Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 2

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: flag in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: adsense7 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 39

Notice: Undefined variable: adsense6 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 40
Кошкин танкостроитель. Создатель бронированной легенды: Михаил Ильич Кошкин

Создатель бронированной легенды: Михаил Ильич Кошкин. Кошкин танкостроитель


Кошкин, Михаил Ильич — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Кошкин.

Михаи́л Ильи́ч Ко́шкин (21 ноября [3 декабря] 1898, село Брынчаги, Ярославская губерния[1] — 26 сентября 1940, дом отдыха Занки, Харьковская область) — советский инженер-конструктор, начальник КБ танкостроения Харьковского завода, создатель и первый главный конструктор танка Т-34. Герой Социалистического Труда. Лауреат Сталинской премии.

Биография

Ранние годы

Родился 21 ноября (3 декабря) 1898 год в селе Брынчаги Угличского уезда Ярославской губернии[1]. Семья жила бедно, земли было мало, и отец вынужден был заниматься отхожими промыслами. В 1905 году, работая на лесозаготовках, он надорвался и умер, оставив жену и троих малолетних детей. Из-за бедности мать Михаила идет батрачить, а он, окончив в 10 летнем возрасте 3 класса церковно-приходской школы, уезжает на заработки в Москву, где устраивается на кондитерскую фабрику и за 8 лет работы проходит путь от ученика пекаря до рабочего по обслуживанию карамельных автоматов.[2]

Служба в армии

В начале 1917 года, перед Февральской революцией, Михаил Кошкин призывается в Русскую императорскую армию, попадает на Западный фронт где воюет в составе 58-го пехотного полка. В августе 1917 года, после ранения, направляется на лечение в Москву после чего получает отпуск и, в конце 1917 года, демобилизуется из армии.

15 апреля 1918 года добровольцем уходит в сформированный в Москве железнодорожный отряд Красной Армии. Участвует в боях на фронтах Гражданской войны и в отражении Иностранной военной интервенции в России. До 1919 года воюет под Царицыном, затем переведён в Петроград в 3-й железнодорожный батальон, который перебрасывается на Северный фронт где воюет против английских интервентов и принимает участие во взятии Архангельска. Там же, вероятнее всего, впервые знакомится с бронетехникой: бронепоездами Красной Армии и английскими танками «Рикардо» Mark V, которые использовались интервентами на этом участке фронта[3].

После ликвидации Архангельского фронта 3-й железнодорожный батальон перебрасывается на Польский фронт, но Михаил Кошкин по дороге заболел тифом и был снят с эшелона затем направлен в Киев, на Южный фронт, в 3-ю железнодорожную бригаду, которая занимается восстановлением ж/д пути и мостов в полосе наступления.

Летом 1921 года железнодорожная бригада расформироввывается и Михаил Кошкин заканчивает армейскую службу.

Партийная карьера в ВКП(б)

В 1919 году, на Северном фронте, вступает в члены РКП(б), выбран секретарем партячейки 3-й железнодорожной бригады. После окончания службы в 1921 году с отличием оканчивает военно-политические курсы в Харькове после которых, командируется на учёбу в Москву в Коммунистический университет им. Я. М. Свердлова. Во время учёбы лично знакомится с С. М. Кировым и Серго Орджоникидже[4].

После окончания университета командируется в город Вятка (г. Киров), где с 1924 по 1925 годы успешно руководит кондитерской фабрикой. В 1925-1926 годы — заведующий агитационно-пропагандистского (по другим данным — промышленного[2]) отдела 2-го райкома ВКП(б). С 1926 по 1928 годы — заведет Губсовпартшколой. С 1928 года — заместитель заведующего, а с июля 1928 по август 1929 года — заведующий агитационно-пропагандистским отделом Губкома ВКП(б)[5] г. Вятка.

В Вятке Михаил Кошкин женится на служащей Губпотребсоюза Вере Катаевой, рождается дочь Лиза[6].

Михаила Кошкина могла ждать блестящая партийная карьера однако он отправляет письмо Сергею Кирову с просьбой оказать содействие в получении технического образования и в 1929 году получает вызов в Ленинград.

Начало конструкторской деятельности

В 1929 году, в 30-летнем возрасте, в числе «парттысячников», Михаил Кошкин зачислен в Ленинградский технологический институт однако тема обучения ему кажется неинтересной и он добивается перевода на машиностроительный факультет, менее престижного на то время, Ленинградского политехнического института.

В 1934 году защищает диплом по специальности «инженер-механик по конструированию автомобилей и тракторов», тема дипломной работы «Коробка переменных передач среднего танка». Преддипломную практику проходит в ОКБ при Ленинградском заводе опытного машиностроения № 185. Спроектированную КПП решено установить на опытный колесно-гусеничный танк Т-29. Производственную практику проходил на Нижегородском автомобильном заводе имени В. М. Молотова (сейчас ГАЗ) в должности мастера дефектного отдела, зарекомендовал себя способным специалистом, руководство завода направило ходатайство в Наркомат тяжелой промышленности с просьбой направить Михаила Кошкина после окончания обучения на своё предприятие, однако он добивается продолжения работы в танковом КБ.

С 1934 года, 2,5 года трудится в КБ Ленинградского завода им. С. М. Кирова. С должности рядового конструктора дошел до заместителя начальника КБ. В это время КБ работает над танками Т-29 и Т-46-1, которые представляют собой модернизацию серийных Т-28 и Т-26 с переводом их на колесно-гусеничный ход. Работа проведена успешно, хотя впоследствии оказалось что танки бесперспективны (чрезмерная сложность и высокая стоимость показала невозможность их серийного производства).

11 апреля 1936 года М И.Кошкин, в числе других конструкторов, «За отличную работу в области машиностроения» награждается орденом Красной Звезды.

  • Ошибка создания миниатюры: Файл не найден

    Кошкин (справа) в Крыму.

  • Ошибка создания миниатюры: Файл не найден

    Кошкин (справа) в Вятке.

Харьков

28 декабря 1936 года, приказом Наркома тяжелой промышленности Г. К. Орджоникидзе, М. И. Кошкин направлен в Харьков на Харьковский паровозостроительный завод им. Коминтерна (№ 183) на место руководителя танкового КБ-190. Завод выпускает легкие колесно-гусеничные быстроходные танки серии «БТ», которые, наряду с легким танком Т-26 Кировского завода, составляют основу бронетанковых войск РККА.

Начало работы. КБ-190. Кризис танкостроения.

К приходу Кошкина на заводе сложилась напряженная обстановка, сложность в эксплуатации и технические недоработки БТ-7 стали причиной конфликта между автобронетанковым ведомством РККА и заводом, идет расследование по делу о поставке в войска 687 танков с недоработанной КПП, завод, в свою очередь, обвиняет военных в неправильной эксплуатации техники. Предыдущий начальник КБ-190 Афанасий Фирсов, отстранен от руководства и работает рядовым конструктором, бюро временно возглавляет Николай Кучеренко[7].

Задачей КБ-190 является обеспечение производства и модернизация БТ-7. 48 конструкторов перегружены работой, в плане на 1937 год силы распределены по 14 направлениям в числе которых установка на БТ-7 новейшего дизельного двигателя В-2 (БТ-7М, А-8), САУ на базе танка, разработка новых — БТ-9 (заказ АБТУ) и БТ-ИС (проект на основе работ группы Цыганова переданный с танкоремонтного завода № 48). Условия и сроки жесткие, по словам Афанасия Фирсова: «Мы между Сциллой и Харибдой. Сдадим сырой танк — жди беды. А не сдадим — головы полетят»[8]. В марте 37 года Афанасий Фирсов был арестован.

Одновременно назревает общий кризис танкостроения вызванный появлением нового вида оружия — противотанковой пушки. Гражданская война в Испании с участием легкобронированных БТ-7, Т-26 показала их высокую уязвимость для огня артиллерии и даже крупнокалиберных пулеметов. А так как эти танки являлись основными в Красной Армии это означало, по сути, необходимость срочной замены всего танкового парка. Проблема усугубляласть тем, что в СССР, на этот момент, моделей танков с противоснарядным бронированием готовых к массовому производству не было. В то же время колесно-гусеничная схема Уолтера Кристи, положенная в основу танков БТ, достигла предела модернизации. Противоснарядное бронирование неизбежно увеличивало массу машины при которой трансмиссия БТ-7 не выдерживала нагрузок а колесный ход становился невозможным из-за повышенного давления катков-колес на грунт. В БТ-9 и БТ-ИС предпринималась попытка решить проблему колесного хода усложнением трансмиссии, сделав ведущими не одну, как у БТ-7, а 3 пары задних колес, дополнительно пытались осуществить возможность движения на одной гусенице и колесах с разных сторон (т. н. синхронизированный ход), это ещё более усложняло задачу и делало танк довольно трудоемким и дорогим в производстве.

7 мая 1937 года Кошкин, предлагает объединить схожие проекты БТ-9 и БТ-ИС (БТ-7-Б-ИС) с целью экономии сил, предложение поддерживает 8-е Главное управление НКОП которому подчинен завод № 183. Поскольку тактико-технические требования (ТТТ) на объединенный проект выдвинуты не были, КБ получает определенную свободу действий, однако чиновников АБТУ инициатива Кошкина не устраивает:

«… Предъявленный проект имел грубейшие ошибки, вследствие чего был забракован. Проект даёт новую машину с уширенным корпусом, новой ходовой частью и т. д. По существу это не БТ-9, так как совершенно не соответствует ТТТ АБТУ на БТ-9 и не БТ-7ИС, ибо меняется корпус, радиаторы, колёса и т. д. Причём проектирование изначально подчинено только удобству производства и коммерческим соображениям и проводится без ТТТ…»</div>

— Докладная записка инспектора АБТУ Сапрыгина о состоянии дел на заводе № 183 зам. начальнику АБТУ Густаву Бокису (20 августа 1937 г.) </small>

[9].

Инспектор Сапрыгин также обвиняет Михаила Кошкина в попытке срыва работы конструктора Адольфа Дика, направленного на завод от АБТУ летом 1937 года с целью разработки вариантов эскизного проекта танка БТ-ИС.

28 сентября 1937 года на завод приходит директива 8-го Главного управления НКОП, об организации особого конструкторского бюро (ОКБ). Перед ОКБ ставится цель спроектировать и к 1939 году подготовить серийное произовдство быстроходных колесно-гусеничных танков с синхронизированным ходом. Начальником ОКБ назначен воен-инженер 3-го ранга, адъюнкт Военной академии механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина (ВАММ) Адольф Дик, от ВАММ в ОКБ прикомандированы несколько инженеров и 41 слушатель-дипломник, от завода в ОКБ переведен 21 конструктор. Завод обязуют выполнять все работы связанные с ОКБ во внеочередном порядке[7]. В результате этого КБ-190 Кошкина было практически обескровлено, из 48 человек в ОКБ переведены 19 лучших конструкторов его отдела.

