабские источники о тюрках в раннее средневековье. – Баку, 1993. – С.43.

5. Щербак А.М. Знаки на керамике и кирпичах из Саркела — Белой Вежи // Материалы и исследования по археологии СССР (МИА). — №75. – М., 1959. – С. 369; Толочко П.П. Кочевые народы степей и Киевская Русь. — Киев, 1999. – С.53.

6. Константин Багрянородный. – С.155

7. Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Статьи, перевод и комментарии. — Харьков, 1957. – С.130.

8. Грот К.Я. Моравия и мадьяры с половины IX до начала Х века. — СПб., 1881. — С. 225; Шушарин В.П. Русско-венгерские отношения в IX в.// Международные связи России до XVII в. — М., 1961. — С. 134. Например, византийский источник — Продолжатель Георгия Амартола упоминает, что в 830-х гг. болгарский царь Крум, испытывая трудности в войне с Византией, обратился за помощью к уграм (венграм), находившимся поблизости.

9. Константин Багрянородный. – С.159-161.

10. Васильевский В. Труды. – Т. I. – СПб., 1908. – С. 11.

11. Ал-Мас‘уди. Мурудж аз-захаб ва ма‘адин ал-джавхар. — Т. 1. — Бейрут, 1987. – С.183

12. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. – М., 1966. — С.141.

13. Плетнева С.А. Печенеги, торки, половцы // Степи Евразии в эпоху средневековья. — М., 1981. – С.216-218.

14. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). – Т.II. – Стб. 398.

15. Греков Б.Д. Киевская Русь. – М., 1949. – С. 344.

16. ПСРЛ. – Т.I. – Стб.295, 303.

17. ПСРЛ. – Т.II. – Стб. 284.

18. Плетнева С.А. Кочевнический могильник близ Саркела – Белой Вежи // МИА. — №109. – М., 1963. – С. 258-259.

19. Белецкий В.Д. Жилища Саркела – Белой Вежи // МИА. — № 75. – М., 1959. – С.123, 130.

20. Там же. – С.127-130.

21.Куник А. О торкских печенегах и половцах по венгерским источникам // Записки Академии наук. — Отд.I, III. – 1854. – Ч.II. — С. 733.

22. Памятники истории Киевского государства IX-XII вв. – М., 1936. – С. 76.

23. Куник А., Розен В. Известия ал-Бакри и других авторов о Руси и славянах. – Ч.I. – СПб., 1878. – С. 60.

24. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы… С.220.

25. Арабские источники о тюрках в раннее средневековье. – С.43.

26. Hudud al-‘Alam. – Р.75.

27. Куник А. О торкских печенегах… С.735.

28. Скржинская Е.Ч. Половцы. Опыт исторического истолкования термина // Византийский временник. – Т.46. – М., 1986. – С.255-276

29. ПСРЛ. – Т.2. – Стб.152. (1061 г.)

30. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы… С. 145.

31. ПСРЛ. – Т.II. – Стб.455.

32. ПСРЛ. – Т. IХ. – Стб. 222; ПСРЛ. – Т. I. – Стб. 414.

33. Плетнева С.А. Печенеги, торки, половцы. – С.221.

34. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы… С.189.

35. Там же. – С. 188.

36. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы… С.191. Низами. Искандер-наме // Стихотворения и поэмы. – Л., 1981. — С.635-639.

37. См., напр.: ПСРЛ. – Т.II. – Стб. 548.

38. ПСРЛ. – Т.II. – Стб.255.

39. Плетнева С.А. Печенеги, торки и половцы… С.195.

40. Марголин П.В. Три еврейских путешественника XI-XIII вв. – СПб, 1881. – С. 223.

41. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы… С.224.

42. ПСРЛ. – Т.II. – Стб. 676.

www.ronl.ru

Отношение Руси с кочевниками и странами Востока

Древняя Русь, исторически расположенная между Европой и Азией, испокон веков имела сложные отношения со степными народами и странами Востока. Любые перемещения степных жителей в западном направлении приводили к тому, что Древнерусское государство оказывалось под угрозой — кочевники постоянно разоряли пограничные княжества, уводили в плен местных жителей. А в особенно неудачные для Руси годы им удавалось продвинуться далеко на Запад — случались ситуации, когда враг буквально стучался в ворота Москвы, Киева и других городов.

Какие степные племена представляли для славян особенную опасность?

На протяжении столетий враг, угрожающий Руси с Востока, менялся.

На X век приходится первое упоминание о печенегах — в 915 году они сталкиваются с войском легендарного князя Игоря.

  • Это столкновение оканчивается удачно для славян — Игорь одерживает победу, заключает с противником мир и даже прибегает к его военной помощи чуть позже.
  • Однако сыну Игоря, Святославу, везет намного меньше — в 972 году прославленный воин погибает от печенежской засады на Днепре.
  • Сын Святослава, Владимир, ведет с печенегами непрерывные войны. В итоге в начале XI века князь идет на то, чтобы отдать в «заложники» кочевникам одного из своих сыновей и тем самым гарантировать мир. На какое-то время это помогает, хотя теперь печенеги выступают союзниками удельных князей в междоусобной борьбе.
  • Окончательная победа над кочевниками принадлежит Ярославу. В 1034 году ему удается нанести врагу такое тяжелое поражение близ Киева, что Русь навсегда забывает о печенежской угрозе.

Однако проблема Степи никуда не исчезла. Очень скоро на смену печенегам пришли племена половцев. При Владимире Мономахе половецкие набеги несколько раз заканчивались тем, что враги доходили до самого Киева. В этот период идет активное укрепление русских городов и особенно границ — строятся новые города с усиленными дружинами, возводятся засеки. Кроме того, Мономах применяет совершенно новую стратегию борьбы с кочевниками — он не только отражает их набеги, но и сам многократно вторгается на степные территории.

Ордынская угроза

И конечно, самым известным и печальным столкновением Руси со странами Востока является монгольское иго — несколько столетий, проведенных под властью Золотой Орды. В 1247 году Русь впервые была покорена войсками хана Батыя, и лишь в 1480 году стране удалось полностью и окончательно сбросить с себя зависимость от воли монгольских правителей и военачальников.

Похожие статьи

infoogle.ru

Отношение населения Руси с кочевыми народами

Печенеги, половцы — непримиримые враги или просто соседи

Правительству Владимира Святославича пришлось принимать энергичные меры для того, чтобы обезопасить Русь от ежегодных стремительных и опустошительных набегов печенежских ханов, уводивших в плен русских людей и оставлявших после себя дым пожарищ сожженных сел и городов. Владимир предпринял постройку городов на южной степной окраине. Для несения гарнизонной службы в эти новые города переселялись «лучшие мужи» из северных отдаленных областей Руси. Так феодальному государству удалось организовать оборону, привлекши к выполнению общегосударственных задач дружинников тех русских земель, которым набеги печенегов непосредственно не грозили. Значение борьбы с кочевниками заключалось в том, что она ограждала земледельческую культуру от разорения и сокращала область экстенсивного кочевого хозяйства в плодородных степях, давая дорогу более совершенному пашенному земледелию.

Летописные сведения о печенегах весьма отрывочны. Их первое появление на границах Руси упоминается под 915 г. Как летописи, так и былины рассказывают, что печенеги совершали набеги, жгли селения, уводили славян в рабство, а также вступали в союз с русскими князьями.

Более полные и обстоятельные сведения о контактах печенегов с жителями Руси дает С. А. Плетнева, занимающаяся исследованием кочевых народов Великой Степи.

Печенеги, или канглы (византийцы их называли пачинакитами), были выходцами из распавшегося азиатского объединения Кангюй. Под давлением более сильных соседей — гузов — печенеги передвигались на запад, захватив в IX в. заволжские степи, а в начале Х в. — всю европейскую степь. Слава о печенегах как о беспощадных завоевателях широко распространилась в Европе.

Единственной силой, способной противостоять кочевникам, была Киевская Русь. Печенеги ощутили это, столкнувшись с русскими воинами в 915 г., и потому заключили с князем Игорем мир. В 944 г. Игорь привлекает их в качестве союзников к походу на Византию. Византия, обеспокоенная таким союзом, постоянно стремится внести раскол в него, и не без успеха. Привлеченных на свою сторону печенегов Византия использует в войнах со своими противниками.

В 965 г. печенеги, как предполагает С. А. Плетнева, были союзниками князя Святослава в его походе на Хазарию, подорвавшем могущество каганата. А уже через три года печенеги совершают большой набег на русские земли. В этот момент Святослав вел войну в Болгарии и на Дунае, и, скорее всего, византийцы, напуганные близким соседством русского войска, спровоцировали этот поход на Русь. Святослав, вовремя вернувшись домой, собрал воинов и отогнал печенегов от Киева далеко в степь, а затем вновь подтвердил мир с ними.

