Церковная реформа Петра I (цели, задачи и итоги). Церковная реформа петра 1


Церковная реформа Петра I Великого - кратко

Ключевой фигурой в деле организации Духовной коллегии был малороссийский богослов, ректор Киево-Могилянской Академии Феофан Прокопович. 1 июня 1718 года он был наречён в псковские епископы, а на следующий день он был посвящён в архиерейский сан в присутствии государя. Вскоре Прокоповичу было поручено составление проекта создания Духовной коллегии.

25 января 1721 года Пётр подписал манифест об учреждении Духовной Коллегии, получившей вскоре новое наименование Святейшего правительствующего Синода.

Феофан Прокопович

Состав Святейшего Синода определялся по регламенту в 12 чиновников, из которых три непременно должны были носить сан архиерея.

Перед вступлением в определённую ему должность, каждый член Синода, должен был принести присягу и поклясться в верности служения царствующему государю и его преемникам, обязывались доносить заблаговременно об ущербе его величества интереса, вреде или убытке.

11 мая 1722 года было приказано присутствовать в Синоде особому обер-прокурору. Главной обязанностью обер-прокурора было вести все сношения Синода с гражданской властью и голосовать против решений Синода, когда они не согласовывались с законами и указами Петра. Обер-прокурор подлежал суду только государя. Сначала власть обер-прокурора была исключительно наблюдательная, но мало-помалу обер-прокурор становится вершителем судеб Синода и его руководителем на деле.

Любые решения, принимаемые Синодом, контролировались обер-прокурором, а значит и самим Петром I. Активная борьба с нищенством, распределение численности священнослужителей и монахов в зависимости от количества прихожан и распространение единых налогов и рекрутских наборов на церковных крестьян — все эти меры превращали церковные службы в еще один институт, очередной и полностью зависимый от императора винтик в общем механизме страны.

xn--1-itb3afj.xn--p1acf

Церковная реформа Петра 1 – кратко о ходе, задачах, целях и итоге

Говоря кратко о ходе церковной реформы Петра I, важно отметить ее продуманность. По окончанию реформы, Россия, в результате, получила только одного человека, обладающего абсолютной полноправной властью.

Церковная реформа Петра I

С 1701 по 1722 годы Петр Великий пытался снизить авторитет Церкви и установить контроль над ее административно-финансовой деятельностью. Предпосылками к этому стал протест Церкви против происходящих в стране изменений, называя царя антихристом. Имея огромный авторитет, сравнимый с авторитетом и полнотой власти самого Петра, Патриарх Московский и Всея Руси был главным политическим конкурентом российского царя-реформатора.

Молодой Петр

Рис. 1. Молодой Петр.

Кроме всего прочего, у Церкви были накоплены огромные богатства, которые были необходимы Петру для ведения войны со шведами. Все это связывало руки Петру для использования всех ресурсов страны ради желанной победы.

Перед царем стояли задачи ликвидировать экономическую и административную автономии Церкви и снизить численность духовенства.

Таблица “Суть проводимых реформ”

События

Год

Цели

Содержание

Назначение «Блюстителя и управителя Патриаршего Престола»

1700

Заменить избрание Патриарха Церковью императорским назначением

Петр лично был назначен новый Патриарх

Секуляризация крестьян и земель

1701

Ликвидация финансовой автономии Церкви

Церковные крестьяне и земли переданы в управление Государству.

Монашеские запреты

1701

Уменьшить количество священнослужителей

Нельзя строить новые монастыри и проведение переписи монахов

Контроль Сената над Церковью

1711

Ограничение административной свободы Церкви

Создание Сената и передача в его управление церковных дел

Указ об ограничении числа священнослужителей

1716

Повышение эффективности распределения человеческих ресурсов

Служители прикрепляются к определенному приходу, им запрещено странствовать

Подготовительный этап упразднения Патриаршества

1717-1720

Получить всю полноту власти в империи

Разработка проекта учреждения Духовной Коллегии

25 января 1721 года является датой окончательной победы императора над патриархом, когда патриаршество было упразднено.

ТОП-4 статьикоторые читают вместе с этой

Генерал-прокурор Ягужинский

Рис. 2. Генерал-прокурор Ягужинский.