13 октября 1937 года Автобронетанковое управление РККА (АБТУ) выдало заводу № 183 (ХПЗ) тактико-технические требования на новый танк БТ-20 (заводской индекс А-20) но, в конце октября, прибывшая на завод комиссия констатировала что ОКБ с работой не справляется, Адольф Дик был арестован, обвинён в срыве правительственного задания и осуждён на 20 лет лагерей[7][10]. Вклад А. Дика, недолго занимавшегося в КБ вопросами подвижности танка, в создание будущего танка Т-34 заключался в важной для ходовой части идее установки на борт ещё одного опорного катка и наклонного расположения пружин подвески[11]. ОКБ было расформировано, вскоре был арестован и начальник АБТУ Густав Бокис, административное давление со стороны военных временно ослабевает и в начале ноября, с целью продолжения работы над БТ-20, Кошкин формирует новое КБ-24 а руководство КБ-190 вновь переходит к Николаю Кучеренко.

КБ-24, проект А-32.

КБ-24 формировалось на добровольных началах, в него вошел 21 человек из КБ-190 и КБ-35 завода, при приеме Кошкин беседовал с каждым лично, его заместителем стал Александр Морозов[12]. Поскольку подбору работников М. И. Кошкин и А. А. Морозов уделили особое внимание вскоре появился монолитный коллектив, в котором царил дух творчества и товарищества. Были назанчены руководители групп по проектированию основных узлов будущей машины и КБ сразу приступило к работе[13].

В марте 1938 года утверждается эскизный проект БТ-20 (А-20). Однако, несмотря на новизну, по боевым качествам он мало отличался от БТ-7, вооружение (45 мм пушка 20-К) осталось прежним, увеличение толщины брони до 20 мм не обеспечивало надежную защиту от противотанковой артиллерии. Кошкин и его помощники загорелись «гусеничным» вариантом, который мог упростить конструкцию и позволял значительно усилить броню и вооружение за счет экономии и увеличения веса.

28 апреля 1938 года Кошкин в Москве на совещании Народного Комиссариата обороны (НКО) добивается разрешения изготовить и испытать наряду с колёсно-гусеничным А-20 (как и предполагалось изначальным заданием), чисто гусеничный танк, получивший индекс А-32. Кошкина поддержал Сталин предложив не ограничивать инициативу завода.

Срочная разработка чертежей обоих танков потребовала сотен людей, поэтому в начале 1939 года все танковые КБ завода (КБ-24, КБ-190 и КБ-35) были объединены в КБ-520, одновременно произошло объединение опытных цехов в единый цех, тесно связанный с КБ. Михаил Кошкин был назанчен главным конструктором, его заместителями А. А. Морозов, Н. А. Кучеренко, А. В. Колесников и В. М. Дорошенко[13].

Создание T-34

В середине 1939 года в Харькове Кошкин представил опытные образцы А-20 и А-32. При испытаниях Государственная Комиссия отметила, что оба танка «по прочности и надежности выше всех опытных образцов, выпускаемых ранее». Колесно-гусеничный А-20 показывал большую скорость и тактическую подвижность, А-32 лучшую проходимость и бронезащиту, имея резервы по её усилению (обе машины изготавливались в одинаковом весе и изначально позиционировались как легкие танки), но ни одному из них долгое время не было отдано предпочтение, споры между противниками и сторонниками колесно-гусеничного движителя продолжались. В КБ работа велась над обеими машинами параллельно.

В сентябре 1939 года, в Кубинке А-20 и А-32 (Т-32), вместе с перспективными танками других заводов, повторно были показаны госкомиссии. Показ прошел с большим успехом, Т-32 произвел впечатление на присутствующих необычно красивой формой и отличными ходовыми качествами[14]. При этом Кошкин уже представил обновленный А-32 с 76,2 мм пушкой Л-10, получивший индекс Т-32. На последовавшем совещании он вновь активно выступает за Т-32, позиционируя его уже как средний танк, на замену устаревшему Т-28, особо отмечая его простоту и большие резервы по дальнейшему улучшению предлагая составить график запуска машины в серийное производство[15]. Военные чиновники опять ни одному из танков не отдали предпочтение, рассматривая вопрос об одновременном производстве А-20 и Т-32.

Начавшаяся Советско-финская война (1939—1940) снова показала плохую оснащенность РККА танками с мощным вооружением и бронезащитой. Совершенствование Т-32 активизировалось, были проведены испытания с дополнительной нагрузкой, имитирующей увеличение толщины брони до 45 мм, которые прошли успешно и будущий танк формально приняли на вооружение до изготовления опытного образца под индексом Т-34. Кошкин и конструкторы его КБ работают напряженно, целыми днями пропадая на работе. Объём работ был значительным, в результате всех модернизаций масса возросла на 6 тонн, усилен гусеничный движитель, увеличились габариты, перерасчет конструкции и чертежи делались заново.

10 февраля 1940 год изготовлены два первых Т-34 и начаты их испытания. На 17 марта в Москве назначается показ танков членам правительства, с этой целью организуется танкопробег Харьков — Москва. Учитывая важность мероприятия, Михаил Кошкин сам отправляется на новых машинах как ответственный представитель завода. 750 км от Харькова до Москвы и обратно ещё недоработанные танки прошли своим ходом в трудных условиях бездорожья и снежных заносов.

Показ на Ивановской площади Кремля в присутствии всего высшего руководства СССР (И. В. Сталин, М. И. Калинин, В. М. Молотов и К. Е. Ворошилов) и всесторонние стендовые и ходовые испытаниям на танковом полигоне окончательно решили судьбу танка. Т-34 был рекомендован для немедленной постановки на производство.

Последние месяцы жизни

Пробег Харьков — Москва — Харьков подорвал здоровье Михаила Кошкина, простуда и переутомление привели к заболеванию пневмонией. Однако напряжение последних лет не ослабло, организация серийного производства Т-34, значительно отличающегося по конструкции от БТ-7, шла тяжело, требовалась масса текущих доработок, кроме того, в это время в КБ-520 работало над следующей моделью — Т-34М и намечался перспективный танк с поперечным расположением двигателя Т-44.

Вскоре заболевание обострилось и Михаилу Кошкину пришлось удалить одно лёгкое, он был направлен на реабилитационный курс лечения в заводской санаторий «Занки» под Харьковом где скончался 26 сентября 1940 года, за 9 месяцев до начала войны. Главным конструктором и руководителем КБ-520 стал заместитель Кошкина — Александр Морозов.

Михаил Кошкин был похоронен в Харькове на Первом городском кладбище (ныне Молодёжный парк).

До сегодняшнего дня могила не сохранилась. По одним данным она была целенаправленно уничтожена немецкими бомбардировками[16][неавторитетный источник? 2094 дня][17]. По другим данным, гроб с телом Кошкина был кремирован, урна с прахом хранилась в помещениии при городском морге г. Харькова, который и был подвергнут бомбовому удару[2] (что невозможно, так как в то время единственный крематорий в СССР находился в Москве). События происходили в конце 1941 года, на конечной стадии эвакуации ХПЗ в Нижний Тагил и перед захватом города немецкими войсками.

Семья

Жена — Вера Николаевна. Три дочери:

  • Елизавета — учитель географии,
  • Тамара — геолог,
  • Татьяна — преподаватель Харьковского университета.

Награды

Память

Памятники
  • В Харькове, недалеко от проходной завода имени Малышева, в мае 1985 года Михаилу Ильичу Кошкину был торжественно открыт памятник. Также в Харькове в честь Михаила Ильича названа улица.
  • Памятник танку «Т-34», а фактически М. И. Кошкину, установлен на трассе М-8 рядом с указателем поворота на родное село Кошкина Брынчаги в Ярославской области.
  • Памятник М. И. Кошкину, установлен в центре его родной деревни Брынчаги Ярославской области (дом в котором он родился и жил, сгорел во время большого пожара в 1938 году)[3].
  • В Кирове (Вятке) на доме, где жил М. И. Кошкин (ул. Спасская, 31), установлена мемориальная доска.
  • Мемориальная доска установлена в Главном здании СПбГПУ, где учился Михаил Ильич.
  • Мемориальная доска установлена на здании, где жил Михаил Ильич (г. Харьков, ул. Пушкинская, 54/2).
Книги
  • Резник Я. Л. [militera.lib.ru/bio/reznik_jl/ Сотворение брони]. — М.: Воениздат, 1987.
  • Вишняков В. А. [militera.lib.ru/bio/vishnyakov_va_koshkin/index.html Танк, обогнавший время]. — Ради жизни на земле. — М.: ДОСААФ, 1986. — 525 с. — 100 000 экз.
  • Вишняков В. А. Конструкторы. 1989.
  • Брошюра «Михаил Кошкин: уникальные документы, фотографии, факты, воспоминания (к 110-летию со дня рождения)», 2009 г.

Фильмы

В филателии
  • В 1998 году к 100-летию со дня рождения М. И. Кошкина была выпущена Российская почтовая марка с его портретом. На рисунке слева — установленный на постамент танк Т-34. На марке напечатан текст: «М. И. Кошкин. 1898—1940». Стоимость марки — 1 рубль. Рисунок был выполнен Л. Зайцевым.