В 971 г. Святослав вновь ведет войну в Подунавье. Кампания складывается неудачно, и в итоге Святослав вынужден был возвратиться в Киев.

Византийцы сообщили об этом печенегам, и те засели на Днепровских порогах. Узнав об этом, Святослав зазимовал в устье Днепра. “Зимовка была голодной, — пишет С. А. Плетнева. — Весной ослабевшие воины не смогли прорваться сквозь печенежское окружение, и, когда Святослав подошел к порогам “нападе на ня Куря, князь печенежский, и убиша Святослава”. Куря приказал затем отрубить голову Святославу и из его черепа сделать окованную золотом чашу. Делать чаши из черепов убитых врагов — обычай, широко распространенный в среде тюрко-язычных народов. Кочевники верили, что таким образом к ним переходят сила и мужество поверженного врага.

При Владимире I Святославовиче набеги печенегов на Русь участились, и князь прилагал немало усилий для защиты своих земель. В начале XI в. Владимир заключил с печенегами мир и “дал в заложники мира своего сына”. Этим заложником, предполагает С. А. Плетнева, был старший и нелюбимый сын Владимира Святополк. Не случайно именно Святополк воспользуется помощью печенегов в борьбе за Киевский престол после смерти отца. Четыре года (1015—1019 гг.) печенеги участвовали в борьбе сыновей Владимира за престол как союзники той или иной стороны. В 1019 г. Ярослав (прозванный Мудрым) наносит сокрушительное поражение Святополку и союзным ему печенегам.

В 1034 г. печенеги организуют новый поход на Киев. Ярослав, вернувшийся из Новгорода с сильной варяго-славянской дружиной, в ожесточенной битве разгромил войско печенегов. После этого поражения печенегов их набеги на Русь фактически прекратились.

В конце XI в. печенеги, отошедшие от русских пределов, предприняли мощный набег на Византию. Для борьбы с ними тогдашний император Византии Алексей Комнин привлекает половцев, которые помогли ему одержать решающую победу. Погибло более 30 тыс. печенегов.

“Однако и после этого побоища печенеги вплоть до монголо-татарского нашествия упоминаются в источниках: особенно часто в русской летописи, поскольку вместе с некоторыми другими кочевническими группировками и ордами они, получив во владение Поросье, стали вассалами Руси”'.

Л. Н. Гумилев, многие десятилетия занимавшийся изучением истории народов Великой Степи, уточняет и дополняет сведения М. А. Плетневой.

К началу Х в. западную часть Великой Степи населяли три кочевых народа: гузы (торки), канглы (печенеги) и куманы (половцы), именуемые еще кипчаками.

Гузы жили в бассейне Урала по границе тайги и степи. Жизнь гузов была тесно, органично связана с природой.

Южнее, между Балхашом и Аралом, располагалась держава Кангюй (по-китайски), или Кангл (по-тюркски). Это была редко населенная страна. Жители ее назывались по-тюркски “кангл-эр” (кангюйские мужи), но уже в VIII в. их стали называть пацзынаками (по-гречески) или печенегами (по-русски). Они не ладили ни с гузами, ни с третьим кочевым этносом — кыпчаками, обитавшими на склонах Алтая и в Барабинской степи. Все три этноса по своему антропологическому типу были европеоидами, тюркоязычны, воинственны.

Иными словами, в западной части Великой Степи шла трехсторонняя война с набегами и контр набегами и соответственно с переменным успехом для каждой из сторон. Это могло продолжаться бесконечно долго.

Но неожиданно все переменилось. В IX—Х вв. степную зону Евразии постигла вековая засуха, так как орошающие степь циклоны сместились к северу.

Сильнее всего пострадали степи современного центрального Казахстана. Большая их часть превратилась в пустыню. Канглы (печенеги) вынуждены были покинуть родину. Они двинулись от берегов Аральского моря на запад. На берегах Днепра, Донца и Дона климатические условия были иными, ибо меридиальные токи в атмосфере способствовали нормальному увлажнению здешних степей. “Поэтому печенеги, прорвавшись в Поднепровье, восстановили там поголовье скота, в том числе лошадей, а тем самым и воинскую мощь...”' Печенеги, придя на западную окраину степи, попали в очень сложное положение: они оказались между греками, болгарами и русами. Чтобы не быть раздавленными, печенеги заключили союзные договоры с русами и греками, обеспечивали безопасность торговли между Киевом и Херсонесом, снабжали русов саблями, заменявшими им тяжелые мечи. Этот союз продолжался до 968 г., когда разыгрался русско-византийский конфликт.

В своем стремлении сохранить дружбу с Византией печенеги пытались искать контакты с православными, а не с язычниками россами, друзьями норманнов.

Когда император Никифор II Фока задумал войну с Болгарией, он заручился помощью Святослава. Весной 968 г. русские ладьи вошли в устье Дуная и разбили не ожидавших нападения болгар. Русское войско было немногочисленным: около 8—10 тыс. человек, но ему на помощь пришла печенежская конница. В августе того же года русы разбили болгар у стен Доростола, и к осени Святослав занял Болгарию вплоть до Филиппополя.

Но за зиму все изменилось. Византийский патриций Калокир, находившийся в окружении Святослава, сумел убедить князя в необходимости свержения с престола Иоанна Цимисхия, узурпировавшего трон, и объявления его, Калокира, императором Византии. Императору донесли о заговоре, и он принял меры: прекращена торговля с Русью, население Болгарии подстрекается к выступлению против оккупанта Святослава. И наконец, поскольку венгры и правобережные печенеги были в составе войск Святослава, византийцы побудили левобережных печенегов совершить набег на Киев.

Весной 969 г. левобережные печенеги осадили Киев, что для княгини Ольги и киевлян стало полной неожиданностью. Киев оказался в сложном положении из-за малочисленности находящихся в нем войск. Однако после переговоров с ханом печенегов выяснилось, что война предпринята по недоразумению: княгиня и поддерживавшая ее христианская община в Киеве не помышляли о войне с Византией. И печенеги отошли от города. Ольга срочно отзывает из Болгарии своего сына Святослава, и тот в скором времени является с войском в Киев. За это время печенеги отошли в степь и установился мир. Святослав вновь возвращается в Болгарию и все-таки вступает в войну с Византией. Но силы были неравны. Кроме того, Святослав имел своим противником нового императора — Иоанна Цимисхия — опытного дипломата и блестящего полководца. В итоге Святославу пришлось запереться в Доростоле. Русы сражались мужественно и отчаянно, но голод и потери заставили Святослава заключить мир на условиях свободного продвижения русских людей к морю и предоставления пищи уже страдавшему от голода гарнизону. Осенью 971 г. русы покинули Болгарию.

Л. Н. Гумилев предлагает свою версию гибели Святослава от рук печенегов. Он высказывает сомнение по поводу общепринятого предположения, что Цимисхий, отпустив русов из Доростола, договорился с печенегами о последующем их истреблении, так как византийцы легко могли сжечь корабли русичей.

Затем, размышляет ученый, как смогли печенеги с осени 971 г. до весны 972 г. бросить пастьбу скота, кочевание, заготовку сена и прочие неотложные дела, только чтобы караулить русский отряд?

Л. Н. Гумилев считает, что причину ожесточения печенегов против Святослава, а не против русов необходимо искать в ближайшем крупном центре — Киеве.

Дело в том, что киевляне относились к своему князю двояко: с одной стороны, Святослав — прославленный витязь, герой, завоеватель, а с другой — все предпринимаемые им походы истощают силы государства. В летописи отмечен прямой упрек киевлян: “Ты, княже, чужеи земли ищеши и блюдеши, а своея ся охабив”.

Кроме того, Святослав был язычником и относился к вере матери — княгини Ольги, хотя и терпимо, но с насмешкой. В войске Святослава было немало христиан и даже православных священников.

Христианская община в Киеве, еще при жизни Ольги игравшая в городе ведущую роль, имела основания опасаться за свою судьбу, изменись расположение князя. Этим опасениям вскоре суждено было сбыться. Византийские хронисты сообщали о языческих жертвоприношениях русов перед уходом из Доростола. Воины Святослава топили в водах Дуная множество пленных, в том числе грудных младенцев и петухов. Так совершались жертвоприношения злым богам.

Еще более страшные события разыгрались в Белобережье по возвращении из Болгарии. Князь и его языческое окружение обвинили христиан, сражавшихся в войске Святослава, в том, что они всему виной — боги наказали князя, воевавшего против христиан и имевшего христиан в своем войске. Начались расправы язычников над своими соратниками — христианами.

