Ностальгический клуб любителей кино . Поход едигея на русь


Поход на Русь эмира Едигея

Роль Едигея в фильме «Андрей Рублев» (1966) сыграл киргизский актер Болот Бейшеналиев

«Той же зимой некий князь ордынский именем Едигей по повелению царя Булата пришел с войском на Русскую землю, а с ним четыре царевича и много татарских князей», - так начинается русское летописное сказание о нашествии на Русь золотоордынского правителя Идигу́.

Едигей родился в 1352 году, он происходил из монгольского племени мангыт, которое распространилось в Средней Азии во время походов Чингисхана. Карьеру он начал при дворе Урус-хана, объединившего под своей властью Синюю Орду, располагавшуюся на территории Западной Сибири и Казахстана. Едигей также проходил службу у Тамерлана, затем у Тохтамыша, позже он поддержал своего племянника Тимур-Кутлуга в его борьбе за власть с Тохтамышем.

Именно войска Едигея, ставшего во главе Мангытского юрта, разгромили в битве на Ворксле объединенное войско Тохтамыша и Витовта, великого князя Литовского. В 1400 году Едигей устранил Тимур-Кутлуга, посадил на престол его младшего брата Шадибека, который являлся номинальным ханом. Таким образом, Едигей стал полновластным правителем Золотой Орды.

Однако, очередной дворцовый переворот, во время которого Едигей убрал Шадибека, несколько ослабил его позиции. Исследователь Роман Почекаев считает, что Едигею для восстановления авторитета среди недовольной знати требовалась короткая победоносная война и богатые трофеи. Для этой цели хорошо подходили русские княжества, которые в период ордынских междоусобиц перестали платить дань. Едигей был хорошо осведомлен о походе Тохтамыша на Москву в 1382 году, из которого тот вернулся с богатой добычей.

В то же время ордынский правитель прекрасно понимал, что каждый год мира для Руси – это накопление и аккумуляция сил. Историк Самуэлла Фингарет отмечает, что «11 лет, с той самой поры, как Едигей захватил власть и стал повелевать Ордой, он знал, что поход на Москву неизбежен. Полмира подчинил он себе. Полмира трепетало при одном его имени. Французские короли слали подарки, византийские императоры предлагали в жкны принцесс. Одна Москва выказывала непокорство».

Великого князя Московского Василия, сына Дмитрия Донского он убедил в том, что идет на Витовта, действительно, некоторые военные операции против Литвы в предшествующее время московские князья проводили совместно с кочевниками. Так, на Угре в 1408 году москвичи стояли вместе с вспомогательными татарскими отрядами, но для Едигея предавать вчерашнего союзника было обычной практикой. Осенью 1408 году он лично возглавил крупное войско в походе на Русь. «Белые камни московской крепости, называемой Кремлем, ордынские воины превратят в пыль, которую разнесут по свету копыта их лошадей», - объявил он своим воинам.

Для князья Василий I такое поведение Едигея стало полной неожиданностью, он спешно отъехал в Кострому для сбора войск, поручив оборону города двоюродному дяде Владимиру Храброму, князю Серпуховскому, имевшему богатый военный опыт.

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

historicaldis.ru

Поход Едигея на Русь Википедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Осада Москвы. Битвы монгольского нашествия и золотоордынских походов на Русь
Калка (1223) — Воронеж (1237) — Рязань (1237) — Коломна (1238) — Москва (1238) — Владимир (1238) — Сить (1238) — Козельск (1238) — Чернигов (1239) — Киев (1240) — Неврюева рать (1252) — Куремсина рать (1252-55) — Туговая гора (1257) — Дюденева рать (1293) — Бортенево (1317) — Тверь (1327) — Синие Воды (1362) — Шишевский лес (1365) — Пьяна (1367) — Булгария (1376) — Пьяна (1377) — Вожа (1378) — Куликово поле (1380) — Москва (1382) — Ворскла (1399) — Москва (1408) — Киев (1416) — Белёв (1437) — Москва (1439) — Листань (1444) — Суздаль (1445) — Битюг (1450) — Москва (1451) — Алексин (1472) — Угра (1480)

Нашествие Едигея — нашествие на великое княжество Московское войск темника Золотой Орды Едигея в 1408 году. Его кульминацией стала трёхнедельная осада белокаменного Московского кремля, которая не имела успеха.

Содержание

  • 1 Обстановка накануне нашествия
  • 2 История
  • 3 В культуре
  • 4 См. также
  • 5 Примечания
  • 6 Литература
  • 7 Ссылки

Обстановка накануне нашествия[ | код]

После разгрома золотоордынского хана Тохтамыша среднеазиатским правителем Тамерланом Московское княжество перестало платить ежегодную дань Золотой Орде (1395).