См. также

Напишите отзыв о статье "Кошкин, Михаил Ильич"

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 Ныне — Переславский район, Ярославская область, Россия.
  2. ↑ 1 2 3 76pz-dmitrshkola.edusite.ru/p5aa1.html История Дмитриевской общеобразовательной школы Переславского МР Ярославской области
  3. ↑ 1 2 [www.konkurs.senat.org/article/130.html Александр Левченко «Он одел солдат в броню»]
  4. ↑ www.molsib.info/content.php?cat_id=28&id=331 Елизавета Кошкина «Отец не стал давать танку своё имя» Еженедельник «Молодость Сибири» № 3(4499) 2007 г.
  5. ↑ Учётная карточка члена ВКП(б) Кошкина М. И. Государственный архив социально-политической истории Кировской области, ф. 4112, оп. 18, д. 36-81-3883, кор. 7.
  6. ↑ [numi.ru/fullview.php?id=60163 Казаков Михаил, «Лучший танк Великой Отечественной войны»]
  7. ↑ 1 2 3 [history.milportal.ru/arxiv/voenno-istoricheskij-zhurnal-2009-g/voenno-istoricheskij-zhurnal-5-2009-g/ «Кому сегодня мешает советская Тридцатьчетврка?»] О. А. Наказной, И. Г. Желтов, А. Г. Солянкин «Военно-исторический журнал» — № 5 — 2009 г.
  8. ↑ [www.rg.ru/2013/07/11/prohorovka.html «Очень красивое творение рук человека»] Елена Василькова, Российская газета (Неделя) N6126 от 11 июля 2013 г.
  9. ↑ «Неизвестный Т-34» И. Желтов, М. Павлов, И. Павлов, А. Сергеев, А. Солянкин, Экспринт 2001.ISBN 5-94038-013-1
  10. ↑ Кавалерчик Б. Ещё раз о Т-34. — Танковый удар. Советские танки в боях 1942—1943: Сборник. М.: Яуза, Эксмо, 2007. — 448 с. ISBN 978-5-699-22807-2
  11. ↑ [www.lgz.ru/article/6282/ Осторожно: «специалисты»!] Л. Васильева-Кучеренко. Литературная газета. 22-28 октября 2008 г. № 43 (6195).
  12. ↑ [www.morozovkmdb.com/rus/body/history4-5.php Харьковское Конструкторское Бюро по Машиностроению (история)]
  13. ↑ 1 2 [armor.kiev.ua/Tanks/WWII/T34/tovictory/?page=6 Яков Баран Так родилась «тридцатьчетверка»] (Т-34 путь к Победе Воспоминания танкостроителей и танкистов К. М. Слободин, В. Д. Листровой Xарьков, Прапор 1985.)
  14. ↑ [armor.kiev.ua/Tanks/WWII/T34/tovictory/?page=31 Александр ВЕТРОВ. Непревзойденная «тридцатьчетверка»] (Т-34 путь к Победе Воспоминания танкостроителей и танкистов К. М. Слободин, В. Д. Листровой Xарьков, Прапор 1985.)
  15. ↑ И. Желтов, А. Макаров «А-34 рождение тридцатьчетверки» Москва, «Тактикал пресс» 2014.
  16. ↑ газета «Вечерний Харьков» — [www.vecherniy.kharkov.ua/ind2.php?Division=history&id=2180 Не осталось даже могилы]
  17. ↑ Документальный фильм [www.youtube.com/watch?v=BSuwhmZ-kWc «Прохоровка. Укрощение „Тигра“»]
  18. ↑ [www.rustrana.ru/print.php?nid=616 История создания среднего танка Т-111]
  19. ↑ 1 2 Кошкин Михаил Ильич — статья из Большой советской энциклопедии.

Ссылки

 [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=9141 Кошкин, Михаил Ильич]. Сайт «Герои Страны».

  • [www.konkurs.senat.org/article/130.html Он одел солдат в броню] — очерк о конструкторе танка Т-34 Михаиле Кошкине
  • [pki.botik.ru/show-section.php?p Статьи о Кошкине]
  • д/ф [www.youtube.com/watch?v=bfbQMepVFgs#t=102 «Крупнейшее танковое сражение Второй мировой. Прохоровка. Укрощение „Тигра“»] (History Channel, 2015)

Отрывок, характеризующий Кошкин, Михаил Ильич

Но он не успел еще сообразить того, что полковник был убит, что кричавший «братцы!» был пленный, что в глазах его был заколон штыком в спину другой солдат. Едва он вбежал в окоп, как худощавый, желтый, с потным лицом человек в синем мундире, со шпагой в руке, набежал на него, крича что то. Пьер, инстинктивно обороняясь от толчка, так как они, не видав, разбежались друг против друга, выставил руки и схватил этого человека (это был французский офицер) одной рукой за плечо, другой за гордо. Офицер, выпустив шпагу, схватил Пьера за шиворот. Несколько секунд они оба испуганными глазами смотрели на чуждые друг другу лица, и оба были в недоумении о том, что они сделали и что им делать. «Я ли взят в плен или он взят в плен мною? – думал каждый из них. Но, очевидно, французский офицер более склонялся к мысли, что в плен взят он, потому что сильная рука Пьера, движимая невольным страхом, все крепче и крепче сжимала его горло. Француз что то хотел сказать, как вдруг над самой головой их низко и страшно просвистело ядро, и Пьеру показалось, что голова французского офицера оторвана: так быстро он согнул ее. Пьер тоже нагнул голову и отпустил руки. Не думая более о том, кто кого взял в плен, француз побежал назад на батарею, а Пьер под гору, спотыкаясь на убитых и раненых, которые, казалось ему, ловят его за ноги. Но не успел он сойти вниз, как навстречу ему показались плотные толпы бегущих русских солдат, которые, падая, спотыкаясь и крича, весело и бурно бежали на батарею. (Это была та атака, которую себе приписывал Ермолов, говоря, что только его храбрости и счастью возможно было сделать этот подвиг, и та атака, в которой он будто бы кидал на курган Георгиевские кресты, бывшие у него в кармане.) Французы, занявшие батарею, побежали. Наши войска с криками «ура» так далеко за батарею прогнали французов, что трудно было остановить их. С батареи свезли пленных, в том числе раненого французского генерала, которого окружили офицеры. Толпы раненых, знакомых и незнакомых Пьеру, русских и французов, с изуродованными страданием лицами, шли, ползли и на носилках неслись с батареи. Пьер вошел на курган, где он провел более часа времени, и из того семейного кружка, который принял его к себе, он не нашел никого. Много было тут мертвых, незнакомых ему. Но некоторых он узнал. Молоденький офицерик сидел, все так же свернувшись, у края вала, в луже крови. Краснорожий солдат еще дергался, но его не убирали. Пьер побежал вниз. «Нет, теперь они оставят это, теперь они ужаснутся того, что они сделали!» – думал Пьер, бесцельно направляясь за толпами носилок, двигавшихся с поля сражения. Но солнце, застилаемое дымом, стояло еще высоко, и впереди, и в особенности налево у Семеновского, кипело что то в дыму, и гул выстрелов, стрельба и канонада не только не ослабевали, но усиливались до отчаянности, как человек, который, надрываясь, кричит из последних сил.

Главное действие Бородинского сражения произошло на пространстве тысячи сажен между Бородиным и флешами Багратиона. (Вне этого пространства с одной стороны была сделана русскими в половине дня демонстрация кавалерией Уварова, с другой стороны, за Утицей, было столкновение Понятовского с Тучковым; но это были два отдельные и слабые действия в сравнении с тем, что происходило в середине поля сражения.) На поле между Бородиным и флешами, у леса, на открытом и видном с обеих сторон протяжении, произошло главное действие сражения, самым простым, бесхитростным образом. Сражение началось канонадой с обеих сторон из нескольких сотен орудий. Потом, когда дым застлал все поле, в этом дыму двинулись (со стороны французов) справа две дивизии, Дессе и Компана, на флеши, и слева полки вице короля на Бородино. От Шевардинского редута, на котором стоял Наполеон, флеши находились на расстоянии версты, а Бородино более чем в двух верстах расстояния по прямой линии, и поэтому Наполеон не мог видеть того, что происходило там, тем более что дым, сливаясь с туманом, скрывал всю местность. Солдаты дивизии Дессе, направленные на флеши, были видны только до тех пор, пока они не спустились под овраг, отделявший их от флеш. Как скоро они спустились в овраг, дым выстрелов орудийных и ружейных на флешах стал так густ, что застлал весь подъем той стороны оврага. Сквозь дым мелькало там что то черное – вероятно, люди, и иногда блеск штыков. Но двигались ли они или стояли, были ли это французы или русские, нельзя было видеть с Шевардинского редута. Солнце взошло светло и било косыми лучами прямо в лицо Наполеона, смотревшего из под руки на флеши. Дым стлался перед флешами, и то казалось, что дым двигался, то казалось, что войска двигались. Слышны были иногда из за выстрелов крики людей, но нельзя было знать, что они там делали. Наполеон, стоя на кургане, смотрел в трубу, и в маленький круг трубы он видел дым и людей, иногда своих, иногда русских; но где было то, что он видел, он не знал, когда смотрел опять простым глазом. Он сошел с кургана и стал взад и вперед ходить перед ним. Изредка он останавливался, прислушивался к выстрелам и вглядывался в поле сражения. Не только с того места внизу, где он стоял, не только с кургана, на котором стояли теперь некоторые его генералы, но и с самых флешей, на которых находились теперь вместе и попеременно то русские, то французские, мертвые, раненые и живые, испуганные или обезумевшие солдаты, нельзя было понять того, что делалось на этом месте. В продолжение нескольких часов на этом месте, среди неумолкаемой стрельбы, ружейной и пушечной, то появлялись одни русские, то одни французские, то пехотные, то кавалерийские солдаты; появлялись, падали, стреляли, сталкивались, не зная, что делать друг с другом, кричали и бежали назад. С поля сражения беспрестанно прискакивали к Наполеону его посланные адъютанты и ординарцы его маршалов с докладами о ходе дела; но все эти доклады были ложны: и потому, что в жару сражения невозможно сказать, что происходит в данную минуту, и потому, что многие адъютапты не доезжали до настоящего места сражения, а передавали то, что они слышали от других; и еще потому, что пока проезжал адъютант те две три версты, которые отделяли его от Наполеона, обстоятельства изменялись и известие, которое он вез, уже становилось неверно. Так от вице короля прискакал адъютант с известием, что Бородино занято и мост на Колоче в руках французов. Адъютант спрашивал у Наполеона, прикажет ли он пореходить войскам? Наполеон приказал выстроиться на той стороне и ждать; но не только в то время как Наполеон отдавал это приказание, но даже когда адъютант только что отъехал от Бородина, мост уже был отбит и сожжен русскими, в той самой схватке, в которой участвовал Пьер в самом начале сраженья. Прискакавший с флеш с бледным испуганным лицом адъютант донес Наполеону, что атака отбита и что Компан ранен и Даву убит, а между тем флеши были заняты другой частью войск, в то время как адъютанту говорили, что французы были отбиты, и Даву был жив и только слегка контужен. Соображаясь с таковыми необходимо ложными донесениями, Наполеон делал свои распоряжения, которые или уже были исполнены прежде, чем он делал их, или же не могли быть и не были исполняемы. Маршалы и генералы, находившиеся в более близком расстоянии от поля сражения, но так же, как и Наполеон, не участвовавшие в самом сражении и только изредка заезжавшие под огонь пуль, не спрашиваясь Наполеона, делали свои распоряжения и отдавали свои приказания о том, куда и откуда стрелять, и куда скакать конным, и куда бежать пешим солдатам. Но даже и их распоряжения, точно так же как распоряжения Наполеона, точно так же в самой малой степени и редко приводились в исполнение. Большей частью выходило противное тому, что они приказывали. Солдаты, которым велено было идти вперед, подпав под картечный выстрел, бежали назад; солдаты, которым велено было стоять на месте, вдруг, видя против себя неожиданно показавшихся русских, иногда бежали назад, иногда бросались вперед, и конница скакала без приказания догонять бегущих русских. Так, два полка кавалерии поскакали через Семеновский овраг и только что въехали на гору, повернулись и во весь ду

wiki-org.ru

Создатель бронированной легенды: Михаил Ильич Кошкин

К рождению самого знаменитого танка всех времен и народов Т-34 его главный конструктор шел очень извилистым путемЕсть гении, судьба которых подобна бикфордову шнуру: с определенного момента они горят, не переставая, пока их не остановит смерть. Таковы были, например, Михаил Ломоносов или Александр Суворов. А есть гении, чья жизнь (если продолжать саперные ассоциации) подобна бомбе. Приходит тот единственный момент, когда срабатывает заряд — и грохот этого взрыва разносится на десятилетия. К таким людям относится, например, создатель ранцевого парашюта Глеб Котельников. И к ним же, безусловно, относится создатель самого знаменитого танка за всю историю бронированных машин — легендарного Т-34 — Кошкин Михаил Ильич.