Актуальность темы была не только при Петре, но также и при большевиках, когда упразднялась не только церковная власть, но и сама структура и организация Церкви.

Здание 12 коллегий

Рис. 3. Здание 12 коллегий.

Духовная Коллегия имела и другое название – Правительствующий Синод. На должность обер-прокурора Синода назначался светский чиновник, а не духовное лицо.

Как следствие, реформа Церкви Петра Великого имела свои плюсы и минусы. Так, Петр открыл для себя возможность вести страну к европеизации, однако в случаях, если этой властью начать злоупотреблять, в руках другого человека Россия могла оказаться в диктаторско-деспотическом режиме. Тем не менее, последствиями являются снижение роли церкви в жизни общества, сокращение ее финансовой независимости и количества слуг Господа.

Постепенно все учреждения начали сосредотачиваться вокруг Санкт-Петербурга, в том числе и церковные. За деятельностью Синода велось наблюдение фискальными службами.

Петром были также введены церковные школы. По его замыслу, каждый епископ обязан был иметь дома или при доме школу для детей и давать начальное образование.

Итоги реформы

  • Ликвидирована должность Патриарха;
  • Увеличены налоги;
  • Ведутся рекрутские наборы из церковных крестьян;
  • Снижено число монахов и монастырей;
  • Церковь зависима от императора.

Что мы узнали?

Петр Великий сосредоточил в своих руках все ветви власти и имел безграничную свободу действий, установив в России абсолютизм.

Тест по теме

Оценка доклада

Средняя оценка: 4.6. Всего получено оценок: 174.

obrazovaka.ru

Церковная реформа Петра I (цели, задачи и итоги)

Удобная навигация по статье:

Церковные преобразования Петра I. Упразднение патриаршества. Создание Священного Синода.

Церковные преобразования Петра 1Церковные преобразования Петра 1

Причины, предпосылки и цель церковной реформы Петра I

Историки отмечают, что церковные преобразования Петра Первого необходимо рассматривать не только в контексте других государственных реформ, которые позволили сформировать новое государство, но и в контексте прошлых церковно-государственных отношений.

Прежде всего, следует вспомнить фактическое начало противостояния между патриаршей и царской властью, которые разворачивались почти за век до начала правления Петра. Стоит упомянуть глубокий конфликт, в который был включён и его отец – царь Алексей Михайлович.

Семнадцатое столетие – период преобразования российского государства из монархии в абсолютную монархию. При этом, абсолютный правитель должен был опираться на постоянную армию и профессиональных чиновников, ограничивая и «подавляя» другой авторитет, самостоятельность и власть в собственном государстве.

Одним из самых первых подобных актов в России было подписание Соборного уложения в 1649 году, когда царь фактически ограничил церковную власть, что было расценено как первые признаки тог, что рано или поздно царь всё же отберёт церковные земли, что и происходит в восемнадцатом веке.

Пётр Первый, несмотря на свой юный возраст, имел опыт конфликтных отношений. Помнил он и напряжённые взаимоотношения своего отца с Никоном, бывшим при нём патриархом. Однако, сам Пётр не сразу пришёл к необходимости проведения реформ, регулирующих отношения между государством и церковью. Так, в 1700 году после кончины патриарха Адриана, правитель останавливает данный устой на двадцать один год. При этом, спустя год он одобряет, отменённый за несколько лет до этого монастырский приказ, сутью которого как раз было управление всеми церковными изменениями со стороны государства и владение судебными функциями, которые распространялись на людей, проживающих в церковных имениях.

Как видим, в самом начале царя Петра интересовал лишь фискальный аспект. То есть, он заинтересован, насколько велики церковные доходы, приносимые патриаршей сферой и иными епархиями.

Перед окончанием долгой Северной войны, длившейся как раз двадцать один год, правитель снова пытается внести ясность в форму государственно-церковных отношений. На протяжении всего периода войны так и не было понятно, будет ли созван Собор и будут ли даны Петром санкции на выбор патриарха.