После разгрома войск Витовта ставленником Тамерлана Едигеем (1399) и потерей Великим княжеством Литовским Смоленска произошёл второй виток роста польского влияния в литовско-русских землях, оформленный Виленско-Радомской унией (1401). Смоленск был возвращён Витовтом в 1404 году при помощи польских войск. Недовольство антипольски настроенной части знати Великого княжества Литовского выразилось, в частности, в отъезде Свидригайло Ольгердовича на московскую службу. Он получил от Василия Дмитриевича в кормление города Владимир, Переславль-Залесский, Юрьев-Польский и др. Усиление Московского княжества выразилось также в том, что должность князя-наместника в

ru-wiki.ru

Нашествие Едигея

Бомбарда. Конец XIV века. Стреляла каменными ядрами. Дальность стрельбы от 200 до 600 метров. Пятнадцатый век распахнул свои ворота. О его по­рог разбилась феодальная усобица сеньоров, заклады­вались конфликты между королями, государствами и нациями. Все укрупнялось.

Одержав победу на Ворскле в 1399 году, ордынский князь Едигей на какое-то время еще больше укрепил свое единовластие в Орде. Но победа на Ворскле не ос­тановила разрушающего воздействия Куликовской по­беды Дмитрия Донского. Едигей понимал, что посыл­ками карательных ратей на Русь власти над ней не удер­жать: время, когда можно было держать Русь в напря­жении, разжигая вражду между отдельными княжест­вами и князьями, прошло. Ни Великое Владимирское княжение, ни Великое Литовско-Русское княжество уже не поколебать внутренними усобицами, и сдерживать их усиление можно, лишь разжигая противоречия между этими двумя крупными центрами русских земель.

Однако теперь и Орде надо было делить участие в восточноевропейской политической ярмарке с дру­гими ее участниками, значительно усилившими свое воздействие на исторический процесс. Священная Рим­ская империя и Орден под воздействием Римской ку­рии активизировали свое проникновение на Восток. Папский престол в Риме уже сотрясали громовые рас­каты реформации в Англии и в Чехии. Одной из пози­ций контрреформации и была установка Рима на коло­низацию русских земель с надеждой ввести на Русской земле католичество и восполнить потери новыми при­верженцами римской веры. Рим готов был хоть черту молиться, лишь бы продвинуться на восток. Он подтал­кивал Орден, он благословлял Священную Римскую империю на это движение и всячески помогал Польше в распространении католицизма на русских и литов­ских землях, несмотря на то, что и Орден и империя не могли примирить своих противоречий.

В эту сложную мозаику восточноевропейской поли­тики вмешалась и Византия, теснимая турецкими сул­танами. Греческая церковь не собиралась уступать своих позиций на Руси, рассматривая Москву как са­мый верный оплот против турецкого притеснения.

Grekov1-197Теперь уже не только Едигей сопротивлялся сбли­жению Великого Владимирского княжения и Великого Литовско-Русского княжества, но и польские феодалы.

Польские феодалы спешили воспользоваться ослаб­лением позиций Витовта. Они провели сложнейшую комбинацию с королем Ягайлом. Умерла королева Ядвига, польским феодалам грозило усиление литов­ского элемента в Польше. Положение короля оказа­лось двусмысленным, он перебрался в Литву.

В Польше началось «бескоролевье». Но если раньше такое положение устраивало крупных феодалов, то теперь они сами спешили скрепить свой союз избрани­ем короля, ибо захват земель на востоке требовал их объединенных усилий под одной короной. Можно бы­ло избрать нового короля или оставить на троне Ягайло, подыскав ему польскую невесту. Выборы нового коро­ля могли затянуться и разжечь феодальную усобицу.

В жены Ягайлу выбрали внучку короля Казимира Анну Цилийскую. Ягайлу показали, что он король в Польше до той поры, пока связан с наследницами польскокоролевского дома и играет роль связующего звена с Литвой.

В 1402 году состоялась коронация Анны. Но прежде чем обвенчать Ягайло с внучкой Казимира, польские феодалы заставили его подписать в Вильно соглашение с Витовтом, по которому великий литовский князь обя­зывался сохранять вассальную зависимость от польско­го короля. Это была новая польско-литовская уния, еще один шаг к реальному сближению Литвы и Польши.

Государственные деятели Польши позаботились, чтобы политическая самостоятельность Литвы в корот­кий срок была сведена до минимума. В соглашении 1401 года Ягайло трактовался не только как польский король, но и как князь литовско-русский. Прелаты ка­толической церкви обязали Витовта гарантировать со­хранение за Польшей верховных прав на вновь приоб­ретенные территории. Витовт, хотя и оставался пожиз­ненным владетелем Литовско-Русского княжества, по существу, превращался в вассала польского короля.