Конструктор Михаил Кошкин. Фото: wikipedia.org

Сейчас, спустя три четверти века после его смерти, велик соблазн найти те поворотные моменты в судьбе будущего конструктора «тридцатьчетверки», которые предопределили его «танковое» будущее. Но нет. То, что Михаил Кошкин занялся именно танками, — следствие длинной цепочки совпадений. А сама эта цепочка — классический пример, как писал Аркадий Гайдар, «обыкновенной биографии в необыкновенное время».Подмастерье карамельного цехаНасколько обыкновенна биография Михаила Кошкина, отлично видно по истории его детства. Вот уж где нет ничего выдающегося! Типичная история крестьянского семейства Центральной России. Родившийся 3 декабря 1898 года в селе Брынчаги Ярославской губернии Миша Кошкин был третьим ребенком в малоземельной семье — чем, собственно, и объясняется такое невеликое число детей. Отец его, понимая, что землей всех не прокормить, вынужден был постоянно пропадать на отхожих промыслах: лесозаготовках и строительстве. И однажды просто не вернулся домой: надорвался на валке леса и умер.

В тот год Михаилу Кошкину исполнилось шесть лет. А через четыре года он оставил дома надрывавшуюся на хозяйстве мать и двух сестер и отправился на заработки в Москву. Первым местом работы будущего конструктора стала кондитерская фабрика Эйнема — будущая фабрика «Красный Октябрь». В 1908 году смышленый и исполнительный подросток из Ярославской губернии стал подмастерьем в карамельном цехе. А почти все заработанные непростым трудом деньги отправлял матери и сестрам — и тем буквально спасал их от голодной смерти.

В краснокирпичных корпусах на Берсеневской набережной Михаил Кошкин проработал девять лет, пока не пришла его очередь призываться в армию: Россия третий год участвовала в мировой войне. На службу Кошкин угодил аккурат накануне Февральской революции, а потому воевал недолго. Попал на Западный фронт, где прослужил все время командования генерала Антона Деникина, в августе был ранен, а в конце года — мобилизован.

А вот в Красной армии военная карьера будущего танкового конструктора сложилась иначе. В 1918 году Кошкин добровольцем поступил на службу в железнодорожный отряд Красной армии, воевал под Царицыном, потом — под Архангельском, на Польский фронт не попал из-за тифа, зато успел на Южный, где служил уже политработником.Партработник из Вятки

Все, что происходит с Михаилом Кошкиным после Гражданской войны, тоже вполне укладывается в понятие «обыкновенная биография в необыкновенное время». Как активный политработник, в 1921 году он попадает на учебу в Коммунистический университет имени Свердлова: советской власти нужны собственные управленческие кадры взамен потерянных в смутное время. Причем кадры идеологически верные: не случайно университет занимал тот же комплекс зданий на Миусской площади в Москве, где потом до самого конца СССР размещалась Высшая партийная школа КПСС.

Выпускники университета, как правило, быстро заканчивали работу на производстве и переходили в партийные органы. Так получилось и с Кошкиным: направленный в 1924 году в Вятку заведовать кондитерской фабрикой (надо думать, при распределении учли девятилетний опыт работы партийного агитатора на одном из лучших кондитерских производств России), он уже через год уходит работать заведующим агитационно-пропагандистским отделом в райком компартии. За четыре года Кошкин сделал неплохую партийную карьеру, дойдя до поста завотделом губернского комитета ВКП(б).

Кошкин (справа) в Вятке. Фото: wikipedia.org

И тут его судьба сделала очередной неожиданный поворот. К этому времени Михаил Кошкин успел познакомиться с самым, пожалуй, известным в Советской России вятичем — Сергеем Мироновичем Кировым. И, как вспоминает дочь конструктора Елизавета, именно Киров своим личным распоряжением включил Михаила Ильича в число «парттысячников» — коммунистов, мобилизованных на учебу в вузы: стране, начинавшей индустриальный рывок, спешно требовались новые инженерные кадры.

Видимо, именно потому, что списки утверждались Кировым, Кошкин попал на учебу в только что открывшийся Ленинградский машиностроительный институт, возникший на базе машиностроительных факультетов Политехнического и Технологического институтов и подчинявшийся непосредственно Наркомату тяжелой промышленности. Любопытно, что Михаил Кошкин был одним из нескольких сотен студентов ЛМСИ, которые провели в стенах этого вуза все время обучения. В 1934 году, когда Михаил Ильич уже получил распределение на бывший Путиловский завод, институт включили в состав Ленинградского индустриального института — воссозданного Политеха.Студент-танкостроитель

Производственную практику студент военно-механического отделения Ленинградского машиностроительного института Михаил Кошкин проходил на Горьковском автозаводе, где как раз в это время начинали работу по созданию собственных танков. А на преддипломную практику попал в опытно-конструкторский машиностроительный отдел — ОКМО — ленинградского завода № 174 имени К.Е. Ворошилова, созданного на базе танкового производства завода «Большевик».

Уверенный в себе, отлично ладящий с людьми Кошкин пришелся по душе руководству ГАЗа, да и своих конструкторских кадров для танкового производства у завода явно не хватало. Неудивительно, что еще до того, как Михаил Ильич отправился на преддипломную практику, из Горького в канцелярию Наркомата тяжелой промышленности поступил персональный вызов на Кошкина. Но, судя по всему, сам он прекрасно понимал, что для самостоятельной конструкторской работы ему не хватает знаний, а получить их на ГАЗе будет попросту не у кого. И поэтому, когда комиссия по распределению сообщила о горьковском «заказе» на Кошкина, он решил добиваться назначения в ОКМО.

Чье слово может перевесить просьбу горьковчан, адресованную одному из самых пробивных наркомов — Серго Орджоникидзе? Кошкин нашел такого человека в лице того, кто однажды уже повернул его судьбу. С просьбой оставить его в Ленинграде Михаил Ильич обратился к Сергею Кирову. И тот уважил желание своего «крестника»: всесильный руководитель Ленинграда, которому оставалось всего несколько месяцев жизни, добился, чтобы Кошкина назначили туда, куда он сам просился. А через несколько месяцев, уже в 1935 году, Ленинградскому заводу опытного машиностроения № 185, на который пришел работать будущий создатель «тридцатьчетверки», присвоили имя погибшего Кирова.Ленинградский выпускникИменно здесь выпускник военно-механического отделения ЛМСИ Михаил Кошкин постигал азы конструирования танков. В числе его непосредственных руководителей были легендарные конструкторы танков — такие, как Семен Гинзбург и Николай Барыков. А то, что конструкторское бюро завода № 185 занималось преимущественно средними танками, предопределило и дальнейшее направление его собственных работ.

Первый опыт по созданию средних танков Михаил Кошкин, пришедший на должность конструктора, получил, когда КБ вело разработку танка Т-29. Работами по этому направлению руководил еще один легендарный советский танкостроитель — ведущий конструктор КБ профессор Николай Цейц. И хотя построенный в пяти экземплярах экспериментальный средний танк в серию так и не пошел, наработки по нему были использованы в следующем проекте — среднем танке Т-46-5, он же Т-111.

Основой для этой бронированной машины послужил легкий танк Т-46, который должен был прийти на смену хорошо зарекомендовавшему себя, но уже не способному противостоять противотанковой артиллерии легкому танку Т-26. Когда по опыту боев в Испании стало очевидно, что поле боя грядущей войны будет принадлежать средним танкам, КБ 185-го завода уже год как вело разработку собственной машины с противоснарядным бронированием. А самое главное — и это был принципиально важный аспект проекта! — без возможности движения только на колесах: Семен Гинзбург и большинство его подчиненных уже оценили бесперспективность идеи колесно-гусеничного танка. Конструкторы хорошо понимали: чисто гусеничная машина отличается гораздо большим запасом модернизации, ее можно оснастить гораздо более толстой броней, а ее конструкция отличается большей технологичностью и простотой.

Все эти идеи были заложены в конструкцию Т-46-5 с самого начала работы над ним, в которой участвовал и Михаил Кошкин. Но долго заниматься разработкой нового танка он не смог: в конце 1936 года его, успевшего всего за два года пройти путь от рядового конструктора до заместителя начальника КБ, перебросили на усиление конструкторского бюро Харьковского паровозостроительного завода — основного производителя колесно-гусеничных танков серии БТ. Именно здесь, в Харькове, его и ждал звездный час, тот самый взрыв, эхо которого слышно до сих пор.Харьковский назначенец

…28 декабря 1936 года нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе подписал приказ, которым Михаил Ильич Кошкин назначался начальником танкового конструкторского бюро завода № 183 — бывшего Харьковского паровозостроительного завода имени Коминтерна. В самом КБ на новичка, приехавшего в город в первых числах января, смотрели с сомнением. Старый партийный аппаратчик, недавний выпускник вуза, человек, сумевший без потерь пережить аресты и следствие в отношении сразу нескольких своих начальников… Короче, в Харькове Кошкина приняли настороженно. Усугублялось положение и тем, что КБ всерьез лихорадило. Бывший руководитель Афанасий Фирсов, поплатившийся за ненадежность коробки передач нового танка БТ-7, отстранен от должности и работает простым конструктором. Само бюро фактически разделено напополам: пока одни инженеры разрабатывают новые танки, другие днюют и ночуют на производстве, чтобы довести до ума уже принятые на вооружение.

Немудрено, что в первую очередь Михаил Кошкин, которого инструктировал и вводил в курс дела сам Фирсов, решает заняться проблемами стоящих на конвейере БТ-7. И довольно скоро ему с помощью ведущего конструктора Александра Морозова и других коллег удается повысить надежность капризной коробки передач БТ. А вскоре находится решение и для проблемы прожорливости быстроходного танка. Под руководством Кошкина вместо отработанного и требующего много топлива бензинового двигателя на БТ-7 заводчане ставят разработанный здесь же «быстроходный дизель» БД-2. Именно он вскоре получит индекс В-2 и станет сердцем будущей «тридцатьчетверки». Его же будут устанавливать на последнюю модификацию быстроходных танков — БТ-7М.