Упразднение патриаршества и создание Священного Синода

Вначале царь, видимо и сам не был полностью уверенным в решении, которое ему стоит предпринять. Однако, в 1721 году он избирает человека, который должен был предложить ему совершенно отличную новую систему государственно-церковных отношений. Этим человеком был епископ Нарвский и Псковски Феофан Прокопьевич. Именно он должен был в установленное царём время создать новый документ – Духовный регламент, полностью включивший в себя описание новых взаимоотношений государства и Церкви. Согласно подписанному царём Петром Первым регламенту патриаршество было полностью упразднено, а вместо него был учреждён новый коллегиальный орган с названием Святейший Правительствующий Синод.

Стоит отметить то, что сам Духовный регламент является довольно интересным документом, представляя собою не столько закон, сколько публицистику, обосновывающую обновлённые отношения государства и Церкви в имперской России.

Священный Синод представлял собой коллегиальный орган, все члены которого назначались на должности исключительно самим императором Петром. Он всецело зависел от императорских решений и власти. В самом начале формирования органа состав его должен был носить смешанный характер. Он должен был включать в себя епископов, монашествующее духовенство и белое духовенство, то есть, женатых священников. Глава Синода назывался при Петре не иначе как президентом духовной коллегии. Однако, позже, в него, по большей части, будут входить только епископы.

Таким образом, царю удалось упразднить патриаршество и вычеркнуть на два столетия из русской истории Церковные Соборы.

Спустя год император вносит дополнение к устройству Синода. Согласно петровскому указу, в Синоде появляется должность обер-прокурора. При этом, первоначальный текст указа об утверждении данной должности был сформулирован общими выражениями. Там говорилось, что это должен быть офицер, следящий за порядком. Но, что именно он должен делать для его обеспечения и, что вообще обозначает формулировка «порядок в Синоде» – не говорилось.

По этой причине такие обер-прокуроры имели право толковать текст царского указа, согласно своим интересам и склонностям. Одни – достаточно жёстко вмешивались в дела Церкви, пытаясь максимально расширить собственные полномочия на данной должности, а другие – вовсе не хотели разбираться с деталями работы, ожидая довольно оплачиваемой пенсии.

Таблица: церковная реформа императора Петра I

Преобразования церкви Петра I
Ликвидация независимости церковной власти от светской власти
Упразднение патриаршества Создание Святейшего Синода

Церковные преобразования Петра I

Церковные преобразования Петра IЦерковные преобразования Петра I

Схема: реформы Петра I в духовной сфере

Схема: церковная реформа Петра IСхема: церковная реформа Петра I

Видео-лекция: церковные реформы Петра I

fox-calculator.ru

Церковная реформа Петра I

Церковная реформа Петра I

Церковная реформа Петра I — мероприятия, осуществлённые Петром I в начале XVIII века, которые кардинально изменили управление Православной Российской Церкви, введя систему, которую некоторые исследователи полагают цезарепапистской.

Положение Русской Церкви до реформ Петра I

К концу XVII века в Русской Церкви накопилось значительное количество как внутренних проблем, так и проблем, связанных с её положением в обществе и государстве, а также практически полным отсутствием системы религиозно-церковного просвещения и образования. В половине столетия, вследствие не вполне удачно проведённых реформ патриарха Никона, произошёл старообрядческий раскол: значительная часть Церкви — прежде всего простой народ — не приняла решения Московских Соборов 1654, 1655, 1656, 1666 и 1667 годов и отвергала предписанные ими преобразования в Церкви, следуя нормам и традициям, сформировавшимся в Москве в XVI столетии, когда Московская Церковь пребывала в расколе с Вселенским православием — до нормализации своего статуса в 1589—1593 годах. Всё это накладывало значительный отпечаток на общество того времени. Также, в период правления Алексея Михайловича Патриархом Никоном проводилась политика, явно угрожавшая нарождавшемуся русскому абсолютизму. Будучи честолюбивым человеком, Никон попытался сохранить тот же статус в Московском Государстве, который до него имел патриарх Филарет. Эти попытки закончились лично для него полным крахом. Русские цари, явно видя опасность привилегированного положения Русской Церкви, которая владела огромными землями и обладала льготами, ощущали потребность в реформировании управления церковью. Но в XVII веке правительство не решалось на радикальные меры. Привилегии Церкви, вступавшие в конфликт со складывающимся абсолютизмом, заключались в праве землевладения и суда над духовными лицами по всяким делам. Поземельные владения церкви были огромны, население этих земель, в большинстве случаев освобождённых от уплаты податей, было бесполезно для государства. Монастырские и архиерейские торгово-промышленные предприятия тоже не платили ничего в казну, благодаря чему могли дешевле продавать свои товары, подрывая тем самым купечество. Не прекращавшийся прирост монастырского и вообще церковного землевладения грозил государству огромными убытками.