Резко изменялось и существо всей политики Литовско-Русского княжества. До унии 1401 года оно вы­ступало как один из центров собирания русских зе­мель. Теперь, когда оно оказалось в фарватере поли­тики польских феодалов и Римской курии, его притя­зания на присоединение русских земель выглядели как подчинение их польскому королю Ягайлу. Речь, стало быть, шла не о собирании, а о захвате русских земель. Усиливалось в связи с этим и польско-литовское влияние в Великом Новгороде, в Рязани, в Пскове и Смоленске. Смоленск в 1405 году был захвачен главным образом при помощи польских войск.

Проникновению на восток мешали неотрегулированные отношения с Орденом. Ягайло добился согла­шения с Орденом, передав ему часть литовских земель и поделив планируемые захваты на Русской земле: Ор­дену — Псков, Литве — Великий Новгород.

Столь откровенную тенденцию поглощения Литовско-Русского княжества польским феодальным госу­дарством и подчинение Витовта королю Ягайлу не мог не заметить Василий Дмитриевич. Между ним и тестем раздвигалась все более широкая пропасть. Падали, несомненно, и симпатии Киприана к Литовско-Русскому княжеству, ибо в польском засилье он видел и на­чинающееся засилье католической церкви.

Естественно, что тенденция поглощения Польшей Литовско-Русского княжества породила в среде рус­ских и литовских феодалов сильную оппозицию. Во главе оппозиции встал князь Свидригайло. В борьбе с Витовтом Свидригайло обратился за помощью к внеш­ним силам. Он самостоятельно вступил в переговоры с Орденом и установил политические контакты с Ордой. Есть сведения и о прямых его переговорах с ханом Шадибеком. Думается, что не обязательно Свидригайло был инициатором этих переговоров. В Орде не могли спокойно смотреть на усиление Южной и Западной Руси даже за счет роста влияния польских феодалов.

Grekov1-198Свидригайло пошел далее. В 1408 году он ушел со всем своим двором на службу к Василию Дмитриевичу. Задачи собирания русских земель объединяли в свое время всех наследников Ольгерда, теперь же Свид­ригайло, младший сын Ольгерда и тверской княжны Ульяны, перешел во владимирское княжение, надеясь таким путем возродить сотрудничество двух великих княжений.

Не замедлила и реакция в Великом Новгороде на переход в Москву литовских князей. Новгородцы про­водили от себя литовского князя Семена Лугвеня и позвали княжить Константина Дмитриевича, младшего сына Дмитрия Донского.

К 1408 году урегулировались и дела рязанские. Пос­ле того как между рязанским князем Федором, сыном Олега, женатого на дочери Дмитрия Донского, и Васи­лием Дмитриевичем установился тесный союз, Рязань вошла в фарватер московской политики. Орда попыта­лась оторвать ее от Москвы. Осенью 1407 года князь Иван пронский явился из Орды с ханским послом, сог­нал с рязанского стола Федора и порвал союз с Моск­вой. Федор собрал рязанские войска, получил подмогу от Василия Дмитриевича и выступил против Ивана пронского. Федора Ольговича постигла неудача, но победа пронского князя не принесла ему торжества. Видимо, 1408 год был годом столь заметного усиления Москвы, что Иван поспешил заключить мир с Федором и пор­вал свои отношения с Ордой.

Итак, в Москву пришел князь Свидригайло Ольгер­дович на службу к Василию Дмитриевичу, Великий Новгород посадил у себя князем брата Василия, Рязань и Пронск целиком вошли в орбиту московского влия­ния. В Литовско-Русском княжестве встал раскол.

Столь резкое усиление Москвы вызвало крайнюю тревогу в Польше у Ягайла, у Витовта, а главное—в Орде. Явно с благословения ордынских политиков Ви­товт и Ягайло двинули против Москвы большое войско. Василий Дмитриевич встретил нашествие на берегу Уг­ры. Казалось бы, оставался всего лишь один шаг до военных действий, противников разделяла неширокая река с удобными бродами. Однако до битвы не дошло.

Витовт, имея в составе своего войска большое число русских ратников, испугался, что они перейдут на сто­рону Москвы. К вящему неудовольствию ордынских политиков, несмотря на прямое подталкивание Едиге­ем московского князя на военные действия, противни­ки помирились. Едигей прямо обещал Василию воен­ную помощь. Мало того, даже совершил набег на юж­ные земли Литовско-Русского княжества.

Подталкивая Москву против Литвы, ордынские пос­лы в то же время побуждали Витовта к активным дей­ствиям против Василия Дмитриевича. «Повесть о наше­ствии Едигея» очень точно раскрыла эту провокацион­ную политику Орды.

Grekov1-199Когда все маневры ордынских политиков оказались напрасными, Едигей двинулся на Москву. «Повесть о нашествии Едигея» подробно обрисовывает принципы ордынской политики, направленной на разжигание вражды между Москвой и Вильно, и раскрывает весь замысел его похода: разорить земли, переданные Ва­силием Дмитриевичем князю Свидригайлу, и этим подорвать основу московско-литовского сотрудниче­ства под эгидой Москвы. Одновременно удар шел и по Рязани. Города, которые были даны Василием в корм­ление Свидригайлу: Переяславль, Юрьев-Польский, Ростов и Дмитров,— пылали в огне.