Иными словами, мир, заключенный с греками, мог считаться почетным для любого полководца, но, видимо, не для Святослава, не знавшего до этого поражений. Вполне возможно, что у него произошел психологический надлом, психический шок, вызванный разочарованием и сожалением об ошибках, которые уже не исправить. В таких случаях всегда требуется объект, на котором можно выместить все свои обиды и неудачи.

Как замечает Гумилев, князю изменил даже здравый смысл — он послал в Киев приказ сжечь церкви и обещал по возвращении учинить репрессии против христиан Киева.

Этим, считает Л. Н. Гумилев, Святослав подписал себе приговор. Уцелевшие христиане и воевода Свенельд бежали степью в Киев, и печенеги их пропустили. А когда весной 972 г. Святослав с языческой дружиной пошел речным путем, печенеги напали на него у порогов и истребили весь русский отряд. Сделали они это при подстрекательстве киевских христиан и с их помощью.

И при Владимире печенеги были союзниками, прежде всего Византии. Например, набег Владимира на Корсунь вызвал немедленную реакцию: нападение на Русь союзников Византии — печенегов.

Война длилась с 989 по 997 г. “... И тогда Русь потеряла причерноморские степи, а границу лесостепи пришлось укрепить валами и частоколом. Святополк, пришедший к власти после смерти Владимира, резко сменяет политический курс. Он не только помирился с печенегами, но и вступил с ними в союз. Но, — замечает Гумилев, — этот политический маневр несколько запоздал — среди печенегов уже распространялся ислам, и потому дружба с ними уже не означала мира с Византией. Печенеги становятся врагами православия. Но в княжеских усобицах они участвуют, пока в 1019 г. в битве при Альте не были разгромлены новгородцами, приведенными Ярославом”.

Однако не только распространение среди печенегов ислама вело к изменению их политики. Л. Н. Гумилев указывает еще одну причину. Как уже упоминалось, перемещение атлантических циклонов в Х в. в междуречье Волги и Оки привело к усыханию степей и соответственно передвижению масс кочевников.

Но в начале XI в. циклоны вновь смещаются к югу. Это означало выпадение осадков в высохших за Х в. степях. Благодаря повышенному увлажнению в сухих степях увеличились травянистые пространства, составляющие кормовую базу для скота и коней.

В результате летних дождей военный потенциал кочевников настолько возрос, что они, особенно печенеги, смогли перейти от защиты своих кочевий к нападениям на соседей. В 1036 г. печенеги неожиданно напали на Русь и осадили Киев. Киевляне сумели продержаться до прихода Ярослава из Новгорода со славяно-варяжской дружиной. Бой произошел на том месте, где ныне стоит храм святой Софии (воздвигнутый Ярославом в честь этого события). Печенеги были разгромлены и навсегда отошли от русских пределов. Но в том же 1036 г. печенеги совершают более удачные набеги на Византию.

Печенеги-мусульмане, теперь враги православия, осмелились на войну с Византией еще и потому, что их единоверцы — туркмены-сельджуки — теснили империю с востока, в Малой Азии. В 1051 г. передовые отряды печенегов появились у стен Константинополя. В течение 40 последующих лет печенеги, осевшие на севере Балканского полуострова, были страшным кошмаром для империи. “Спасли Византию только половецкие ханы Тугоркан и Боняк, разгромившие печенежское войско при Лебурне в 1091 г.”.

После ухода канглов (печенегов) из-за засухи из степей Средней Азии оставшихся канглов подчинили себе кочевавшие севернее гузы (середина Х в.). Основой общественной жизни гузов являлся род — огуз, который управлялся старейшинами. Группа родов управлялась советом старейшин, в котором председательские функции переходили поочередно от одного родового старейшины к другому. А в военных походах абсолютная власть концентрировалась в руках военного вождя — не старейшего по возрасту, а наиболее способного полководца.

Гузы также пострадали от затяжной засухи. Это привело к расколу гузов на две части, враждебные друг другу: туркменов и тюрок. Сыграло свою роль и влияние веры, исповедуемой соседями, — ислама. Гузы, принявшие ислам, стали называться туркменами. Эта часть этноса гузов ушла в верховья Амударьи и окрестности Мазари-Шарифа. Другая часть гузов, не принявшая ислам (тюрки), ушла на запад, в Причерноморье. Гузы-тюрки, называемые в русских летописях торками, были в союзе с Русью.

С повышением увлажнения степей в XI в. изменилось поведение и торков. Как и в случае с печенегами в 1036 г., торки неожиданно нападают на Русь в 1049 г. Война с торками длилась до 1060 г., когда они были разбиты объединенными войсками трех Ярославовичей — Изяслава, Святослава и Всеволода — и отошли к Дунаю.

В 1064 г. торки переправились через Дунай и вступили на территорию Византийской империи. Опустошив Македонию и Фракию, торки подступили к стенам Константинополя. Однако греческая “дипломатия золота”, эпидемии, многочисленные стычки с заклятыми врагами — печенегами сделали свое дело — уцелевшие вернулись на Русь и попросили убежища у киевского князя. Они были расселены по южной границе Руси, на правом берегу Днепра, став верными союзниками волынских князей и образовав так называемый “торческий пояс”. Главной их задачей становится охрана границ Руси против третьего кочевого этноса, пришедшего по их следам, — половцев.

Дореволюционные и советские историки в целом оценивают половцев однозначно: половцы — страшная опасность для Руси. Как уже отмечалось, наиболее подробно изучала историю половцев С. А. Плетнева.

Особенно страшен был половецкий натиск на Русь в 90-х годах XI в., когда в результате грабительских набегов отдельным ханам удавалось «постучать саблей в Золотые ворота Киева». Князь Владимир Всеволодич Мономах сумел организовать ряд походов вглубь степей, разбить половецкие войска и отвоевать города, захваченные половцами.

Важное значение имел поход 1111 г., в результате которого русскими войсками была взята столица одного из ханов - город Шарукань (в окрестностях современного Харькова). По поводу этого похода было сложено сказание, автор которого писал, что слава о победе Мономаха над половцами дойдет до Византии, Венгрии, Польши, Чехии и Италии.

Разгромленная часть половцев была вынуждена после этого покинуть донецкие степи и откочевать на Северный Кавказ. Оттуда 40 тыс. половецких воинов ушли в Грузию.

В IX в. половцы (кыпчаки) кочевали в степях Прииртышья и Северного Казахстана. В начале XI в. они появляются в Поволжье и в середине XI в. объявляются у границ Руси. Половцы начинают совершать постоянные набеги на пограничные русские земли. Кроме того, они совершают походы в Болгарию, Венгрию, Византию. Наиболее известны в XI в. два половецких военачальника: ханы Боняк и Тугоркан. Уже в скором времени половцы активно включаются в междоусобицы русских князей, оказывая помощь то одному, то другому.

Неоднократно воевали они на стороне русских против соседних государств — Венгрии, Польши.

В 1095 г. ханы Тугоркан и Боняк совершают очередной поход на Византию. Поход оказался неудачным: половцы были наголову разбиты. А в это время у них дома произошла беда: весной 1095 г. два половецких хана Итларь и Китан (Котян) пришли в Переяславль к Владимиру Всеволодовичу (Мономаху) для заключения мира и были убиты по приказу князя, даже не начав переговоров. Началась война. Владимир Мономах и его двоюродный брат великий князь киевский Святополк II Изяславович совершают удачный поход на вехи (зимовья) Итларя и Китана (Котяна). Вскоре включаются в войну и вернувшиеся из византийского похода Боняк и Тугоркан. В результате набега половцев на Юрьев город был разорен и сожжен. В апреле 1096 г. Боняк совершает набег на Поросье и окрестности Киева. На левом берегу Днепра начинает действовать Тугоркан. Его войско осаждает Переяславль. Город держится семь недель, пока не подошли войска Святополка и Владимира. В сражении под Переяславлем победу одержали русичи, половцы бежали, оставив на поле боя убитого Тугоркана. Святополк, женатый на дочери Тугоркана, организовал достойное сана тестя захоронение.

Боняк, узнав о гибели своего друга и соратника, воспользовавшись тем, что Святополк с Владимиром празднуют победу под Переяславлем, немедленно наносит удар по Киеву. Выдубецкий и Печерский монастыри были ограблены и сожжены, церкви разрушены.

С этого момента хан Боняк становится непримиримым врагом Руси. Многие годы проклинаемый летописцами “шелудивый хищник” Боняк совершает набеги на русское пограничье.

Оба половецких хана прочно вошли в русский фольклор как заклятые враги Руси. Тугоркан не раз упоминается в былинах как Тугарин, или Тугарин Змеевич, а в другом персонаже — Идолище Поганом — можно предполагать убитого Владимиром Мономахом Итларя. В западно-украинских сказаниях и песнях хан Боняк фигурирует под именем Буняки Шелудивого, отрубленная голова которого катается по земле и уничтожает на своем пути все живое.