Ещё царь Алексей Михайлович, несмотря на свою преданность церкви, пришёл к заключению о необходимости поставить предел притязаниям духовенства. При нём был прекращён дальнейший переход земли в собственность духовенства, и признанные тяглыми землями, очутившиеся в руках духовенства, были возвращены обратно в тягло. По Соборному Уложению 1649 года, суд над духовенством по всем гражданским делам был передан в руки нового учреждения — Монастырского приказа. Монастырский приказ был главным значимым предметом последовавшего конфликта между Царём и Никоном, который в данном случае выражал интересы всей корпорации высшего духовенства. Протест был так силён, что царь должен был уступить и согласиться с отцами Собора 1667 года, чтобы суд над духовными лицами по гражданским и даже уголовным делам был возвращён в руки духовенства. После собора 1675 года был упразднён Монастырский приказ.

Важным фактором церковной жизни в конце XVII было состоявшееся в 1687 присоединение Киевской митрополии к Московскому Патриархату. В российский епископат вошли по-западному образованные малороссийские архиереи, некоторые из которых сыграют ключевую роль в церковных преобразованиях Петра I.

Общий характер и предпосылки

Пётр I, став у кормила государственного правления, видел глухое, а порою и явное, недовольство духовенства теми преобразованиями, которые были начаты для модернизации России, ибо они разрушали старый московский строй и обычаи, которым те были так привержены по своему невежеству. Как носитель государственной идеи, Пётр не допускал самостоятельности церкви в государстве, а как реформатор, отдавший жизнь делу обновления отечества, он не любил духовенство, в массе которого находил наибольшее число противников того, что ему было самому более всего ближе. Но человеком неверующим он не был, скорее он принадлежал к числу тех, кого называют равнодушными к делам веры.

Ещё при жизни Патриарха Адриана Пётр, совсем молодой человек, ведший довольно далёкую от церковных интересов жизнь, высказывал главе русского духовенства свои пожелания относительно приведения в порядок духовного чина. Однако патриарх чуждался новшеств, проникавших в строй государственной и общественной жизни России. С течением времени недовольство Петра русским духовенством усиливалось, так что он даже привык большую часть своих неудач и затруднений во внутренних делах приписывать тайному, но упорному противодействию духовенства. Когда в представлении Петра всё противодействовавшее и враждебное его реформам и замыслам воплотилось в лице духовенства, он решил обезвредить это противодействие, и к этому были направлены все его реформы, относящиеся к устройству Российской Церкви. Все они имели в виду:

  1. Устранение возможности вырасти русскому папе — «второму государю, самодержцу равносильному или большему», каким мог стать, а в лице патриархов Филарета и Никона до известной степени становился, московский патриарх;
  2. Подчинение церкви монарху. На духовенство Пётр смотрел так, что оно «не есть иное государство» и должно, «наравне с другими сословиями», подчиняться общим государственным законам.

Путешествия Петра по протестантским странам Европы ещё более усилили его взгляды на отношение государства и церкви. С изрядным вниманием Пётр слушал советы Вильгельма Оранского в 1698, во время своих неофициальных встреч, устроить Церковь в России на манер Англиканской, объявив себя её Главою.

В 1707 был лишён кафедры и сослан в Кирилло-Белозерский монастырь митрополит Нижегородский Исаия, резко протестовавший против действий Монастырского приказа в своей епархии.