Следует особо отметить, что «Повесть о нашествии Едигея» впервые по-новому осмысливает взаимоотно­шения с Ордой. Ранее в литературных памятниках ор­дынские рати, все беды межкняжеской усобицы объ­яснялись «божьим гневом». В «Повести…» они объясне­ны злой волей Орды.

Едигей осадил Москву. Он надеялся, что на помощь придет тверской князь Иван Михайлович, сын знамени­того враждой к Дмитрию Донскому князя Михаила Александровича. «Сам бо Едигей князь ко граду Моск­ве не приступаше, не посылаше, но хотяше зимовати и всячески взяти ю и гордяше и превъзносяшеся много, и посла во Тверь к великому князю Ивану Михайловичу Тферскому царевича Булата, да князя Ерикли Гоердея,веля ему часа того быти на Москву с пушками, и с тю­фяки, и с пищалями, и с самострелы» («Повесть о на­шествии Едигея»).

И здесь расчеты Едигея не оправдались. Времена, когда по призыву Орды русские князья с легкостью поднимались один на другого, миновали. Иван Михай­лович тверской Едигею на помощь не выступил.

Но тут еще одна новость в ордыно-русских взаимо­отношениях. Василий Дмитриевич сумел поднять про­тив хана Булат-Султана, ставленника Едигея, ордын­ских царевичей. В Орде началась междоусобица, и Едигей, сняв осаду Москвы, поспешил в Орду.

Урон, нанесенный его нашествием, был значителен, но политического выигрыша Едигей не достиг. С наше­ствием Едигея связывают уход князя Свидригайла в Литву. Летописцы отметили: князь Свидригайло «от Едигеевых татар утомился зело» и потому покинул Ве­ликое Владимирское княжение. Это событие ослабило Великое Владимирское княжение, возвращение же Свидригайла в Литву вновь усилило Витовта и Ягайла.

Похожие записи.

www.viewmap.org

День в Русской истории. Нашествие хана Едигея — Славянская культура

Сегодня, в день нашествия в Московскую землю ордынского хана Едигея, мы вспоминаем писателя Д.И.Фонвизина ...

Великий Князь Василий I Дмитриевич В этот день 1408 года ордынский хан Едигей вторгся с войском на Русскую землю. Услышав об этом, сын св. блгв. Великого князя Дмитрия Донского - Великий князь Василий Дмитриевич, как сообщает «Повесть о нашествии Едигея», «опечален был горем, грехов ради наших постигшим Русь: ведь вначале беззаконные измаилтяне ложный мирный договор заключили с нашими русскими князьями и прежде всего с Великим князем Василием Дмитриевичем, обманчиво мирясь с ним, ибо никогда не говорят христианам истины. Если их немного, то князей наших обманом и злокозненно почестями окружают, и дарами наделяют, и тем злой умысел свой скрывают, и с князьями нашими прочный мир заключить обещают, и пронырством таким ближних от согласия отлучают, и междоусобную вражду меж нами разжигают. И в этой розни нашей сами тайно обманывают нас, становятся для православного люда кровожадными волками, подстрекательством отца их сатаны».

Нашествие Едигея на Москву явилось для Василия Дмитриевича полной неожиданностью: лукавый ордынский хан Едигей заключил с ним в 1406 г. мирный договор, обещал ему поддержку в конфликте с тестем, великим князем Литовским Витовтом, а в результате разжег между ними вражду и вверг их в трехлетнюю войну. Воспользовавшись утомленностью московского войска, Едигей пошел на Русь.

Несметные полчища Едигея заполонили Русскую землю: пылали городские посады, в огне гибли «чудные церкви, созидаемые веками», метались в страхе и отчаянии люди, а ордынцы их убивали и уводили в плен. Были захвачены и сожжены Переяславль, Ростов, Нижний Новгород, Городец, осаждена Москва. Однако взять Москву Едигею не удалось. Вознамерившийся было зимовать под стенами Москвы, он вынужден был поспешно снять осаду - в Орде назревала очередная «замятня» (междоусобица).