В течение всего XI в. русским не удалось организовать ни одного похода в глубь степи. К концу XI в. в половецких кочевьях происходят перемены: формируются пока еще слабые объединения — орды. Во главе Приднепровского объединения (орды) стояли Боняк и наследники Тугоркана. Ордами на Нижнем Днепре (Лукоморье) правил хан Урусоба, а в Подонье — Шарукан.

Первый удар по половцам, кочевавшим в низовьях Днепра, русские нанесли в 1103 г. Поход был детально продуман: удар наносился весной по ослабленным зимовкой кочевникам и окончился успешно — впервые половцы были разгромлены на собственной земле.

В период с 1109 по 1116 г. последовала серия более или менее удачных походов, организованных Владимиром Мономахом. В итоге половецкие кочевья отодвинулись на восток (за Дон) и на юг (в прикавказские степи). Много половцев ушло на запад — в Болгарию, Венгрию, Византию.

Большая группа половцев, перекочевавшая в Прикавказье, заключает союз с Грузией. Глава этой орды, хан Артак, становится вассалом царя Давида, живет при его дворе и выдает за него свою дочь Гурандухт. В течение первой половины XII в. половцы участвовали в боевых операциях на русской земле только в составе войск враждующих друг с другом князей.

После смерти Владимира Мономаха (1125 г.) хан Артак возвращается из Грузии в донские степи. Его сын Кончак во второй половине XII в. становится ханом — объединителем половцев. Особенно усиливается его объединяющая роль после победы над новгород-северским князем Игорем Святославовичем (1185 г.), о чем и повествуется в знаменитом “Слове о полку Игореве”.

Хан Кончак ведет войны с русскими князьями, подвергая грабежам русское пограничье и окрестности великокняжеских городов Чернигова, Переяславля и Киева. Породнившись с Игорем Святославовичем (он выдал за сына Игоря Владимира свою дочь), Кончак продолжает набеги на земли киевских и переяславских князей. Последнее летописное известие о враждебных по отношению к Руси действиях Кончака относится к 1187 г.

К концу XII в. обстановка в степях стабилизируется. Кончак, возможно, добился своей цели — максимального объединения восточной части половцев под своей властью. Его сын Юрий Кончакович, пришедший к власти в начале XIII в., назван летописцем “больший всех половцев”.

В начале XIII в. на границах Руси и Степи устанавливается относительное спокойствие и равновесие. Русские князья прекратили организовывать набеги и походы в степи, а половцы — на русские земли. Лишь некоторые западные половецкие орды продолжают участвовать в междоусобицах между русскими. Наиболее активен здесь хан Котян.

Часть оставшихся в половецких степях печенегов и торков, как уже говорилось, под натиском половцев перебирается ближе к русским землям и образует военный заслон от половцев. Помимо печенегов и торков в качестве вассалов Руси в летописи упоминаются берендеи — возможно, крупная торческая орда.

К середине XII в. все эти вассальные орды объединились в единый союз Черных Клобуков (каракалпаки). Они оседали в пограничных крепостях и городах и создавали собственные города. Наиболее крупным из них был город Торческ — своеобразная столица пограничного Поросья (бассейн реки Рось). Ханы Черных Клобуков, которые были вассалами великого князя киевского, в основном служили ему более честно, чем многие русские князья-вассалы. Так в основных чертах излагается история взаимоотношений Руси и Половецкой степи в традиционной историографии. Но, как уже упоминалось, существует и другая точка зрения. Она принадлежит Л. Н. Гумилеву.

Как уже говорилось, степи между Алтаем и Каспием были полем постоянных столкновений между тремя народами (этносами): гузами (торками), канглами (печенегами} и кумачами (половцами). Последние именовались еще и кыпчаками.

До Х в. силы были примерно равны, и три враждующих друг с другом этноса удерживали свои земли. Разразившаяся в Х в. засуха все изменила. Гузы и канглы, обитавшие в приаральских степях, пострадали от нее больше, чем куманы-кыпчаки, жившие в предгорьях Алтая и на берегах Иртыша. Горные ручьи, орошавшие предгорья Алтая, многоводный Иртыш с его притоками позволили куманам сохранить поголовье скота и коней и, таким образом, свою военную мощь. И когда в XI в. степная растительность снова стала распространяться к югу и юго-западу, куманы двинулись вслед за ней, без особых усилий одерживая победы над изнуренными засухой гузами (торками) и печенегами. К середине XI в. они вышли в низовья Дона, Днепра и Днестра. В эти плодородные степи переселились не все куманы, а лишь наиболее активная их часть. Основные поселения куманов-кыпчаков остались на юге современной Западной Сибири и в Северном Казахстане. Куманы, пришедшие в Причерноморье как победители, обрели новую родину в злаковых степях низовий Дона, Днепра и Днестра, точно таких же, как и их родная Барабинская степь. Кыпчаки были светловолосыми и голубоглазыми. Русское прозвище кыпчаков “половцы” происходит от слова “полова” — рубленая солома, что отражает цвет их волос — соломенно-желтый. Итак, кыпчаки — типичные европеоиды, отличающиеся от своих южных соседей туркменов лишь светлым цветом волос и глаз, что и было замечено русскими, когда они столкнулись в 1055 г. и впервые заключили мир.

Сравнительно легко одерживая победы над торками и печенегами, половцы неизбежно должны были попытаться одержать верх и над русскими. И с 60-х годов XI в. начинаются столкновения. В 1068 г. отряд половцев численностью до 12 тыс. человек подошел к Киеву и обратил в бегство объединенные войска трех Ярославовичей. Поражение в их числе великого князя киевского Изяслава Ярославовича и отказ последнего выдать киевлянам оружие вызвали восстание в городе и бегство Изяслава в Польшу. В это время второй брат, князь черниговский Святослав Ярославович, имея всего 3 тыс. воинов, разбил 12 тыс. половцев в битве на реке Снови. Уже тогда выяснилось, что половцы опасны в коротких набегах и стычках конных отрядов, однако вести борьбу с русскими укрепленными городами и русской пехотой им сложно. В 1071 г. половцы совершают набег на земли юго-западнее Киева. Нападать на Черниговскую землю после поражения у Снови они не решались. В 70-х годах XI в. половцы уже участвуют у русских и качестве наемной военной силы. Первым из русских князей, использовавших половцев-наемников, был прославленный (и заслуженно) Владимир Мономах: в 1076 г. он повел их на Полоцк и разрешил грабить полоцкие земли.

Впоследствии к помощи половцев часто прибегает Олег Святославович в своей борьбе “за место под солнцем” — за возвращение себе Чернигова, отцовского владения.

По сути дела, по утверждению Л. Н. Гумилева, в XII—XIII вв. Половецкая земля (Дешт-и-Кыпчак) и Киевская Русь составляли одно полицентрическое государство. Это было выгодно обоим этносам. Кочевое хозяйство не может существовать вне связи с земледельческим, поскольку обмен продуктами одинаково важен для обеих сторон. И потому наряду с военными столкновениями постоянно наблюдаются примеры содружества. Печенеги после разгрома при Лебурне оседают в Добрудже и становятся союзниками Византии, торки селятся на правобережье Днепра и становятся пограничной стражей киевских князей, куманы-половцы после первых столкновений с русичами становятся союзниками Черниговского княжества.

Естественно, происходят и столкновения, порой весьма кровавые. Именно эти столкновения и бросались, прежде всего, в глаза современникам и фиксировались в летописях.

Л. Н. Гумилев особо подчеркивает, что в XIX—XX вв. целым рядом исследователей была сформирована концепция борьбы “леса со степью”. Начало этой идее положил С. М. Соловьев, считавший, что поток славянской колонизации шел по линии наименьшего сопротивления — на северо-восток, где Ростовская земля, населенная финнами, без сопротивления покорилась славянам, тогда как воинственные кочевники были для славянских землевладельцев неодолимой преградой.

Эта идея была принята и развита В. О. Ключевским, П. Н. Милюковым, А. Е. Пресняковым, Г. В. Вернадским, Б. А. Рыбаковым.

Л. Н. Гумилев предлагает сопоставить факты. Количество военных операций, осуществляемых киевскими князьями в северном направлении против чуди, ятвягов, Литвы и др., не меньше, чем боевых действий против кочевников.