Но ни модернизация уже стоящих на вооружении БТ-7, ни проектные работы по созданию очередной колесно-гусеничной модификации БТ-9 не были для Михаила Кошкина по-настоящему увлекательной работой. Прекрасно понимая, что будущее принадлежит танкам исключительно гусеничным, он искал возможность доказать свою точку зрения на деле. И такой шанс представился Михаилу Ильичу и его единомышленникам из КБ-24 осенью 1937 года. Именно в это время Автобронетанковое управление РККА дает харьковчанам задание на разработку нового танка БТ-20. Документ, который предусматривал создание легкого танка с противоснарядным бронированием, 45-миллиметровой пушкой и наклонной броней, был подписан 13 октября 1937 года. Фактически именно с этого дня можно отсчитывать судьбу танка Т-34.Родитель легендарного танка

В документах второй половины 1930-х разработки каждого танкового КБ имели свой буквенный индекс. Первая буква — А — была закреплена за изделиями харьковского завода № 183. Поэтому и созданный в рамках работы над БТ-20 первый опытный образец легкого колесно-гусеничного танка именовался А-20. Одновременно началась и работа над «инициативным» проектом чисто гусеничной машины, которая в итоге получила сначала индекс А-20(Г), то есть «гусеничный», а позже — А-32.

В феврале 1939 года оба проекта — и заказанный А-20, и «контрабандный» А-32 — рассматривались на заседании Комитета обороны в Кремле. В том, что до обсуждения дошли два проекта, а не один, была большая заслуга была нового руководителя завода № 183, выходца с Кировского завода в Ленинграде Юрия Максарёва, приехавшего в Харьков в октябре 1938 года. Несмотря на сильнейшее давление военных, и прежде всего заместителя наркома обороны маршала Кулика, лично представлявшему проекты Михаилу Кошкину удалось настоять на том, чтобы заводу поручили изготовить опытные экземпляры обеих машин. Насколько известно, такое решение было принято только после того, как конструктора поддержал сам Сталин, к тому времени уже не так однозначно, как раньше, смотревший на перспективы колесно-гусеничных машин.

Танки-конкуренты прошли испытания во второй половине лета 1939 года и были по достоинству оценены государственной комиссией. Но отдать предпочтение тому или иному танку члены комиссии все-таки не решились. Судя по всему, причиной нерешительности стали не столько тактико-технические данные испытанных образцов (гусеничный танк явно доказал свои преимущества), сколько чисто политические мотивы. Ведь отдать предпочтение одному из вариантов значило вступить в конфликт либо с руководством РККА, либо с руководством ВКП(б), чего никому явно не хотелось. Так что все решили войсковые испытания, на которых военным явно пришелся больше по душе чисто гусеничный А-32.

Окончательное решение по поводу судьбы нового танка было принято в декабре 1939 года. 19 декабря Комитет обороны при Совнаркоме СССР принимает постановление № 443сс. Этот документ постановляет принять на вооружение РККА 11 новых образцов танков, бронеавтомобилей и тракторов. Первым пунктом в постановлении значится ленинградский танк КВ, вторым — танк Т-32 «гусеничный, с дизельмотором В-2, изготовленный заводом № 183 Наркомсредмаша». Тем же документом в конструкцию танка предписано было внести следующие изменения: «а) увеличить толщину основных броневых листов до 45 мм; б) улучшить обзорность из танка; в) установить на танк Т-32 следующее вооружение: 1) пушку Ф-32 76 мм, спаренную с пулеметом калибра 7,62 мм; 2) отдельный пулемет калибра 7,62 мм у радиста; 3) отдельный пулемет калибра 7,62 мм; 4) зенитный пулемет калибра 7,62 мм. Присвоить название указанному танку «Т-34».

Довоенные танки производства завода № 183. Слева направо: А-8 (БТ-7М), А-20, Т-34 образца 1940 г. с пушкой Л-11, Т-34 образца 1941 г. с пушкой Ф-34. Фото: wikipedia.org

А третьим пунктом шел «танк БТ — с дизельным мотором В-2, изготовленный заводом № 183 Наркомсредмаша». Более того, судьба этого танка — первого созданного заводским КБ под руководством Михаила Кошкина! — ставилась в прямую зависимость от производства Т-34. Потому что в том же постановлении заводу № 183 было поручено: «а) организовать производство танков Т-34 на Харьковском заводе № 183 им. Коминтерна; б) изготовить 2 опытных образца танков Т-34 к 15 января 1940 года и установочную партию в количестве 10 штук — к 15 сентября 1940 года; в) выпустить в 1940 году не менее 200 танков Т-34; г) довести мощность завода № 183 по выпуску танков Т-34 на 1 января 1941 года до 1600 штук; д) впредь до полного освоения серийного выпуска танков Т-34 выпускать с 1 декабря 1939 года танк БТ с установкой на нем дизельмотора В-2; е) изготовить на заводе № 183 в 1940 году не менее 1000 танков БТ с дизельмотором В-2; ж) в 1942 году снять с производства танк БТ с дизельмотором В-2, заменив его полностью Т-34…».Бессмертный конструктор

Два опытных образца танка Т-34 потребовались для проведения войсковых испытаний. И пусть не к середине января, но к 10 февраля танки были готовы и переданы военным, которые подтвердили: новинки вполне оправдывают возложенные на них надежды. А еще через месяц эти же две машины своим ходом отправились из Харькова в Москву для участия в демонстрации образцов новой техники, принятых на вооружение тем самым знаменитым постановлением.

Этот перегон, во время которого Михаил Кошкин сам провел немало времени за рычагами новинок, давно стал легендой. Такой же, как и слова Сталина, который якобы после демонстрации Т-34 в Кремле назвал его то ли «первой ласточкой», то ли просто «ласточкой»… А вот что точно не было легендой, так это тяжелейшая пневмония, с которой Кошкин вернулся назад в Харьков из этого пробега. Она-то и свела создателя «тридцатьчетверки» в могилу. Не спасла ни срочная операция по удалению легкого, которую провели приехавшие из Москвы хирурги, ни интенсивное лечение: 26 сентября 1940 года Михаила Ильича Кошкина не стало.

На похоронах за гробом главного конструктора КБ завода № 183 шел, как вспоминали потом очевидцы, весь коллектив. За четыре года Кошкина успели полюбить все: и непосредственные подчиненные, и мастера, и простые рабочие. И никто в тот день еще не знал, что хоронят не просто конструктора танка — хоронят человека, создавшего самую знаменитую машину Второй мировой войны.

Через неполный год Т-34 приняли боевое крещение, а через пять лет стали главным символом победы в Великой Отечественной войне. И навсегда обессмертили имя своего создателя, которое, правда, далеко не сразу стало широко известно. Сталинскую премию за создание Т-34 Михаилу Кошкину присудили посмертно только в 1942 году. А спустя полвека после смерти, в 1990-м, наградили высшей трудовой наградой — присвоили звание Героя Социалистического Труда.

Т-34 в Берлине, май 1945 г. Машина поздних выпусков 1944 года. Фото: waralbum.ru

К этому времени в Харькове не осталось даже могилы знаменитого конструктора. Немцы во время оккупации уничтожили ее — видимо, совершенно осознанно: не будучи в силах отомстить самому Кошкину, они уничтожали память о нем. Но «тридцатьчетверки» отомстили за своего создателя и обессмертили его имя. Ведь именно этот танк-победитель чаще любого другого встречается на постаментах множества памятников героям Великой Отечественной войны. И каждый из них — памятник не только павшим героям, но и человеку, создавшему танк-легенду, самый массовый и самый знаменитый в истории мирового танкостроения.

tainyvselennoi.ru

Создатель бронированной легенды: Михаил Ильич Кошкин

К рождению самого знаменитого танка всех времен и народов Т-34 его главный конструктор шел очень извилистым путемЕсть гении, судьба которых подобна бикфордову шнуру: с определенного момента они горят, не переставая, пока их не остановит смерть. Таковы были, например, Михаил Ломоносов или Александр Суворов. А есть гении, чья жизнь (если продолжать саперные ассоциации) подобна бомбе. Приходит тот единственный момент, когда срабатывает заряд — и грохот этого взрыва разносится на десятилетия. К таким людям относится, например, создатель ранцевого парашюта Глеб Котельников. И к ним же, безусловно, относится создатель самого знаменитого танка за всю историю бронированных машин — легендарного Т-34 — Кошкин Михаил Ильич.

Конструктор Михаил Кошкин. Фото: wikipedia.org

Сейчас, спустя три четверти века после его смерти, велик соблазн найти те поворотные моменты в судьбе будущего конструктора «тридцатьчетверки», которые предопределили его «танковое» будущее. Но нет. То, что Михаил Кошкин занялся именно танками, — следствие длинной цепочки совпадений. А сама эта цепочка — классический пример, как писал Аркадий Гайдар, «обыкновенной биографии в необыкновенное время».Подмастерье карамельного цехаНасколько обыкновенна биография Михаила Кошкина, отлично видно по истории его детства. Вот уж где нет ничего выдающегося! Типичная история крестьянского семейства Центральной России. Родившийся 3 декабря 1898 года в селе Брынчаги Ярославской губернии Миша Кошкин был третьим ребенком в малоземельной семье — чем, собственно, и объясняется такое невеликое число детей. Отец его, понимая, что землей всех не прокормить, вынужден был постоянно пропадать на отхожих промыслах: лесозаготовках и строительстве. И однажды просто не вернулся домой: надорвался на валке леса и умер.

В тот год Михаилу Кошкину исполнилось шесть лет. А через четыре года он оставил дома надрывавшуюся на хозяйстве мать и двух сестер и отправился на заработки в Москву. Первым местом работы будущего конструктора стала кондитерская фабрика Эйнема — будущая фабрика «Красный Октябрь». В 1908 году смышленый и исполнительный подросток из Ярославской губернии стал подмастерьем в карамельном цехе. А почти все заработанные непростым трудом деньги отправлял матери и сестрам — и тем буквально спасал их от голодной смерти.

В краснокирпичных корпусах на Берсеневской набережной Михаил Кошкин проработал девять лет, пока не пришла его очередь призываться в армию: Россия третий год участвовала в мировой войне. На службу Кошкин угодил аккурат накануне Февральской революции, а потому воевал недолго. Попал на Западный фронт, где прослужил все время командования генерала Антона Деникина, в августе был ранен, а в конце года — мобилизован.