Чрезвычайно болезненным для некоторых из высшего духовенства было дело Цесаревича Алексия, с которым многие духовные лица связывали надежды на восстановление былых обычаев. Бежав в 1716 за границу, Царевич поддерживал сношения с митрополитом Крутицким Игнатием (Смолой), митрополитом Киевским Иоасафом (Краковским), епископом Ростовским Досифеем и др. Во время учинённого Петром розыска главною причиною измены Пётр сам назвал «беседы с попами и чернецами». По результатам следствия на духовных лиц, уличённых в связях с Царевичем, обрушились кары: епископ Досифей был лишён сана и казнён, равно как и духовник Царевича протопоп Иаков Игнатьев и близкий к первой супруге Петра, Царице Евдокии, ключарь собора в Суздале Феодор Пустынный; митрополит Иоасаф был лишён кафедры, а вызванный на допрос митрополит Иоасаф скончался по пути из Киева.

Стремление московского духовенства сохранить юрисдикционный иммунитет Пётр демагогически квалифицировал как «папежский дух».

Примечательно, что всё время подготовки реформирования церковного управления Пётр пребывал в интенсивных сношениях с восточными патриархами — прежде всего Иерусалимским Патриархом Досифеем — по различным вопросам как духовного, так и политического характера. А к Вселенскому Патриарху Косме обращался в том числе и с частными духовными просьбами, как-то разрешение ему на «мясоястие» во время всех постов; его Грамота Патриарху от 4 июля 1715 года обосновывает просьбу тем, что, как гласит документ, «стражду феброю и скорбутиною, которые болѣзни мнѣ приключаются больше отъ всякихъ суровыхъ яствъ, а особливо понеже принужденъ быть непрестанно для обороны святыя церкви и государства и подданныхъ моихъ въ воинскихъ трудныхъ и отдаленныхъ походахъ <...>». Другою же грамотою от того же дня испрашивает у патриарха Космы разрешение на мясоястие во все посты всему русскому войску во время воинских походов, "«понеже православные наши войска <...> бываютъ въ тяжкихъ и дальнихъ походахъ и отдаленныхъ и неудобныхъ и пустынныхъ мѣстахъ, идеже мало, а иногда и ничего не обрѣтается никакихъ рыбъ, ниже́ иныхъ какихъ постныхъ яствъ, а по часту и самаго хлѣба». Несомненно, что Петру было удобнее решать вопросы духовного характера с восточными патриархами, которые находились в значительной мере на содержани московского правительства (а патриарх Досифей де-факто был в течение нескольких десятилетий политическим агентом и информатором российского правительства о всём, что происходило в Константинополе), нежели со своим, порою строптивым, духовенством.

Первые начинания Петра в этой сфере

Ещё при жизни Патриарха Адриана Пётр самостоятельно воспретил строить новые монастыри в Сибири.

В октябре 1700 Патриарх Адриан умер. Пётр находился в это время с войсками под Нарвой. Здесь, в лагере, он получил два письма, касавшиеся положения, созданного кончиной Патриарха. Боярин Тихон Стрешнев, остававшийся во время отсутствия государя, по старому обычаю, ведать Москвой, давал отчёт о кончине и погребении патриарха, о мерах, принятых к охране имущества патриаршего дома, и спрашивал, кого назначить новым патриархом. Прибыльщик Курбатов, обязанный по должности своей представлять государю обо всём, что клонится к прибыли и пользе государства, писал государю, что ему, царю, Господь судил «достояніе свое и люди свои въ житейскихъ потребахъ управляти въ правдѣ, яко отцу чады». Далее он указывал, что из-за смерти патриарха его подчинённые забрали все дела в свои руки и в своих интересах распоряжаются всеми патриаршими доходами. Курбатов предлагал избрать, как было и ранее, для временного управления патриаршим престолом архиерея. Все монастырские и архиерейские вотчины Курбатов советовал переписать и отдать их в охранение кому-либо.

Через неделю после возвращения из-под Нарвы Пётр сделал так, как предлагал Курбатов. Блюстителем и управителем Патриаршего Престола был назначен митрополит Рязанский и Муромский Стефан Яворский. Местоблюстителю были поручены в заведывание только дела веры: «о расколѣ, о противностяхъ церкви, о ересяхъ», все же прочие дела, находившиеся в ведении Патриарха, были распределены по приказам, к которым относились. Ведавший по этим делам особый приказ — Патриарший разряд — был уничтожен.