С XIX в. считается аксиомой, говорит Гумилев, что отважная Русь и дикая, недобрая Степь были извечными антагонистами. Но более детальные исследования показывают (и не только на примере взаимоотношений Руси и Степи), что наиболее оптимальные условия для становления культуры и процветания хозяйства возникают в зонах контактов различных ландшафтов. “Аборигены леса и степи научились жить в этническом симбиозе, обмениваясь излишними продуктами труда, и не образовывали химер, несмотря на частые смешанные браки. При этом оба этноса — русичи и куманы — жили каждый за счет природных ресурсов своего региона и потому были ограничены пределами своих ландшафтов”. Тогда почему возникла концепция извечной борьбы Руси и Степи? Гумилев считает, что это было сделано в попытке оправдать “отсталость” России от стран Западной Европы, показать европейцам, что Русь своею грудью прикрывала Запад от дикого, кровожадного Востока.

Бесспорно, русичи были сильнее степняков. Олег Святославович половцев использовал, Владимир Мономах их разгромил.

Сложилась традиция рассматривать разнообразные этносы Степи как некую однородную массу диких варваров, чуждых всякой культуре и, главное, европейской. Но уместно ли принимать такую точку зрения, вытекающую из концепции евроцентризма, безоговорочно? “Для Западной Европы это давнее традиционное мнение. Туркмены-сельджуки (гузы в значительной части) и мамлюки Египта (половцы в основном) остановили крестоносные войска и выгнали рыцарей из “Заморской земли”, или Палестины. Половцы нанесли смертельный удар Латинской империи, после чего полвека шла ее агония, и изрядно потрепали авангард католического Запада — Венгрию. Поэтому антипатия европейцев к степной Азии понятна. Но почему русские историки болеют за государства, организовавшие в XIII в. крестовый поход против Руси?”

А как же “натиск на Запад”? Как же орды печенегов, половцев, нависающие “черной тучею”, представляющие “смертельную опасность” и т.д.?

По данным исследователей этого вопроса, уже в начале XII в. в условиях, когда между русичами и половцами постоянно заключаются мирные и брачные договоры, многие половцы переходят (порою целыми родами) в христианство. Наследник половецкого хана Кончака носит имя Юрий. Кроме того, Юрий Кончакович принимает крещение. По данным В. Пашуто, половецкие набеги коснулись лишь 1/15 территории Руси, в то время как русские воины доходили до Дона на востоке и Дуная на западе.

У половцев не было шансов стать победителями в войне с Русью, если бы они и ставили перед собой такую задачу. Во-первых, численность населения Руси в то время составляла около 5,5 млн. человек, половцев — 300—400 тыс. человек. Во-вторых, в войнах с Русью половцы были уязвимы. Главное преимущество степняков — маневренность, которую они великолепно используют при набегах, — исчезает при обороне своих кочевий. Запряженные волами телеги с имуществом и семьями движутся по степи со скоростью 4 км/ч. Русская же конница на рысях — 15 км/ч, а хлынцой (быстрым шагом) —8—10 км/ч, т.е. кочевья были беззащитны против ударов русских. Кроме того, легкая половецкая конница не могла сдержать в прямом столкновении натиска тяжеловооруженных русичей.

“Что же касается политического единства степных народов, якобы способных противостоять Киевской державе в Х—Х11 вв., то это, скорее всего, миф. Постоянные столкновения из-за пастбищ усугублялись институтом кровной мести, не оставлявшей места для примирения, а тем более объединения. Степной хан скорее мог договориться с русским князем, считавшим, что за удаль в бою не судят, нежели с другим степняком, полностью связанным родовыми традициями. Потому-то покинули родную степь венгры, болгары и аланы, уступившие место азиатам-печенегам и торкам, которых в сибирских и аральских степях теснили куманы именно в то время, когда в Русской земле креп могучий Киевский каганат. Так можно ли думать, что этому суверенному государству могли угрожать разрозненные группы беглецов, тем более что кочевники не умели брать крепости? А набеги и контрнабеги — это малая война, характерная для средневековья”'.

Изучение русско-половецких отношений только по летописным сведениям дает весьма искаженную картину. И вот почему. В летописях фиксировались события неординарные, из ряда выходящие, т.е. такие, которые, по мнению летописца, стоили внимания потомков. Значит, мы имеем право отнести к таковым и факты столкновений русских со степняками. Повседневные мирные отношения, взаимовыгодный товарообмен, смешанные браки и метисация в зонах контактов русских с кочевниками, т.е. обыденное, привычное для современников в летописи не включалось. Привычное для современников летописца, но не для нас! И вот по сообщениям летописца о неизбежных (между любыми народами) столкновениях составляется картина отношений между Русью и Степью, весьма далекая от действительности. Отмечается жестокость половцев в набегах и междоусобицах. Это действительно так.

Русские князья в своих усобицах пользовались услугами не только половцев, торков, но и ливов, ятвягов и др. При этом вопрос о степени добросердечия наемников вряд ли поднимался. Во время войны между Ростово-Суздальской и Новгородской землями в 1216г. за один день без участия половцев на берегах реки Липицы (21 апреля) полегло 9233 русских воина, убитых русскими же.

И еще одно. “По-видимому, привычная для обитателей Московской Руси ситуация, продлившаяся с XIV в. до конца XVIII в., т.е. до завоевания Крыма, была экстраполирована в древность, в Х—Х1П вв. Трехсотлетняя война на юго-восточной границе России заслонила явления совсем иного характера, ибо Крым и ногайские орды могли держаться так долго только потому, что за ними стояла могучая Османская империя. А ведь у половцев такой заручки не было”'.

Известно, что черниговские и тверские князья установили союзные отношения с половцами, которые часто помогали этим князьям в войнах с Киевом. Известно также, что союзниками киевских князей были торки, которых Киев использовал в борьбе с Черниговом и Суздалем. Иными словами, у черниговцев, если бы сохранилось их летописание, мы могли бы обнаружить такое же враждебное отношение к торкам, как и у киевлян к половцам. И тех и других использовали. Мог ли такое позволить сильный, “постоянный враг” Руси — могущественная Степь? Нет, конечно, так как не было этого “постоянного врага”. Были соседи Руси — многочисленные степные этносы, у которых отношения с русскими землями складывались по-разному. Случались здесь и войны, порой кровавые, как, впрочем, в отношениях любых других народов. Но, как и у других народов, прежде всего, поддерживались мирные, взаимовыгодные отношения, время от времени прерываемые войнами. И это естественно для народов-соседей в тех условиях. Поскольку иначе — взаимное уничтожение.



biofile.ru

218. Контур древней Руси. Древняя Русь и Великая степь

218. Контур древней Руси

Еще в XIII в. «светло-светлая и украсно украшенная русская земля» очаровывала современников, но уже в XIV в. от нее остались только осколки, быстро захваченные Литвой. Стремительный взлет Литвы кончился… присоединением ее к Польше, благодаря чему Литва была введена в западноевропейский суперэтнос. Но большая часть населения Великого княжества Литовского состояла из русских людей, хранивших православие как символ этнического самоутверждения. Высокая культура Древней Руси, пережившая древнерусскую пассионарность, привлекла многих литовских богатырей, и казалось, что литовцы и русские сольются в один народ, но и влияние Польши было не менее эффективным. Та часть литовцев, которая в XIV в. хранила веру предков, в 1386 г. была обращена в католичество Ягайло Ольгердовичем, но другая часть, связавшая свою судьбу с русскими, поддержала Витовта Кейстутовича, двоюродного брата Ягайло.

Борьба внуков Гедимина за престол Литвы — это цепь убийств, предательств, измен принципам и симпатиям; но история на персональном уровне заслуживает отдельного повествования. Обобщенно же ход этнической истории выглядит так. Русские хотели видеть на престоле своей страны православного князя, пусть литвина. Поляки готовы были уравнять права литовцев со своей шляхтой, но настаивали на католичестве как государственной религии, что обеспечивало Польше контакты с Западом. Помехой им были Тевтонский орден и татарская Орда, а русских они рассматривали как объект завоевания.

На этом этническом противоречии сыграл честолюбивый и беспринципный князь Витовт. Чтобы получить немецкую помощь, он уступил в 1398 г. ордену родную Жмудь и объявил себя королем Литвы и Руси, надеясь овладеть всеми русскими землями. Но уже в 1399 г. он был разбит татарами и принужден вернуться к польско-литовской унии.

Продолжение наступления на восток оказалось трудным. Правда, в 1402 г. литовцы разбили рязанцев у Любутска, взяли Вязьму и в 1404 г. усмирили Смоленск, но Москву выручили татары Шадибека, заставившие в 1406 г. литовцев отступить без боя.[1189] Кроме того, православные литовцы массами переходили на сторону Москвы; в числе перебежчиков оказался даже сын Ольгерда — Свидригайло, правда, он в 1409 г. вернулся домой, предпочтя литовскую тюрьму милостям московского князя. О нем мы упомянули не зря — он еще себя покажет.