Владимирская икона Божией МатериКак писал летописец, Москва была спасена от вражеского нашествия Божьим промыслом и помощью находящейся в ней иконы Владимирской Богоматери, которая и привела в страх и трепет гордого «агарянина». «И взмолились все люди к Богу, низко кланяясь и говоря: "Не предай зверям души рабов твоих, Владыко! Если мы и согрешили перед Тобой, то во Имя Твое святое пощади нас, Господи!» И, взирая со слезами на животворящую икону Пречистой Богоматери, горько восклицали так: «О постоянная заступница наша, не предай же нас и теперь в руки врагов наших!» И милосердный Человеколюбец, еще не совсем разгневавшийся, увидев печаль людей своих и слезы их покаяния, утешает их вскоре, памятуя о милости к стаду своему. Величавого и гордого агарянина Едигея устрашил, навел на измаилтянина трепет перед своей всевышней и карающей десницей. И агарянин, который похвалялся пробыть в православной земле долгое время и обещал зазимовать, вдруг, забеспокоившись, внезапно снялся с места и, не желая медлить ни единого дня, сказал дружине: "Или царство наше захватит другой, или Василий соберется на нас", - такая мысль смутила агарянина. Быстро посылает он к городу, сам прося мира: и как захотели горожане, так и замирился с ними окаянный Едигей и отошел».

Д.И.ФонвизинСегодня мы также вспоминаем писателя Дениса Ивановича Фонвизина (1744/1745-1792). Он происходил из рыцарского рода, вышедшего из Ливонии при Иване Грозном, давшего России несколько поколений служилых дворян. Сын Ивана Андреевича Фонвизина, образ которого позже воплотил в своем любимом герое «Стародуме» в своем произведении «Недоросль».

Учился в дворянской гимназии при Московском университете, затем - на философском факультете университета. В 1760 г. в числе лучших гимназистов Фонвизин и его брат Павел прибыли в Петербург. Здесь он познакомился с М.В.Ломоносовым. Одновременно с переводами стали появляться и оригинальные произведения Фонвизина, окрашенные в резко сатирические тона. Фонвизин находился под сильнейшим воздействием французской просветительской мысли от Вольтера до Гельвеция.

Литературные занятия Фонвизина оказали ему помощь и в его служебной карьере. Обратил на себя внимание его перевод трагедии Вольтера и в 1763 г. Фонвизин, служивший тогда переводчиком в иностранной коллегии, был назначен состоять при уже известном тогда кабинет-министре Елагине, под началом которого служил и Лукин. Еще большим успехом пользовалась его комедия «Бригадир», для прочтения которой самой Императрице Екатерине II, автор был приглашен в Петербург. Одним из лучших произведений русской публицистики является «Рассуждение о непременных государственных законах» (конец 1782 - начало 1783 гг.). Предназначалось оно для воспитанника Никиты Панина - будущего Императора Павла Петровича. Говоря о крепостном праве, Фонвизин считает необходимым не уничтожение его, а введение в «пределы умеренности». Его пугала возможность новой пугачевщины, необходимо пойти на уступки, чтобы избегнуть дальнейших потрясений. Отсюда основное требование - введение «фундаментальных законов», соблюдение которых необходимо и для монарха. Наиболее впечатляющим является нарисованная писателем-сатириком картина современной ему действительности: безграничный произвол, охвативший все органы государственного управления.

В комедии «Бригадир» действуют две семьи провинциальных помещиков. Образ Ивана, сына бригадира, неистового галломана, занимает центральное место. Фонвизин показывает, как паразитические условия существования помещиков воспитывают не только тупого, невежественного и жестокого тунеядца, но и холодного, расчетливого эгоиста, циника и развратника, ярого ненавистника Отечества, бездушное существо, не знающее рода и племени.

Пушкин очень высоко ценил веселость и крайне сожалел, что в русской литературе так мало истинно веселых сочинений. Вот почему он с любовью отметил эту особенность дарования Фонвизина, указав на прямую преемственность драматургии Фонвизина и Н.В.Гоголя.

В 1781 г. Фонвизин написал свое самое значительное произведение - комедию «Недоросль», в которой изобразил жизнь в доме помещиков Простаковых с ее нелепыми обычаями как систему отношений, основанных на крепостничестве, показал отрицательное влияние крепостничества на формирование личности.

Сегодня мы также вспоминаем: Дмитрия Николаевича Медведева (1898-1954), одного из руководителей партизанского движения, Героя Советского Союза, писателя («Сильные духом»), и Андрея Дмитриевича Сахарова (1921-1989), физика, отца советской водородной бомбы, одного из лидеров диссидентского движения в СССР.

В этот день погиб Нельсон Георгиевич Степанян (1913-1944), подполковник, дважды Герой Советского Союза (1942 и 1945, посмертно).

1982 просмотра0 комментариев

slavyanskaya-kultura.ru

Сказание о нашествии Едигея — Библиотека — Церковно-Научный Центр "Православная Энциклопедия"

Памятник древнерусской литературы XV века. Приводится в переводе на современный язык. К оглавлению

О Едигее, князе Ордынском, который разорил Московскую землю

В год 6917 (1408)

Той же зимой некий князь ордынский именем Едигей по повелению царя Булата пришел с войском на Русскую землю, а с ним четыре царевича и много татарских князей. Вот имена их: Бучак-царевич, Тегриберди-царевич, Алтамырь-царевич, Булат-царевич, князь великий Едигей, князь Махмет, Юсуп Сюлименев-сын, князь Тегиня Шихов-сын, князь Сарай Урусахов-сын, князь Ибрагим Темирязев-сын, князь Якши-бей Едигеев-сын, князь Сеит-Али-бей, князь Бурнак, князь Ерыкли Бердей.