mirznanii.com

Церковная реформа Петра I

Предпосылки упразднения патриаршества

Преобразования Петра I вызывали протест со стороны консервативного боярства и духовенства. Глава православной церкви патриарх Адриан открыто высказывался против ношения иноземного платья и бритья бороды. Во время казни бунтовщиков-стрельцов на Красной площади патриарх, моля об их пощаде, с крестным ходом пришёл к Петру в Преображенское, но царь его не принял. После смерти Адриана (1700) Пётр решил не назначать нового патриарха, вокруг которого могли бы сосредоточиться противники преобразований. Он назначил «местоблюстителем патриаршего престола» рязанского митрополита Стефана Яворского, но не предоставил ему прав, принадлежащих патриарху. Сам царь открыто говорил: «Отец мой имел дело с одним бородачом, а я с тысячами».

К протестантам и католикам Пётр относился терпимо и разрешал им совершать свои богослужения. Терпимо относился Пётр вначале и к раскольникам, но близость видных сторонников раскола к царевичу Алексею резко изменила дело. Раскольники были обложены двойным подушным окладом, не допускались к государственной службе и должны были носить особое платье.

Раскольники видели в брадобритии ересь, искажение лика человека, созданного по «божию подобию». В бородах и длинных одеждах раскольники видели отличие русского человека от «бусурман» — иноземцев. Теперь, когда и сам царь и его приближённые брились, носили иноземное платье, курили «богомерзкую антихристову траву» (т. е. табак), среди раскольников возникли легенды, что царь подменён иноземцами в «Стекольном» (т. е. в Стокгольме). В 1700 г. пытали в Преображенском приказе книгописца Григория Талицкого за составление письма, в котором излагалось, «будто настало последнее время, и антихрист в мир пришел, и антихрист тот — государь». В рукописных сочинениях начётчиков, в лицевых апокалипсисах изображали антихриста похожим на Петра, а антихристовых слуг - в виде петровских солдат, одетых в зелёные мундиры. Острота оппозиции в расколе была в значительной мере выражением крестьянского протеста против растущего гнёта.

Пётр вёл борьбу с раскольниками путём посылки «увещателей», предписывая в то же время в случае «жестоковыйного упрямства» предавать суду. Иначе сложились отношения с умеренной частью раскола, отказавшейся от оппозиции правительству. Пётр терпимо относился к знаменитому раскольничьему скиту на реке Выге, основанному Денисовым. Обитатели скита несли работу на Олонецких железоделательных заводах.

В целом Пётр I пошёл по пути превращения церковной службы в государственную.

Ещё во время первого своего заграничного путешествия в 90-х годах XVII века молодой царь живо интересовался церковной жизнью в европейских государствах. Более двух часов Петр беседовал с английским королем и его дочерью на темы обустройства Англиканской Церкви. Именно тогда из уст английского монарха прозвучал совет молодому русскому царю «сделаться самому главой Русской Церкви, чтобы располагать всей полнотой государственной власти, по примеру Англии». Протестантский дух церковного устройства окончательно захватил Петра, когда он побывал в Саксонии, на родине Мартина Лютера. Стоя перед статуей первого реформатора, Петр заявил: «Сей муж, для величайшей пользы своего государя, столь мужественно наступал на жадного до власти папу, что подлинно заслужил величайшего почтения от своего народа».

Согласно протестантскому церковному устройству все церкви, находящиеся на территории какого-либо государства, в высшем своем управлении зависят от главы этого государства. Такое устроение целиком совпадало с идеями церковного преобразования Петра. Он хотел, чтобы государь без чьих-либо нареканий смог не только вмешиваться в дела Церкви, но и управлять ею.

Однако прошло около двадцати лет, прежде чем Петр воплотил свои идеи в жизнь. Для их реализации ему необходим был единомышленник в церковной среде. И такой человек нашелся. Это был киевский архимандрит Феофан (Прокопович). Процесс рождения церковной реформы протекал в полном секрете от Церкви и ее иерархии.