Успехи Витовта были остановлены также войной с орденом. Лишь в 1410 г. польско-литовско-русско-татарское войско разбило немецких рыцарей при Грюнвальде. После этого орден не оправился, так как приток добровольцев с Запада прекратился. Немцы воевали с чехами, англичане — с французами; лишних воинов при таком самопогашении пассионарности ни в одном королевстве Европы не осталось.

Итак, Москва оказалась неприступной. Новгород отбился от шведов без литовской помощи, а с орденом заключил в 1420 г. «вечный мир». Едигей сжег предместья Киева в 1416 г., и Витовту оставалось только вернуться к восстановлению унии с польской короной, что было против его желания и весьма непопулярно в Литве. А соперник Витовта, Василий I, в договоре с орденом в 1417 г. назван «императором русским», т. е. суверенным государем. О татарском «иге» забыли и в Москве, и в Риге.

Однако Витовт был упорен. Он добился у Сигизмунда, короля Венгрии и императора Германии, признания самостоятельности Литвы, но на следующий год (1430) умер, и престол Литвы достался Свидригайлу, вождю православных литовцев и русских.

И тут, казалось, наступил час возрождения Древней Руси. Все этому благоприятствовало. Поляки, отняв у Литвы Подолию, вызвали гражданскую войну между католиками и православными, в которой остались без союзников, так как чехи-гуситы опустошили католическую Германию, а польский ставленник в Литве — князь Сигизмунд — обрел ненависть казнями вельмож и наконец был сам убит заговорщиками — князьями Чарторыйскими, по происхождению русскими. Если бы Москва оказала помощь Западной Руси, то воссоединение славянства наступило бы уже в 1436 г., но в княжестве Московском шла столь же ожесточенная внутренняя война, и руки друзей Свидригайла были связаны. Сам же Свидригайло не проявил ни военных, ни государственных способностей, потерпел поражение в 1435 г. на р. Свенте (приток Вилии) и отказался от престола Литвы, удержав как княжество Восточную Подолию, где и умер в 1452 г.

Историки уделяют мало внимания Василию I, а зря. Этот князь сумел отразить натиск Витовта и набег Едигея, присоединить княжество Суздальское и, самое главное, подарить своему народу двадцатилетний мир, за время которого раздробленная Древняя Русь превратилась в Россию, чего многие современники не заметили.

Однако издалека видны экономический подъем, демографический рост, развитие искусства и, что для нас важно, повышение уровня пассионарности. В государстве Московском появились две идеологические доминанты, одну из коих представляли «внуки бойцов поля Куликова», а вторую — «ревнители старины».

Любопытно, что сторонники обоих направлений не искали себе вождей на стороне, а выбирали их из потомков Дмитрия Донского. Первое направление поддерживало юного князя Василия II, а второе — его дядю, Юрия Дмитриевича, и детей Юрия — Василия Косого и Дмитрия Шемяку. Все эти князья талантами не блистали, и следует заключить, что они слушались своих подчиненных, а не руководили ими. Значит, перед нами момент этнической истории — образование соперничающих субэтносов, с разными стереотипами и структурами. Эти субэтносы даже группировались на разных территориях: сторонники Василия II — в Подмосковье, его противники — на окраинах ареала — в Галиче и Вятке. Свидригайло, на свою беду, сдружился с вождями оппозиции великому князю, который, естественно, не подал ему помощи в решающий момент борьбы, а, наоборот, заключил мирный договор с Казимиром Литовским.[1190]

Открытая война с переменным успехом тянулась в княжестве Московском 20 лет — с 1432 по 1452 г. Описание ее перипетий лежит за пределами нашей темы. Отметим лишь, что она велась более свирепо, нежели предыдущие удельные усобицы. Теперь пленных князей стали ослеплять, а Шемяку, убежавшего в Новгород, отравил повар-предатель. Впрочем, было за что. Взяв в 1450 г. Устюг, Шемяка топил несимпатичных ему горожан в Сухоне не после штурма, сгоряча, а обдуманно, методично.

Шемяка проиграл потому, что народ и войско предпочли новые порядки, т. е. новый стереотип поведения, старому, традиционному, но уже искаженному наступившей дряхлостью системы. Обновленному этносу был омерзителен «Шемякин суд».

Агония Древней Руси закончилась в том же 1453 г., что и агония Византии. Разница была лишь в том, что Константинополь взяли славяне и пафлагонцы, принявшие взамен православия ислам и сменившие название «ромеи» на «турки». Казалось бы, это просто смена ярлыков, но нет! Изменились стереотип поведения и мировоззрение, а измена самому себе никогда не проходит бесследно. Аналогичная коллизия возникла в Литовской Руси. Католики были не добрее турок. И только Великое княжество Московское сумело сохранить из любимой, родной культуры то, что можно сберечь при смене витка-этногенеза, природного явления того же порядка, что и землетрясение, наводнение или цунами. Как ему это удалось?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Древняя Русь

4

Древняя Русь

(пояснительный текст к блоку)

Внешняя политика. славян относят к семье индоевропейских народов. Прародина славян точно неизвестна. Большинство ученых сегодня считают таковой часть Польши, Западную Белоруссию и Украину. Оттуда славяне в серединеIтыс. н.э. двинулись на запад (западные славяне – поляки, чехи, словаки), юг (южные славяне – болгары, сербы, хорваты и др.) и восток (предки русских, украинцев и белорусов). На Восточно-европейской равнине проживали финно-угорские племена (мордва, мещера, чудь и др.), но славянская колонизация носила мирный характер. Однако с севера нападали варяги (викинги, норманны, предки скандинавов), а с юга – хазары (Хазарский каганат – государство с центром на Нижней Волге) (1). Они облагали восточно-славянские племена данью и старались поставить под контроль торговый путь в Византию («из варяг в греки»).

После образования Древнерусского государства (ДРГ) основными направлениями его внешней политики стали отношения с Византией и Степью. Богатая Византия являлась привлекательным объектом грабежа и главным торговым партнёром. В 907 князь Олег совершил успешный поход на столицу Византии Константинополь (Царьград, ныне Стамбул), после которого был заключен очень выгодный для русов торговый договор (2). В 941 Игорь совершил новый поход, но его флот был сожжен «греческим огнем» (горючей смесью). В 944 Игорь повторил поход, но византийцы, не доводя дело до сражения, пошли на переговоры. Был заключен новый договор о торговле, не такой выгодный, как договор Олега (3). Ольга совершила в Константинополь дипломатическую поездку и приняла крещение (4). Святослав сначала в союзе с византийцами воевал против дунайских болгар, но затем вступил с ними в конфликт, поскольку решил перенести на Дунай центр своей державы. После упорной обороны г. Доростол на Дунае и личной встречи с императором он отступил (5). Политика Владимира в отношении Византии определялась его стремлением принять крещение (поход на Корсунь) (6). Позже отношения Византии с ДРГ приобрели мирный характер.

Отношения ДРГ со степными народами определялись необходимостью обороны от набегов. Первоначально главную проблему представляли хазары, но Святослав уничтожил Хазарский каганат (965) (7). Это развязало руки кочевникам-печенегам. Пользуясь тем, что Святослав не занимался обороной ДРГ, они угрожали Киеву и убили Святослава, когда он возвращался после войны с Византией. Система обороны от набегов была создана Владимиром I(«богатырские заставы», засеки, сигнальные костры) (8), а Ярослав нанес печенегам решающее поражение (9). При Ярославичах в приграничной степи появились половцы, которые нанесли им поражение и, пользуясь наступающей раздробленностью, сильно разорили русские земли. В борьбе с ними приобрел авторитет князь Владимир Мономах. Он организовал успешные походы против половцев, и они перестали представлять прежнюю угрозу (10).

ДРГ также поддерживало различные отношения с восточными (Волжская Болгария и др.) и западными (Польша, Германия и др.) странами. Показателем высокого авторитета ДРГ было то, что дочери Ярослава Мудрого вышли замуж за королей Франции, Норвегии и Венгрии (11).

Внутренняя политика.В период расселения у славян господствовал родоплеменной строй. Решающая роль в управлении принадлежала вече (народному собранию), князьям (военным вождям) и старейшинам (12). В первой половине IX в. складываются восточно-славянские союзы племен: поляне (среднее течение Днепра), древляне (р. Припять), вятичи (р. Ока), словене ильменские (оз. Ильмень) и др. Начинается процесс образования ДРГ. Призвание варягов в Новгород (летописная дата – 862) положило начало правлению там князя Рюрика (его потомки – Рюриковичи) (13). После его смерти при малолетнем сыне Рюрика Игоре править стал Олег (возможно, родственник Рюрика). В 882 он обманом захватил Киев (легендарный основатель – Кий), убил правивших там Аскольда и Дира, и сделал Киев своей столицей (14). Олег подчинил большинство восточно-славянских племен. После его смерти стал править Игорь. В 945 он был убит при сборе дани с древлян, когда затребовал ее больше обычного (15). Ввиду малолетства сына Игоря Святослава править стала его жена Ольга. Она жестоко наказала древлян, но установила твердые нормы сбора дани (16). Святослав подрос, но почти не занимался вопросами управления, а предпочитал воевать. Он, однако, подчинил вятичей (последний крупный восточно-славянский союз племен, который был вне ДРГ). После гибели Святослава вспыхнула распря между его сыновьями. Сначала победил Ярополк, но затем победу с помощью варягов одержал Владимир (980-1015).