А вот в Красной армии военная карьера будущего танкового конструктора сложилась иначе. В 1918 году Кошкин добровольцем поступил на службу в железнодорожный отряд Красной армии, воевал под Царицыном, потом — под Архангельском, на Польский фронт не попал из-за тифа, зато успел на Южный, где служил уже политработником.Партработник из Вятки

Все, что происходит с Михаилом Кошкиным после Гражданской войны, тоже вполне укладывается в понятие «обыкновенная биография в необыкновенное время». Как активный политработник, в 1921 году он попадает на учебу в Коммунистический университет имени Свердлова: советской власти нужны собственные управленческие кадры взамен потерянных в смутное время. Причем кадры идеологически верные: не случайно университет занимал тот же комплекс зданий на Миусской площади в Москве, где потом до самого конца СССР размещалась Высшая партийная школа КПСС.

Выпускники университета, как правило, быстро заканчивали работу на производстве и переходили в партийные органы. Так получилось и с Кошкиным: направленный в 1924 году в Вятку заведовать кондитерской фабрикой (надо думать, при распределении учли девятилетний опыт работы партийного агитатора на одном из лучших кондитерских производств России), он уже через год уходит работать заведующим агитационно-пропагандистским отделом в райком компартии. За четыре года Кошкин сделал неплохую партийную карьеру, дойдя до поста завотделом губернского комитета ВКП(б).

Кошкин (справа) в Вятке. Фото: wikipedia.org

И тут его судьба сделала очередной неожиданный поворот. К этому времени Михаил Кошкин успел познакомиться с самым, пожалуй, известным в Советской России вятичем — Сергеем Мироновичем Кировым. И, как вспоминает дочь конструктора Елизавета, именно Киров своим личным распоряжением включил Михаила Ильича в число «парттысячников» — коммунистов, мобилизованных на учебу в вузы: стране, начинавшей индустриальный рывок, спешно требовались новые инженерные кадры.

Видимо, именно потому, что списки утверждались Кировым, Кошкин попал на учебу в только что открывшийся Ленинградский машиностроительный институт, возникший на базе машиностроительных факультетов Политехнического и Технологического институтов и подчинявшийся непосредственно Наркомату тяжелой промышленности. Любопытно, что Михаил Кошкин был одним из нескольких сотен студентов ЛМСИ, которые провели в стенах этого вуза все время обучения. В 1934 году, когда Михаил Ильич уже получил распределение на бывший Путиловский завод, институт включили в состав Ленинградского индустриального института — воссозданного Политеха.Студент-танкостроитель

Производственную практику студент военно-механического отделения Ленинградского машиностроительного института Михаил Кошкин проходил на Горьковском автозаводе, где как раз в это время начинали работу по созданию собственных танков. А на преддипломную практику попал в опытно-конструкторский машиностроительный отдел — ОКМО — ленинградского завода № 174 имени К.Е. Ворошилова, созданного на базе танкового производства завода «Большевик».

Уверенный в себе, отлично ладящий с людьми Кошкин пришелся по душе руководству ГАЗа, да и своих конструкторских кадров для танкового производства у завода явно не хватало. Неудивительно, что еще до того, как Михаил Ильич отправился на преддипломную практику, из Горького в канцелярию Наркомата тяжелой промышленности поступил персональный вызов на Кошкина. Но, судя по всему, сам он прекрасно понимал, что для самостоятельной конструкторской работы ему не хватает знаний, а получить их на ГАЗе будет попросту не у кого. И поэтому, когда комиссия по распределению сообщила о горьковском «заказе» на Кошкина, он решил добиваться назначения в ОКМО.

Чье слово может перевесить просьбу горьковчан, адресованную одному из самых пробивных наркомов — Серго Орджоникидзе? Кошкин нашел такого человека в лице того, кто однажды уже повернул его судьбу. С просьбой оставить его в Ленинграде Михаил Ильич обратился к Сергею Кирову. И тот уважил желание своего «крестника»: всесильный руководитель Ленинграда, которому оставалось всего несколько месяцев жизни, добился, чтобы Кошкина назначили туда, куда он сам просился. А через несколько месяцев, уже в 1935 году, Ленинградскому заводу опытного машиностроения № 185, на который пришел работать будущий создатель «тридцатьчетверки», присвоили имя погибшего Кирова.Ленинградский выпускникИменно здесь выпускник военно-механического отделения ЛМСИ Михаил Кошкин постигал азы конструирования танков. В числе его непосредственных руководителей были легендарные конструкторы танков — такие, как Семен Гинзбург и Николай Барыков. А то, что конструкторское бюро завода № 185 занималось преимущественно средними танками, предопределило и дальнейшее направление его собственных работ.

Первый опыт по созданию средних танков Михаил Кошкин, пришедший на должность конструктора, получил, когда КБ вело разработку танка Т-29. Работами по этому направлению руководил еще один легендарный советский танкостроитель — ведущий конструктор КБ профессор Николай Цейц. И хотя построенный в пяти экземплярах экспериментальный средний танк в серию так и не пошел, наработки по нему были использованы в следующем проекте — среднем танке Т-46-5, он же Т-111.

Основой для этой бронированной машины послужил легкий танк Т-46, который должен был прийти на смену хорошо зарекомендовавшему себя, но уже не способному противостоять противотанковой артиллерии легкому танку Т-26. Когда по опыту боев в Испании стало очевидно, что поле боя грядущей войны будет принадлежать средним танкам, КБ 185-го завода уже год как вело разработку собственной машины с противоснарядным бронированием. А самое главное — и это был принципиально важный аспект проекта! — без возможности движения только на колесах: Семен Гинзбург и большинство его подчиненных уже оценили бесперспективность идеи колесно-гусеничного танка. Конструкторы хорошо понимали: чисто гусеничная машина отличается гораздо большим запасом модернизации, ее можно оснастить гораздо более толстой броней, а ее конструкция отличается большей технологичностью и простотой.

Все эти идеи были заложены в конструкцию Т-46-5 с самого начала работы над ним, в которой участвовал и Михаил Кошкин. Но долго заниматься разработкой нового танка он не смог: в конце 1936 года его, успевшего всего за два года пройти путь от рядового конструктора до заместителя начальника КБ, перебросили на усиление конструкторского бюро Харьковского паровозостроительного завода — основного производителя колесно-гусеничных танков серии БТ. Именно здесь, в Харькове, его и ждал звездный час, тот самый взрыв, эхо которого слышно до сих пор.Харьковский назначенец

…28 декабря 1936 года нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе подписал приказ, которым Михаил Ильич Кошкин назначался начальником танкового конструкторского бюро завода № 183 — бывшего Харьковского паровозостроительного завода имени Коминтерна. В самом КБ на новичка, приехавшего в город в первых числах января, смотрели с сомнением. Старый партийный аппаратчик, недавний выпускник вуза, человек, сумевший без потерь пережить аресты и следствие в отношении сразу нескольких своих начальников… Короче, в Харькове Кошкина приняли настороженно. Усугублялось положение и тем, что КБ всерьез лихорадило. Бывший руководитель Афанасий Фирсов, поплатившийся за ненадежность коробки передач нового танка БТ-7, отстранен от должности и работает простым конструктором. Само бюро фактически разделено напополам: пока одни инженеры разрабатывают новые танки, другие днюют и ночуют на производстве, чтобы довести до ума уже принятые на вооружение.

Немудрено, что в первую очередь Михаил Кошкин, которого инструктировал и вводил в курс дела сам Фирсов, решает заняться проблемами стоящих на конвейере БТ-7. И довольно скоро ему с помощью ведущего конструктора Александра Морозова и других коллег удается повысить надежность капризной коробки передач БТ. А вскоре находится решение и для проблемы прожорливости быстроходного танка. Под руководством Кошкина вместо отработанного и требующего много топлива бензинового двигателя на БТ-7 заводчане ставят разработанный здесь же «быстроходный дизель» БД-2. Именно он вскоре получит индекс В-2 и станет сердцем будущей «тридцатьчетверки». Его же будут устанавливать на последнюю модификацию быстроходных танков — БТ-7М.

Но ни модернизация уже стоящих на вооружении БТ-7, ни проектные работы по созданию очередной колесно-гусеничной модификации БТ-9 не были для Михаила Кошкина по-настоящему увлекательной работой. Прекрасно понимая, что будущее принадлежит танкам исключительно гусеничным, он искал возможность доказать свою точку зрения на деле. И такой шанс представился Михаилу Ильичу и его единомышленникам из КБ-24 осенью 1937 года. Именно в это время Автобронетанковое управление РККА дает харьковчанам задание на разработку нового танка БТ-20. Документ, который предусматривал создание легкого танка с противоснарядным бронированием, 45-миллиметровой пушкой и наклонной броней, был подписан 13 октября 1937 года. Фактически именно с этого дня можно отсчитывать судьбу танка Т-34.Родитель легендарного танка

В документах второй половины 1930-х разработки каждого танкового КБ имели свой буквенный индекс. Первая буква — А — была закреплена за изделиями харьковского завода № 183. Поэтому и созданный в рамках работы над БТ-20 первый опытный образец легкого колесно-гусеничного танка именовался А-20. Одновременно началась и работа над «инициативным» проектом чисто гусеничной машины, которая в итоге получила сначала индекс А-20(Г), то есть «гусеничный», а позже — А-32.

В феврале 1939 года оба проекта — и заказанный А-20, и «контрабандный» А-32 — рассматривались на заседании Комитета обороны в Кремле. В том, что до обсуждения дошли два проекта, а не один, была большая заслуга была нового руководителя завода № 183, выходца с Кировского завода в Ленинграде Юрия Максарёва, приехавшего в Харьков в октябре 1938 года. Несмотря на сильнейшее давление военных, и прежде всего заместителя наркома обороны маршала Кулика, лично представлявшему проекты Михаилу Кошкину удалось настоять на том, чтобы заводу поручили изготовить опытные экземпляры обеих машин. Насколько известно, такое решение было принято только после того, как конструктора поддержал сам Сталин, к тому времени уже не так однозначно, как раньше, смотревший на перспективы колесно-гусеничных машин.

Танки-конкуренты прошли испытания во второй половине лета 1939 года и были по достоинству оценены государственной комиссией. Но отдать предпочтение тому или иному танку члены комиссии все-таки не решились. Судя по всему, причиной нерешительности стали не столько тактико-технические данные испытанных образцов (гусеничный танк явно доказал свои преимущества), сколько чисто политические мотивы. Ведь отдать предпочтение одному из вариантов значило вступить в конфликт либо с руководством РККА, либо с руководством ВКП(б), чего никому явно не хотелось. Так что все решили войсковые испытания, на которых военным явно пришелся больше по душе чисто гусеничный А-32.