Услышав об этом, великий князь Василий Дмитриевич опечален был горем, грехов ради наших постигшим Русь: ведь вначале беззаконные измаилтяне ложный мирный договор заключили с нашими русскими князьями и прежде всего с великим князем Василием Дмитриевичем, обманчиво мирясь с ним, ибо никогда не говорят христианам истины. Если их немного, то князей наших обманом и злокозненно почестями окружают, и дарами наделяют, и тем злой умысел свой скрывают, и с князьями нашими прочный мир заключить обещают, и пронырством таким ближних от согласия отлучают, и междоусобную вражду меж нами разжигают. И в этой розни нашей сами тайно обманывают нас, становятся для православного люда кровожадными волками, подстрекательством отца их сатаны.

Так и ныне, в дни наши, случилось. Когда боголюбивый и православный самодержец великий князь Василий Дмитриевич владел русским престолом, тогда и христиане благоденствовали в державе его, и земля Русская, миром украшаемая и добротами этими преисполненная, процветала. Коварные же измаилтяне не могли без зависти видеть проявления к христианам стольких милостей бога-человеколюбца. Поджигаемые завистью, не в состоянии терпеливо смотреть на изобилие Русской земли и христианское благоденствие, много раз покушались они прийти уничтожить величие этой красоты и обесславить христиан; ради этого и ложный мир с нашими князьями заключили. Лишь благодаря заступничеству пречистой богоматери не могли пойти на нас. Когда же заступница-воевода наша избавляет нас, тогда мы обещаем отказаться от многих дурных греховных обычаев, а потом, забывшись, вновь от правды отходим, оказываемся под властью наших прегрешений. За это и наказывает нас господь бог, жезлом посекая наши беззакония, — по словам пророка. Неверные же агаряне всегда по-волчьи подстерегают нас, коварно мирясь с нами. Когда же наши князья, ожидая от них прочного мира, забывают о предосторожности, тогда они, выбрав пагубное время, осуществляют злой замысел. К великому же князю Василию более всех князей проявили свою коварную благосклонность.

В свое время некто из них, Едигей именем, князь измаилтянский, самый великий из всех князей ордынских, который всем царством один правил и по своей воле сажал на царство кого хотел,—этот лукавый Едигей стяжал у Василия большую любовь и высокую честь ему воздавал, многими дарами его почитал, и — более того — именовал его своим любимым сыном, и много всего обещал ему, а прибывавших от Василия послов отпускал с честью, постоянно поддерживая с Василием коварный мир.

В эту же пору случилось так, что великий князь Василий рассорился с тестем своим великим князем Витовтом из-за каких-то дел о земле, что в обычае было меж княжествами, ибо тогда Витовт владел всей Киевской и Литовской землей. Великий же князь Василий обо всех обидах от Витовта поведал по любви Едигею. Услышав о том, враждолюбец Едигей возликовал сердцем пуще кровожадного зверя, еще больше разжигая в них гнев: послал он Василию большое войско в помощь, обещая ему: «Пусть и другие узнают о нашем с тобою согласии и будут с тобою кроткими, ибо я, с моим царством, помогаю тебе, и из-за этого убоятся тебя». Также послал он с некими краткими и лживыми советами и к Витовту, повелевая держать их втайне, и называл его своим другом. И так, запутывая их, посеял между ними вражду, злокозненно помышляя, что они, начав битву, погубят свои войска. Если же между ними не будет битвы, даже и тогда, сходясь друг с другом, воюя и расходясь врозь, все равно истощат силы.

И путем такого заговора враждолюбец окаянный Едигей подготавливал себе удобное время для злого начинания. И достиг своего, окаянный, — вспыхнула рознь меж князьями и начала воевать Русь и Литва. И воевали три года. И когда сошлись друг с другом на Плаве, тогда и татары подошли к Плаве на помощь Руси. Старцы же этого не похвалили, говоря: «Хорошо ли решение наших молодых бояр, что привели половцев на помощь? Не потому ли и прежде случались беды с Киевом и Черниговым, которые, враждуя между собою, вставали брат на брата, призывая половцев на помощь, и, нанимая их, платили серебром своей земли. А поовцы, высмотрев устроение русского войска, после этого их же самих побеждали. Не будет ли и сейчас то во вред земле нашей на будущие времена, что измаилтяне высмотрят нашу землю, а потом прийдут на нас! Да не сбудется это!»