Владимир посадил в различные города своих многочисленных сыновей (17). После его смерти между ними вспыхнула междоусобица. Власть в Киеве захватил Святополк, прозванный Окаянным за убийство своих братьев Бориса и Глеба (первые русские святые). Ему помогали поляки и печенеги, но победу все же одержал Ярослав, опиравшийся на помощь варягов и новгородцев (18). Правление Ярослава Мудрого (1019-1054) – расцвет ДРГ (19). При нем начал составляться первый общерусский сборник законов – «Русская правда» (составление продолжено при Ярославичах и Владимире Мономахе) (20).

По завещанию Ярослава его государство было разделено между сыновьями, что вскоре привело к новым междоусобицам. В 1097 на Любечском съезде князей раздробленность была юридически закреплена (21). На время смог объединить государство внук Ярослава Владимир Всеволодович Мономах (вел. киевский князь в 1113-1125, по матери – внук императора Византии Константина Мономаха) (22). Он заслужил большой авторитет и как организатор борьбы с половцами, и как противник княжеских междоусобиц, справедливый правитель (свои взгляды он выразил в «Поучении» детям). Мономах был приглашен на киевский престол в нарушение сложившегося порядка наследования после того, как недовольные высокими процентами по займам киевляне устроили беспорядки. Однако вскоре после смерти Владимира Мономаха ДРГ окончательно распалось (1132) (23).

Хозяйство и общественные отношения.Ведущие отрасли – сельское хозяйство и ремесло. Основа с/х – земледелие (пашенное на юге и подсечно-огневое на севере, выращивали зерновые культуры). Скотоводство играло подсобную роль. Важное значение имели охота на пушного зверя и бортничество (сбор меда диких пчел), дававшие главные экспортные продукты. Ремесло (особенно кузнечное, ювелирное и оружейное дело) развивалось интенсивно, в связи с чем росли города (главные – Киев, Новгород, Полоцк, Чернигов, Смоленск) (24).

Внутренняя торговля была развита слабо (господство натурального хозяйства). Вместе с тем развивалась внешняя торговля (25). Русские купцы торговали с Византией, Закавказьем, Западной Европой. Вывозили меха, мед, воск, ремесленные изделия, ввозили предметы роскоши, вина, ткани.

В VI-VIIIвв. в связи с развитием хозяйства на смену родовой общине пришла соседская, появились частная собственность и имущественное расслоение (26). В период существования ДРГ идет процесс становления феодализма. Для него характерно наличие двух основных общественных групп – феодалов-землевладельцев и зависимых крестьян, которых принуждают нести в пользу феодалов различные повинности (барщина– работа на поле и в хозяйстве феодала, иоброк– выплаты феодалу продуктами или деньгами). Слой феодалов составили великий князь и его родичи, военно-служилая знать варяжского и славянского происхождения, славянская родоплеменная знать, а также духовенство (после Крещения) (27). Появляютсявотчины– крупные земельные владения с зависимыми крестьянами, передававшиеся по наследству (28).

Крестьяне жили общинами (верви). Среди них уменьшалось число свободных и росло число зависимых. «Русская правда» (главный источник по общ. отношениям в ДРГ) называет различные категории зависимого населения, но их положение неясно. Видимо,холопы– это рабы,закупы– работающие за долг («купу»),рядовичи– работающие по договору («ряд»). Процесс становления феодализма не был мирным, известны восстания крестьян и посадских людей, иногда под лозунгами возвращения к язычеству.

Эволюция общественных отношений нашла отражение в «Русской правде» (20). Правда Ярослава ограничивала кровную месть ближайшими родственниками, определила круг наказуемых преступлений. правда Ярославичей заменила кровную месть штрафом и усилила разницу в плате за убийство представителей различных категорий населения. Устав Владимира Мономаха урегулировал вопрос взимания ростовщического процента.

Культура– совокупность созданных обществом материальных и духовных ценностей. Культура ДРГ высоко оценивается специалистами. В сфере материальной культуры особенно успешно развивалось ювелирное дело. Известныскань(узор из золотой или серебряной проволоки, напаиваемой на металлическую основу) изернь(узор из мелких золотых или серебряных зерен, которые также напаивались на металлическую пластинку).

Духовная культура характеризовалась прежде всего развитием устного народного творчества и особенно былинного эпоса (былины об Илье Муромце, Добрыне Никитиче, Алеше Поповиче и др.).

Система религиозных представлений восточных славян до принятия христианства характеризуется как славянское язычество: поклонение силам природы и олицетворявшим их богам и духам. Основными божествами были Перун (бог грома и молнии), Сварог (бог неба), Велес (бог скота, пастухов), Род (бог плодородия), Лада (богиня семьи). В святилищах (капищах) передидоламибогов под руководством жрецов (волхвов) совершались жертвоприношения и исполнялись обряды (29).

После Крещения Руси в 988 г. (30) в духовной культуре произошли огромные изменения. Началось распространение славянской письменности (31), созданной в IXв. в Дунайской Болгарии просветителями св. Кириллом и Мефодием (кириллица). Стали создаваться школы, переводиться книги. Центры культуры –монастыри(главный – Киево-Печерский) (32). ВXIв. началось формирование древнерусской литературы (первые летописи, «Слово о законе и благодати» первого русского митрополита Илариона) (33). Крупнейший летописный свод Древней Руси «Повесть временных лет» возник в началеXIIв. (главный автор – монах Киево-Печерского монастыря Нестор) (34).

С принятием христианства стали строить храмы. Типичны крестово-купольные храмы. Памятники зодчества – соборы Св. Софии в Киеве, Новгороде и Полоцке, построенные при Ярославе Мудром (35). Храмы украшали мозаикой(рисунки из цветных стеклышек) ифресками(живопись по сырой штукатурке). При огромном культурном влиянии Византии следует отметить, что русские мастера творчески перерабатывали достижения греков.

studfiles.net

«Древняя Русь и Великая Степь»: основные идеи

Книга Льва Николаевича Гумилёва «Древняя Русь и Великая Степь» посвящена взаимоотношениям Древней Руси с её соседями, главным образом степняками. По своей сути эта работа – иллюстрация пассионарной теории этногенеза.

Автор задаётся вопросом, почему Киевская Русь, испытавшая бесчисленные беды, не погибла, а победила, оставив нам роскошное искусство и блестящую литературу? И поскольку в большую цель легче попасть, чем в малую, автор рассматривает сюжет на фоне обширного региона между Западной Европой и Китаем.

В данной статье хотелось бы обратить внимание на один ключевой аспект труда Льва Николаевича. В частности: а была ли «борьба леса со степью»?

Автор обращает внимание, что мы так привыкли к эволюционной теории, что разрывность исторических процессов нами не воспринимается. В наше время кажется, что русские происходят если не прямо от питекантропов, то как минимум от скифов, а древние русичи двенадцатого века совсем свои, вроде двоюродных дедов. Поэтому все разговоры о старении этноса, о культуре золотой осени, о потери традиций и обновлении стереотипов поведения оскорбительны для наших предков. Но различие между Киевской и Московской Русью не меньше, чем между Римом цезарей и Римом пап: и там, и тут дело не в культуре, а в нравах и обычаях, т.е. в поведенческих стереотипах, значит, в этногенезе, а не в модификациях институтов: государства, церкви, сословности, архитектуры и т.п. Не замечать глубокий кризис XIII в. учёные-историки не могли, хотя объяснить его с позиций эволюционизма было сверхтрудно. Этот кризис и последовавшую за ним так называемую погибель долгое время приписывали южным соседям Русской земли. Только в 20 веке эту концепцию подвергли критике.

В XII в. бывшая степная окраина Киевской Руси превратилась сначала в «Землю незнаему», потом в «Большой луг», и, наконец, в «Дикое поле», завоёванное русскими и их союзниками-калмыками лишь в конце XVIII века. Степные просторы Северного Причерноморья всегда были удобны для развития скотоводства, поэтому в Восточную Европу переселялись азиатские кочевники. Разумеется, эти миграции вызвали столкновения с местным населением – славянами, хозяйство которых было связано с лесными массивами и речными долинами. Однако кочевое хозяйство не может существовать вне связи с земледельческим, потому что обмен продуктами одинаково важен для обеих сторон, поэтому можно наблюдать наряду с военными столкновениями постоянные примеры симбиоза.