Окончательное решение по поводу судьбы нового танка было принято в декабре 1939 года. 19 декабря Комитет обороны при Совнаркоме СССР принимает постановление № 443сс. Этот документ постановляет принять на вооружение РККА 11 новых образцов танков, бронеавтомобилей и тракторов. Первым пунктом в постановлении значится ленинградский танк КВ, вторым — танк Т-32 «гусеничный, с дизельмотором В-2, изготовленный заводом № 183 Наркомсредмаша». Тем же документом в конструкцию танка предписано было внести следующие изменения: «а) увеличить толщину основных броневых листов до 45 мм; б) улучшить обзорность из танка; в) установить на танк Т-32 следующее вооружение: 1) пушку Ф-32 76 мм, спаренную с пулеметом калибра 7,62 мм; 2) отдельный пулемет калибра 7,62 мм у радиста; 3) отдельный пулемет калибра 7,62 мм; 4) зенитный пулемет калибра 7,62 мм. Присвоить название указанному танку «Т-34».

Довоенные танки производства завода № 183. Слева направо: А-8 (БТ-7М), А-20, Т-34 образца 1940 г. с пушкой Л-11, Т-34 образца 1941 г. с пушкой Ф-34. Фото: wikipedia.org

А третьим пунктом шел «танк БТ — с дизельным мотором В-2, изготовленный заводом № 183 Наркомсредмаша». Более того, судьба этого танка — первого созданного заводским КБ под руководством Михаила Кошкина! — ставилась в прямую зависимость от производства Т-34. Потому что в том же постановлении заводу № 183 было поручено: «а) организовать производство танков Т-34 на Харьковском заводе № 183 им. Коминтерна; б) изготовить 2 опытных образца танков Т-34 к 15 января 1940 года и установочную партию в количестве 10 штук — к 15 сентября 1940 года; в) выпустить в 1940 году не менее 200 танков Т-34; г) довести мощность завода № 183 по выпуску танков Т-34 на 1 января 1941 года до 1600 штук; д) впредь до полного освоения серийного выпуска танков Т-34 выпускать с 1 декабря 1939 года танк БТ с установкой на нем дизельмотора В-2; е) изготовить на заводе № 183 в 1940 году не менее 1000 танков БТ с дизельмотором В-2; ж) в 1942 году снять с производства танк БТ с дизельмотором В-2, заменив его полностью Т-34…».Бессмертный конструктор

Два опытных образца танка Т-34 потребовались для проведения войсковых испытаний. И пусть не к середине января, но к 10 февраля танки были готовы и переданы военным, которые подтвердили: новинки вполне оправдывают возложенные на них надежды. А еще через месяц эти же две машины своим ходом отправились из Харькова в Москву для участия в демонстрации образцов новой техники, принятых на вооружение тем самым знаменитым постановлением.

Этот перегон, во время которого Михаил Кошкин сам провел немало времени за рычагами новинок, давно стал легендой. Такой же, как и слова Сталина, который якобы после демонстрации Т-34 в Кремле назвал его то ли «первой ласточкой», то ли просто «ласточкой»… А вот что точно не было легендой, так это тяжелейшая пневмония, с которой Кошкин вернулся назад в Харьков из этого пробега. Она-то и свела создателя «тридцатьчетверки» в могилу. Не спасла ни срочная операция по удалению легкого, которую провели приехавшие из Москвы хирурги, ни интенсивное лечение: 26 сентября 1940 года Михаила Ильича Кошкина не стало.

На похоронах за гробом главного конструктора КБ завода № 183 шел, как вспоминали потом очевидцы, весь коллектив. За четыре года Кошкина успели полюбить все: и непосредственные подчиненные, и мастера, и простые рабочие. И никто в тот день еще не знал, что хоронят не просто конструктора танка — хоронят человека, создавшего самую знаменитую машину Второй мировой войны.

Через неполный год Т-34 приняли боевое крещение, а через пять лет стали главным символом победы в Великой Отечественной войне. И навсегда обессмертили имя своего создателя, которое, правда, далеко не сразу стало широко известно. Сталинскую премию за создание Т-34 Михаилу Кошкину присудили посмертно только в 1942 году. А спустя полвека после смерти, в 1990-м, наградили высшей трудовой наградой — присвоили звание Героя Социалистического Труда.

Т-34 в Берлине, май 1945 г. Машина поздних выпусков 1944 года. Фото: waralbum.ru

К этому времени в Харькове не осталось даже могилы знаменитого конструктора. Немцы во время оккупации уничтожили ее — видимо, совершенно осознанно: не будучи в силах отомстить самому Кошкину, они уничтожали память о нем. Но «тридцатьчетверки» отомстили за своего создателя и обессмертили его имя. Ведь именно этот танк-победитель чаще любого другого встречается на постаментах множества памятников героям Великой Отечественной войны. И каждый из них — памятник не только павшим героям, но и человеку, создавшему танк-легенду, самый массовый и самый знаменитый в истории мирового танкостроения.

bazaistoria.ru

Михаил Кошкин и его Т-34

Принято считать, что Михаил Ильич Кошкин появился на свет 21 ноября, а по новому стилю 3 декабря 1898 года в деревне Брынчаги Угличского уезда Ярославской губернии. Есть воспоминания свидетелей, якобы живших с Кошкиными по соседству и даже видевших, как Михаил своими руками, правда, уже в зрелом возрасте помогал матери строить новый дом (дом, к слову, не сохранился). Правда, есть и другое мнение, что, дескать, родился будущий легендарный конструктор танка Т-34 вовсе не в Брынчагах, а в Чильчагах, расположенных километрах в пятнадцати к северу, однако документальных подтверждений тому не сохранилось. Так или иначе, сегодня предполагаемое место рождения Михаила Кошкина находится на территории Переславского района, вследствие чего каждый уважающий себя истинный переславец почитает его своим земляком.    Памятник Михаилу Кошкину в д. Брынчаги и обелиск с мемориальной доской на улице, носящей его имя, в Переславле До 1970-х годов о Михаиле Кошкине мало кто знал, тем более как о выдающемся танкостроителе, и лишь в преддверие празднования тридцатой годовщины победы в Великой Отечественной войне имя Михаила Ильича появилось на страницах газет. Более того, в середине семидесятых Константин Слободин издал книгу «Танк на постаменте», где рассказывает о вкладе Кошкина в создание знаменитого Т-34, а заодно упоминает, что местом рождения главного конструктора была Вятка. Ошибка?

Как следует из документов партийного архива Кировского областного комитета КПСС, Михаил Ильич Кошкин, член партии с 19 октября 1919 года, оказался в Вятке лишь в 1924 году после окончания в Москве Коммунистического университета им. Я.М. Свердлова. С 1924 по 1925 год он работал заведующим городской кондитерской фабрикой, с 1926 по 1928 год – заведующим губернской советско-партийной школой, а затем заведующим агитпропотделом Вятского губкома партии. В августе 1929 года Кошкин был откомандирован на учебу в Ленинград.

Кстати, свои первые шаги на кондитерском поприще Михаил Кошкин сделал еще в 1909 году, отправившись после смерти отца из Брынчагов на заработки в Москву. Первым местом его работы стало предприятие, которое впоследствии называлось «Красный Октябрь». Отсюда же он был призван в 1918 году в ряды Красной армии.

Более подробно останавливаться на биографии Михаила Ильича и его роли в развитии советской оборонной промышленности в контексте нашего повествования нет смысла. А вот рассказать о том, как чтят память земляка, безусловно, стоит. По инициативе и активном участии ветерана-энтузиаста Алексея Васильевича Шеманаева 9 мая 1983 года в Переславле на так называемой музейной площади состоялось открытие памятника конструктору танка Т-34 Михаила Ильича Кошкина. Вернее сказать, не столько конструктору, сколь самому танку. Чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы мельком взглянуть на фотографию монумента. 

     Памятник Михаил Кошкину в Переславле (фото 1985, 1988 и 2012 года) Понадобилось еще несколько лет, прежде чем власти города смогли подыскать «консервной банке с пукалкой» более подходящее место нежели у стен древнего Горицкого монастыря. При Горбачёве танк переехал на новое место жительство в Парк Победы поблизости от улицы, носящей имя Михаила Кошкина, где благополучно пребывает и по сей день.  Нужно еще отметить, что упомянутый выше Т-34 не единственный в Переславском районе. Его брат-близнец той же самой последней модификации с 85-миллиметровой пушкой (Михаил Ильич свое детище в таком виде уже не застал) установлен около деревни Говырино, откуда берет свое начало дорога на Брынчаги. Нашли его, между прочим, в Анголе, где он исправно нес службу, откуда самолетом доставили в Москву, а в Брынчаги планировали гнать своим ходом. Потом, правда, передумали и повезли на трейлере, который в пути, что вполне естественно, сломался. В итоге танк оставили там, куда смогли доставить. Пока стоит, но ведь в случае чего может и поехать.    Литература:1. Горшунов В. Танк на пьедестале // Коммунар. – 1983. – 13 мая.2. Кононец А. Братья по оружию // Ярославский регион. – 2010. – 31 марта. – №12.3. Кононец А. Гений из деревни Брынчаги // Северный край. – 2008. – 12 декабря.4. Никитина Ю.Я. История одной фотографии // Коммунар. – 1999. – 23 марта.5. Никитина Ю.Я. От рабочего до полковника Генштаба // Переславская неделя. – 2001. – 15 февраля.

betty-bat.livejournal.com

Кошкин Михаил Ильич - советский конструктор-танкостроитель; главный конструктор танкового конструкто...

Кошкин Михаил Ильич - советский конструктор-танкостроитель; главный конструктор танкового конструкторского бюро (КБ) Харьковского завода имени Коминтерна; один из основных создателей легендарного советского среднего танка «Т-34».

Родился 21 ноября 1897 (3 декабря 1898) года в деревне Брынчаги ныне Переславль-Залесского района Ярославской области в крестьянской семье. Русский. Окончил церковно-приходскую школу, и в 11-летнем возрасте уехал на заработки в Москву, где приобрёл профессию кондитера.

В 1-ю мировую войну был мобилизован в русскую армию. На фронте получил ранение.

В апреле 1918 года добровольцем вступил в Красную Армию. Участник Гражданской войны. Член ВКП(б) с 1919 года. Служил в войсках политическим работником.

В 1924 году, окончив Коммунистический университет имени Я.М.Свердлова, находился на партийной работе в городе Вятка (ныне – город Киров).

В 1929 году Михаила Кошкина, как инициативного работника, в числе «парттысячников», направляют на учёбу в Ленинградский политехнический институт (кафедра «Автомобили и тракторы»), который он успешно заканчивает в 1934 году, и вместе с дипломом получает распределение на должность конструктора завода имени С.М.Кирова в Ленинграде, а затем работает заместителем начальника КБ этого предприятия.