Князья же, истомив войска, заключили перемирие, но гнев их, несмотря на то, что оба испытали много страданий, не утишился. Не было в то время на Москве старых бояр, и молодые обо всем совещались, потому многое у них было не по установленному чину. Едигей же, радуясь гибели людей и кровопролитию, побуждал к окончательной ссоре и послал на помощь к Василию небольшое войско из неких окраинных татар. Только по названию, что помощь! Зная, что оба, являясь родственниками, не очень-то хотят войны, он посылал татар только для того, чтобы задержать заключение мира, да еще для того, чтобы татары высмотрели воинское устроение русских. Татары приметили, что русские не склонны к кровопролитию, но, будучи миролюбцами, ожидают справедливого договора, и обо всем этом сообщили Еднгею. Едигей же, узнав, стал готовиться к походу на Русь.

А в это время великий князь Свидригайло Ольгердович прислал в Москву к великому князю Василию Дмитриевичу послов, желая быть с ним воедино против Витовта. Свидригайло был верою лях, но на войне муж храбрый, доблестный в битве. За это и призвали его на Москву и дали ему многие города, едва ли не половину великого княжества Московского. Дали ему и прославленный Владимир, столицу Русской земли и град пречистой богоматери, в котором великие русские князья принимают первопоставление и престол земли Русской; тот, кто именуется «великим князем», тут и принимает первые почести. В нем же — и чудная великая православная соборная церковь пречистой Богоматери, честь и слава христиан, живущих по всей вселенной, источник и корень нашего благочестия; именуется она Златоверхой, ибо имеет пять золотых куполов. В ней же — чудотворная икона Пречистой, которая реки исцеления источает, устрашая поганых.

И такого города не помиловали москвичи, отдали во владение ляхам!

Этого старцы не одобрили, сказав: «Может ли быть хорошим то, чего в наши дни не бывало и в древности не слыхано, чтоб столько городов дать князю, пришельцу в нашу землю, а главное столицу Русской земли, прославленный Владимир, мать городов?!»

Свидригайло же, гордый лях, никогда и не побывал в столь почитаемой церкви пречистой Богоматери. Потому-то и постигли нас многие беды: храбрые стали хуже жен и боязливее детей; пропала у сильного сила, по пророку: «И стрелы младенцев разили их, а ноги мужей показали силу только в бегстве».

Когда на исходе был третий год раздора Руси с Литвой, те и другие, русские и литовцы, подошли к Угре. Немного времени постояли, и примирились великий князь Василий с тестем своим великим князем Витовтом, заключили такой же, как и первоначально, мир и разошлись каждый восвояси. Татары же, которые кочевали неподалеку, как увидели, что войска разошлись обессилившие, обо всем этом сообщили Едигею. Коварный же Едигей, который некогда именовал себя отцом Василия, но, таясь, носил в своих устах змеиный яд, ненависть скрывал под личиной любви к Василию, называя его своим сыном, выбрал самую пору: не с добром — со смертью спешил на русское, только что распущенное, утомленное войско. Следует это хорошо уразуметь и запомнить тем, кто впредь захочет заключить мир с иноплеменниками.

Едигей же, под видом старой дружбы, посылает к Василию впереди себя с такими речами: «Да будет тебе известно, Василий, — это царь идет на Витовта мстить за то, что тот учинил твоей земле. Ты же воздай царю честь, и если не сам, то сына своего пошли к царю, или брата, или кого-нибудь из вельмож, ничего не боясь». Так жаждущий крови Едигей хитрил, чтобы против него не собрали даже небольшого войска, а сам в это время неустанно приближался. Когда же посол Едигея пришел на Москву и изрек это, князь и все люди были в недоумении, искренние ли это вести или обман. Поэтому и не собирали воинов, а отпустили к Едигею одного из вельмож, именем Юрия, дав ему дружину: при встрече с неприятелем пусть тут же отошлет ее назад. Но Едигей захватил Юрия и пошел еще быстрее.

А на Москве от Юрия ждали вестей. Но вот вскоре кто-то, быстро примчавшись, поведал, что враг уже вблизи города. Не успел Василий собрать и небольшой дружины, как город был осажден; он оставил в нем своего дядю, князя Владимира, и брата, князя Андрея, и воевод, а сам с княгинею и с детьми уехал в Кострому. И город пришел в страшное смятение. И побежали люди, забывая и об имуществе, и обо всем на свете. И поднялась в людях злоба, и начались грабежи.

Велено было сжечь городские посады. Горестно было смотреть, как чудные церкви, созидаемые веками и своим возвышенным положением придававшие красоту и величие городу, в одно мгновение исчезали в пламени, как величие и красоту Москвы и чудные храмы поглощает огонь.