Но авторы XIX–XX веков создали концепцию извечной борьбы «леса со степью». Начало этой идее положил Соловьёв, считавший, что поток славянской колонизации шёл по линии наименьшего сопротивления – на северо-восток. Эту концепцию некритично приняли Ключевский, Милюков, Вернадский и Рыбаков, не говоря уже об историках «украинского» направления, таких как Костомаров, Антонович, Грушевский, Ляскоронский.

Далее автор рассматривает взаимоотношения с северными и южными соседями Руси, особо отмечая, что за 120 лет (с 1116 по 1236 гг.) половецких набегов на Русь было всего пять, русских походов на степь – тоже пять, шестнадцать случаев участия половцев в усобицах и ни одного крупного города, взятого половцами! Зато в 1088 г. лесовики-болгары взяли Муром! Также в XIII в. русские и половцы совместно отражают сельджукский десант в Крым и монгольский рейд на Дон и оба раза делят горечь поражения.

Далее Лев Николаевич обращает внимание, что в 19 веке аксиоматически предполагалось и даже вошло в гимназические учебники, что рыцарственная Русь и тревожная недобрая степь были извечными антагонистами. Создатели этой концепции считали своим долгом оправдать «отсталость» России от стран Западной Европы и доказать неблагодарным европейцам, что Русь своей степной борьбой прикрывала левый флаг европейского наступления. Т.е. исторической заслугой Древней Руси перед мировой цивилизацией является то, что русичи, не жалея себя, прикрывали католические монастыри, в которых наших предков предавали анафеме за принадлежность к схизме, рыцарские замки, откуда выходили феодалы грабить единоверную нам Византию; городские коммуны, торговавшие славянскими рабами, и пройдох-ростовщиков, выгнанных народом из Киева. И самое смешное, что это искреннее преклонение перед Западом почему-то называлось патриотизмом?

Несколько по-иному представлял южнорусскую ситуацию Костомаров, считавший украинский народ если не вечным, то очень древним и всегда не похожим на великороссов. По его мнению, в основе русской истории лежала борьба двух начал – удельно-вечевого и монархического. Республиканским был юг, монархическим – Великороссия, а кочевники сдерживали развитие цивилизации в Древней Руси.

Ещё один вариант концепции «извечной борьбы леса со степью» звучал так, что угроза со стороны кочевников из южных степей вызвала создание в Киеве «военной княжеско-дружинной организации. Но за своё служение делу европейской культуры Киевщина заплатила ранним надрывом своих сил.

«Идея извечной принципиальной борьбы Руси со степью – явно искусственного, надуманного происхождения», – пишет В. А. Пархоменко.В. А. Гордлевский указывает, что по мере взаимного привыкания шло изменение политических взаимоотношений между половцами и русскими; в XII в. они становятся все более тесными и дружественными, «врастают в повседневный быт», особенно путем смешанных браков во всех слоях общества.

Итак, Лев Николаевич отмечает, что из двух взаимоисключающих концепций, вторая (т.е. о надуманности борьбы леса со степью) соответствует несомненным фактам.

Что касается политического единства степных народов, якобы способного противостоять Киевской державе в X–XII вв., то это миф. Постоянные столкновения из-за пастбищ усугублялись институтом кровной мести, не оставлявшей места для примирения, а тем более объединения. Степной хан скорее мог договориться с русским князем, считавшим, что «за удаль в бою не судят», нежели с другим степняком, полностью связанным родовыми традициями. Поэтому-то покинули родную степь венгры, болгары и аланы, уступившие место азиатам – печенегам и торкам, которых в сибирских и аральских степях теснили куманы именно в то время, когда в Русской земле креп могучий Киевский каганат. Так можно ли думать, что этому суверенному государству могли угрожать разрозненные группы беглецов, тем более что кочевники не умели брать крепости? Если бы половцы не капитулировали своевременно, а продолжали войну против Руси, то они были бы начисто уничтожены.

Вряд ли стоит сомневаться, что Русь была сильнее половецких союзов, но она удержалась от ненужного завоевания. Все шло само собою.

В условиях почти ежегодно заключавшихся миров и брачных договоров многие половцы начали уже в XII в. переходить (часто целыми родами) в христианство. Даже сын и наследник Кончака Юрий был крещен. В. Т. Пашуто подсчитал, что, несмотря на рознь русских князей, половецкие набеги коснулись лишь 1/15 территории Руси, тогда как русские походы достигали Дона и Дуная, приводя половецкие становища к покорности.

Переход трех пассионарных групп, выделившихся из трех степных народов: канглов (печенеги), гузов (торки) и куманов (половцы), при столкновении с Киевским каганатом создал ситуацию этнического контакта. Но поскольку и степняки, и славяне имели свои экологические ниши, химера не возникла, а создался симбиоз, породивший очередной зигзаг истории.

Смешение на границе шло, но как метисация, т. е. процесс, протекающий не на популяционном, а на организменном уровне. Дети от смешанных браков входили в тот этнос, в котором они воспитывались. При этом расовые конфликты исключались, а конфессиональные, благодаря бытовавшему тогда двоеверию, разрешались безболезненно.

Слияние народов, т. е. интеграция этносов, было никому не нужно, так как русичи не хотели жить в водораздельных степях, без реки и леса, а половцам в лесу было бы слишком трудно пасти скот. Но в телегах, топорищах, посуде половцы нуждались, а русским было удобно получать по дешевым ценам мясо и творог. Обменная торговля, не дававшая наживы, связывала степняков и славян лесостепной полосы в экономико-географическую систему, что и вело к оформлению военно-политических союзов, характерных для левобережных княжеств и Рязани. Зигзаг исторического процесса к XIII в. постепенно распрямился.

Этнический возраст, или фаза этногенеза, у русичей и половцев был различным. На Руси, ровеснице Византии и полабского славянства, шло старение, а у древнего народа кыпчаков, ровесников скифов, наступил гомеостаз.

Ещё хотелось бы коснуться взаимоотношений с Ордой. 

«В середине XIII века в зените находились две могучие системы: 1) теократия папы Иннокентия IV и 2) монгольский улус потомков Чингиса, в 1260–1264 гг. расколовшийся на части от внутреннего пассионарного перенапряжения. А между этими гигантами возникли два маленьких этноса, которым принадлежало грядущее: Литва и Великороссия. Полвека шло победоносное наступление крестоносцев на прибалтийские этносы и в 1250 г. увенчалось, казалось бы, решающим успехом: князь Литвы Миндовг принял крещение по латинскому обряду <...> Послы папы пытались склонить на свою сторону Александра Суздальского и Новгородского, но безуспешно. Александр и Миндовг заключили союз против немецкого железного натиска на восток. Александр съездил в Орду и договорился о союзе с ханом Берке, братом Батыя. Ливонскому ордену грозил разгром, но в один и тот же год был зарезан Мендовг и умер его ровесник Александр. Поход на Орден не состоялся… <...> Комплиментарность романо-германского суперэтноса с восточными соседями была отрицательной. Монголы принимали православие, ислам и теистический буддизм, но не католичество. Выбор их был подсказан не поиском выгоды, а симпатией, лежащей в сфере подсознательного, т.е. в природе».

Отрицательное отношение русских политиков и дипломатов XIII в. к немцам и шведам вовсе не означало их особой любви к монголам. Без монголов они обошлись бы с удовольствием, так же, как и без немцев. Более того, Золотая Орда была так далека от главного улуса и так слабо связана с ним, что избавление от татарского «ига» после смерти Берке-хана и усобицы, возбужденной темником Ногаем, было несложно. Но вместо этого русские князья продолжали ездить кто в Орду, а кто в ставку Ногая, и просить поддержки друг против друга. Дети Александра, Дмитрий и Андрей, ввергли страну в жестокую усобицу, причем Дмитрий держался Ногая, а Андрей поддерживал Тохту, благодаря чему выиграл ярлык на великое княжение.

До тех пор, пока мусульманство в Золотой Орде было одним из терпимых исповеданий, а не индикатором принадлежности к суперэтносу, отличному от степного, в котором восточные христиане составляли большинство населения, у русских не было повода искать войны с татарами, как ранее – с половцами.

И в завершении рассмотрения этих аспектов Лев Николаевич делает вывод, что в смене суперэтносов наблюдается не преемственность, а, говоря языком математики, «отношение». Русские как этнос относились к древним русичам, как французы к галлам или итальянцы эпохи Возрождения к римлянам времен Калигулы, а т.н. «запустение» и «иго» – это «водораздел» между двумя этногенезами. Русские относительно Западной Европы – не отсталый, а молодой этнос.

www.geopolitica.ru