С 1937 года Михаил Кошкин – главный конструктор танкового КБ на Харьковском заводе имени Коминтерна. К этому времени было очевидно, что танки, состоявшие на вооружении Красной Армии, не в состоянии противостоять артиллерии противника, и в первую очередь – гитлеровской Германии. А международная обстановка, свидетельствующая о грядущей войне, требовала от конструкторов создания боевой машины, превосходящей в техническом отношении все образцы потенциальных противников.

В середине – конце лета 1939 года в Харькове проходили испытания новые образцы танков. Был принято заключение комиссии, что «по прочности и надёжности опытные танки А-20 и А-32 выше всех выпускаемых ранее...» Но предпочтения ни одному из танков отдано не было, хотя и было замечено что они «выполнены хорошо и пригодны для эксплуатации в войсках».

Но всё на свои места расставило практическое применение опытных изделий: большую тактическую подвижность в условиях пересечённой местности во время боёв советско-финляндской войны 1939-1940 годов доказал гусеничный танк.

Харьковчане в рекордно короткие сроки провели доработку танка по замечаниям комиссии: усилена броневая защита, вооружению и другое. Так, в А-32, кроме идеи гусеничного хода, М.И.Кошкин воплотил гармоничное сочетание высоких боевых качеств по огню, броневой защите и маневренности.

Постановлениями Комитета обороны было предписано: изготовить два гусеничных танка на базе А-32 с учётом утолщённой до 45 миллиметров брони и установки 76 миллиметровой пушки, а также впредь именовать танк – «Т-34».

Два опытных «Т-34» были срочно изготовлены и переданы на войсковые испытания 10 февраля 1940 года. Эти испытания, проходившие в феврале-марте 1940 года, полностью подтвердили высокие технические и боевые качества нового танка.

5 марта 1940 года два танка «Т-34» вышли с Харьковского завода в контрольно-испытательный пробег по маршруту Харьков - Москва. Этот пробег возглавил главный конструктор М.И.Кошкин.

17 марта 1940 года на Ивановской площади Московского Кремля танки «Т-34», а также боевые машины, изготовленные другими заводами, были продемонстрированы членам советского правительства.

По просьбе И.В.Сталина механики-водители Н. Носик и О. Дюкалов проехали по площади. Осмотрев оба «Т-34», И.В.Сталин одобрительно отозвался о них, назвав новый танк «первой ласточкой».

После смотра в Кремле «Т-34» прошли испытания на подмосковном полигоне и на Карельском перешейке.

В апреле 1940 года, возвращаясь своим ходом в Харьков, под Орлом одна из «тридцатьчетвёрок» опрокинулась в воду. Помогая вытаскивать танк, уже ранее простуженный, М.И. Кошкин, сильно промок. Возвратившись в Харьков он был срочно госпитализирован.

«Кремлёвские смотрины» стали переломной вехой в летописи создания танка «Т-34», который был рекомендован для немедленной постановки на производство. На заводе № 183 полным ходом закипела работа по подготовке серийного выпуска этой боевой машины.

Михаил Ильич Кошкин, несмотря на болезнь, продолжал активно руководить доработкой танка, и работал на износ. И его болезнь внезапно обострилась. Из Москвы экстренно был вызван специалист-хирург. У больного пришлось удалить лёгкое. Но это, к сожалению, не помогло...

Генеральный конструктор лучшего танка периода 2-й мировой войны 1939-1945 годов, так и не узнав, какая героическая и легендарная судьба уготована его детищу, скончался 26 сентября 1940 года в санатории «Занки» под Харьковом, где проходил реабилитационный курс лечения.

Похоронен в городе Харькове. Во время похорон М.И. Кошкина за гробом главного конструктора шёл весь завод.

Указом Президента СССР от 4 октября 1990 года за выдающиеся заслуги в укреплении оборонной мощи Советского государства и большой личный вклад в создание танка Т-34, бывшему главному конструктору Кошкину Михаилу Ильичу посмертно присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Награждён орденами Ленина ( посмертно), Красной Звезды (1936). Лауреат Сталинской премии (1942; посмертно).

В Харькове, неподалёку от проходной завода имени Малышева, в мае 1985 года был торжественно открыт памятник творцу легендарной «тридцатьчетвёрки» М.И.Кошкину. В Харькове на доме, в котором он жил, установлена мемориальная доска. Памятник танку «Т-34», а фактически М.И.Кошкину, установлен у дороги, возле его родной деревни Брынчаги в Ярославской области. В самой деревне Брынчаги открыт бюст.

О ТАНКЕ «Т-34»:

«...до отъезда на русский фронт Паулюсу пришлось задержаться. Гальдер предупредил его:

- Вас включили в особую комиссию. Дело в том, что удалось захватить в исправном состоянии русский Т-34, при нем обнаружили даже технический формуляр. Вам с конструкторами предстоит разобрать Т-34 по винтику, и пусть металлурги заодно выяснят, какой навоз загружают русские в свои домны? Чтобы не испачкаться, захватите и свой танковый комбинезон...

* * *

Появление среднего танка Т-34 было для немцев шоковым ударом, сенсацией № 1, откровением и загадкой. «Это дьявольское наваждение! — говорили они. — Нет, это даже не машина, а какой-то сказочный принц среди наших танков-плебеев...»

На танкодроме, где стоял трофейный Т-34, Паулюс доказывал, что не стоит раньше времени отчаиваться:

- Русские ещё не освоили массовое производство, и потому все Т-34 мы выбьем по одиночке хотя бы из калибра «восемь-восемь». Спасибо нейтральной Швейцарии, поставляющей для вермахта такие замечательные зенитные пушки...

Вызванный из лабораторий Нибелунгверке, приехал и знаменитый немецкий танкостроитель - Фердинанд Порше.

- Это правда, - сказал он, - что Т-34 у противника еще недостаточно. Но вы, Паулюс, не забывайте предупреждений Бисмарка: русские долго запрягают, зато они быстро ездят. Из истории нам известно, что Россия всегда к войне не готова, но каким-то странным образом она оказывается победительницей...

Немецких специалистов больше всего поразил двигатель - дизель в 500 лошадиных сил, целиком сделанный из алюминия: «Русские плачутся, что у них не хватает материалов для самолётов, а на моторы для танков алюминий нашли...» Паулюс (на основании данных абвера) сказал, что Т-34 подвергался в Москве очень суровой критике, его даже не хотели запускать в серийное производство. Если это так, комиссии предстоит выявить слабые места в конструкции танка.

- Увы... их не существует! - отвечал Порше.

- Но русские-то раскритиковали свою машину.

Это вызвало смех главного конструктора:

- Милый Паулюс, вы что, первый день на свете живёте? Должны бы знать, что у подлинных талантов всегда немало завистников, желающих опорочить его постижения. Только этим, и ничем другим, я объясняю критику этой машины.

Паулюс спрыгнул с брони танка на землю: немецкую противотанковую пушку калибром в 76 мм уже выкатывали на прямую наводку. Все попрятались в укрытие, издали наблюдая. Первый снаряд, рекошетируя, вырвал из брони советской ярчайший сноп искр, второй... Второй, ударившись в башню, сделал «свечку», и высветленная траектория полёта составила точную геометрическую вертикаль - в небо!

- Я не думал, - сказал Порше, выбираясь из блиндажа, - что русская металлургия способна повершить нашу. Как представитель фирмы Круппа, я свидетельствую её поражение.

Т-34 достался немцам неповреждённым, внутри его оставили все, как было при русских. Водитель имел перед собой портрет Сталина, а башнёр, посылая снаряды в пушку, мог глянуть на фотографию своей курносой с надписью: «Помни о Люське!» Паулюса поразила убогая простота внутри машины: не было кресел, обитых красной кожей, нигде не сверкал никель, но в глубоком лаконизме машины чуялось нечто сосредоточенное ради единой цели - боевого удара. Немецкие T-III и T-IV создавались из расчёта, что их качества будут выше устаревших советских танков. Но перед Т-34 машины вермахта предстали жалкими таксами перед породистым бульдогом. Комиссия обнаружила: Т-34 имел удельное давление на один квадратный сантиметр в 650 граммов, что и объясняло его высокую подвижность немецкий же T-IV давил на почву усиленной массой сразу в один килограмм, что в непролазной слякоти русских дорог обещало большие неприятности).

- В мире много прекрасных женщин, - сказал Порше. - Однако на конкурсах красоты выигрывает единственная и неповторимая. Так же с танком! Т-34 пока не имеет аналогов в мире: он - уникален, и скопировать его невозможно. Если же мы попробуем это сделать, мы сразу упремся в непрошибаемую стенку технических проблем, которые для Германии останутся неразрешимыми... А ваше мнение, Паулюс?

- Я нашёл единственный недостаток, - сказал Паулюс. - Экипажу слишком тесно внутри танка, но русские очень любят обитать в тесноте коммунальных квартир, умудряясь всей семьей ночевать в одной комнатке...

Немецких конструкторов откровенно страшил дизель из алюминия, цельнолитые башни из стали особой закалки (они были не знакомы со сваркой под флюсом по методу нашего академика Е.О.Патона). Но строптивый Гудериан настаивал именно на получении точной копии советского танка. Однако и Фердинанд Порше, и инженеры берлинской фирмы «Даймлер - Бенц», возражали ему:

- Точным копированием русского танка мы распишемся в собственном бессилии. К сожалению, T-IV уже доведён нами до предельных параметров, а новейшие его модификации невозможны. Остался единственный путь - создать танки T-V и T-VI, которые повершат броню и силу Т-34...

Так зародилась идея будущих «тигров» и «пантер».

Но чудовищный призрак «тридцатьчетверки» уже не покидал воображения немцев, и в создании новых танков Германия отныне лишь подражала идеальным формам русского танка. Сейчас, когда я пишу эти строки, даже страшно при мысли, что лучший танк мира Т-34 у нас хотели отвергнуть: сомнения вызывали дизель, сварной корпус, литая башня и чисто гусеничный ход, иными словами, всё самое достойное в конструкции, что и принесло танку международную славу. А в 1965 году военная общественность ФРГ отметила 25-летний юбилей со дня рождения первой «тридцатьчетверки», и на эту памятную дату немцы наложили мрачную паутину роковых воспоминаний. Журнал «Зольдат унд техник» признал, что своим появлением Т-34 дал совершенную конструкцию танка, и потому все мировое танкостроение (вплоть до конца XX века) будет исходить лишь из тех технических результатов, что были достигнуты советской наукой. Мы, отступающие в сорок первом, могли быть уверены, что оружие будет и это оружие будет лучше вражеского».

Пикуль В.С. «Площадь павших борцов». - М.: Изд-во «Голос», 1996 (Часть первая. «Барбаросса». Глава 18. Первые кризисы), с. 158-161)

Биография предоставлена Уфаркиным Николаем Васильевичем (1955-2011)

russia-reborn.ru