Это было страшное время,— люди метались и кричали, и гремело, вздымаясь в воздух, огромное пламя, а город окружали полки нечестивых иноплеменников. И вот тогда, в пятницу, когда день уже клонился к вечеру, начали появляться полки поганых, разбивая станы в поле около города. Не посмели они стать близ города из-за городских орудий и стрельбы с городских стен, а расположились в селе Коломенском. И когда все это увидели люди, пришли в ужас; не было никого, кто бы мог противостоять врагу, а воины были распущены. И поганые жестоко расправлялись с христианами: одних посекали, а других уводили в плен. Так погибло бесчисленное множество людей: за умножение грехов наших смирил нас господь бог перед врагами нашими. Если где-либо появится хотя бы один татарин, то многие наши не смеют ему противиться, а если их двое или трое, то многие русские, бросая жен и детей, обращаются в бегство.

Так, казня нас, господь смирил гордыню нашу. Так сбылось над людьми прежде бывшее знамение, когда в Коломне от иконы потекла кровь. Многое завоевали распущенные Едигеем измаилитяне: город Переяславль Великий сожгли и Ростов, а также разгромили и сожгли весь Нижний Новгород и Городец и взяли многие волости. И множество людей погибло, а иные от холода поумирали, ибо тогда, на погибель христианам, зима была лютая и стужа превеликая.

Тогда-то храбрые наши ляхи, которые горделиво владели градом пречистой богоматери, и показали, что их мужественные ноги сильны только в беге, мало того — среди них были еще и грабители и губители душ, а с иноплеменниками они ни разу и не сразились: «Сломилось оружие их, и щит гордых сожжен огнем», - по словам пророка.

Когда прошло двадцать дней с тех пор, как агарянин Едигей осадил славный град Москву, возомнил он о своем величии и надумал тут зимовать. И много дней гордился, окаянный, что покорил и опустошил все окружающие Москву города. Только один город был храним богом по молитвам пречистой его матери и ради ее животворящей иконы и архиепископа Петра. Люди, бывшие в городе в великом бедствии, впали в глубокое уныние, видя, что им никто не помогает и что от людей им нечего ждать спасения, и вспомнили Давида, который писал так: «Лучше уповать на господа, чем уповать на князя; лучше надеяться на бога, чем надеяться на человека».

И взмолились все люди к богу, низко кланяясь и говоря: «Не предай зверям души рабов твоих, владыко! Если мы и согрешили перед тобой, то во имя твое святое пощади нас, господи!» И, взирая со слезами на животворящую икону пречистой Богоматери, горько восклицали так: «О постоянная заступница наша, не предай же нас и теперь в руки врагов наших!» И милосердный человеколюбец, еще не совсем разгневавшийся, увидев печаль людей своих и слезы их покаяния, утешает их вскоре, памятуя о милости к стаду своему:

величавого и гордого агарянина Едигея устрашил, навел на измаилтянина трепет перед своей всевышней и карающей десницей. И агарянин, который похвалялся пробыть в православной земле долгое время и обещал зазимовать, вдруг, забеспокоившись, внезапно снялся с места и, не желая медлить ни единого дня, сказал дружине: «Или царство наше захватит другой, или Василий соберется на нас», — такая мысль смутила агарянина. Быстро посылает он к городу, сам прося мира: и как захотели горожане, так и замирился с ними окаянный Едигей и отошел.

Взирайте на человеколюбца и разумейте высшее и устрашающее его могущество! Хотя и бывает пора, когда он попустительствует врагам нашим, карами смиряя грехи наши, но милости своей совсем нас не лишает: если и пожрет нас вепрь лесной или иной кто дикий уничтожит нас, но корень благочестия не вырвать.

В Тверском княжестве взяли Клинскую волость, что приписана к церкви святого Спаса, и убили множество людей, а других увели в плен.

В этот же год была большая дороговизна на всякую пищу. Многие христиане умерли от голода, а продавцы хлеба обогатились.

И хотя все это написанное кому-то покажется неугодным из за того, что мы так много высказали против неблагочестия, случившегося на нашей земле, но мы, не оскорбляясь и не ожидая вашего почитания, поступаем так же, как Начальная киевская летопись, которая, ничего не тая, описывает все бренное земное. Да и наши первые властители, не гневясь, повелевали описывать все происходящее, доброе и худое, что и другим после них образцом будет; таким был при Владимире Мономахе великий Сильвестр Выдубицкий, писавший без прикрас и скончавшийся в почете. И мы этому учимся — не проходить мимо всего того, что случилось в наши дни, чтобы властители наши, узнав об этом, внимали бы таким делам: пусть молодые почитают старцев и одни, без опытнейших старцев, ни в каком земском правлении не самочинствуют, ибо «красота града есть старчество». Как гласит Писание: «Спроси у отца своего, и он возвестит тебе, и старцев твоих, и они скажут тебе». К тому же еще пусть блюдут и пророка, как в Иерусалиме называли старца за то, что он был советником.

По материалам сайта http://oldrus.by.ru

www.sedmitza.ru