Обогащению понятия «государственная служба» способствует анализ ее разновидностей, в частности такой оригинальной, как государственная служба духовенства и ее подвида - государственной духовной службы. Хотя Табель о рангах 1722 г. предусматривала только чины воинские, статские, придворные, не упоминая о духовных, служба православного духовенства может быть признана особым видом государственной службы. В период разработки и принятия Табели государственная духовная служба еще не вполне объективировалась: глобальная церковно-административная реформа проводилось параллельно. Впоследствии же реальное положение не могло найти отображения в Табели по идеологическим причинам: светская власть не отважилась афишировать инкорпорацию институтов Православной церкви в государственный механизм. В результате юридическое нормирование государственной духовной службы определялось комплексом прецедентов и находило лишь косвенное и/или частичное отражение в нормативных правовых актах[7].

Государственная служба в Российской империи определялась деятельностью «в порядке подчиненного управления государством» и характеризовалась субъективным (конкретное лицо как представитель органа управления) и объективным (деятельность самого лица в аппарате государственного управления) моментами. Главным в государственной службе становилось «уполномочие» на подзаконную деятельность в сфере управления. Соответственно основные признаки государственной службы -это: совокупность определенных действий; действия совершаются в интересах государственного управления; определенный способ выполнения действий; нахождение в пределах должностных полномочий[8]. По нашему мнению, служба православного духовенства обладает этими признаками. Так, духовники при исправительных заведениях были наделены определенной компетенцией, включая совершение таинств веры. Данные действия духовенства совершались в интересах государственного управления хотя бы потому, что, как известно, при императоре Петре I в случае сообщения на исповеди сведений о готовящемся преступлении против государственной власти или царствующей династии священнослужитель был обязан донести об этом в правоохранительные органы. Кроме того, лица духовного сана при исправительных учреждениях не ограничивались исключительно целью совершения таинств, но и осуществляли образовательную и просветительскую функции в арестантской среде на основании как светских государственных актов — университетских уставов и пр., так и государственно-корпоративных актов Церкви. Это соответствует характеристике управления как подзаконной административной деятельности.

Дореволюционная теория права не видела разницы между церковью и всяким другим союзом, подчиненным верховной власти и содействующим целям общественного благополучия. Светская власть, будучи высшей и исключительной инстанцией общего блага, признавала себя вправе заведовать церковью так же, как и всяким иным учреждением или союзом, преследующим общественные цели. К началу XX в. завершилась религиозно-церковная эволюция, начало которой положили преобразования Петра Великого. Вследствие комплекса реформ самостоятельность Русской православной церкви и духовенства оказались скорее призрачными, нежели реальными. Духовенство превратилось в особого рода «служилый класс» посредством прикрепления к государственной службе. Церковь в Российской империи утратила свою независимость, став, по сути, государственным Ведомством православного исповедания. Самый яркий пример сращивания обязанностей государства с компетенцией церковной корпорации - это ведение актов гражданского состояния в виде метрических книг.

На определенном этапе развития Русская православная церковь стала также своего рода «средством массовой информации» государственной власти: Указом 1718 г. было велено обязательно ходить в церковь в воскресные дни и праздники, так как там после обедни читались новые Указы, о которых не умеющие читать могли узнать только во время таких слушаний. Кроме того, нельзя не заметить вмешательство Правительствующего Сената в устройство церковных приходов, состав причтов и порядок поступления в причт. Пожалования духовным академиям титула «императорских» производились с единственно заложенным в это смыслом — подготовка кадров «духовных чиновников». Церковь привлекалась к пропаганде полезных для самодержавия идей и мероприятий, включая кредит, страхование, формы ведения сельского хозяйства. Черному духовенству было поручено дело просвещения и благотворительности, а кроме того - обязанность ведения монастырских штатов[9].

Таким образом, все духовенство было привлечено на государственную службу и составило особый полупривилегированный служилый класс государственной духовной службы. По мнению авторитетных дореволюционных исследователей церковного права, реформа церковной жизни окончательно пошла не по пути установления самоуправления, а по пути бюрократическому.

Все настойчивые просьбы высшего духовенства об избрании патриарха Петр отвергал. Впервые Петр упомянул о грядущей реформе лишь в 1718 году, отвечая на очередную жалобу патриаршего местоблюстителя и упрекая его в беспомощности. Царь заявил, что «впредь для лучшего мнится быть духовной коллегии, дабы удобнее было и возможно исправлять такие великие дела как церковное управление». В это же время он поручил Феофану, ставшему уже Псковским епископом, написать проект этой коллегии и слово в ее защиту.

Полномочия Синода как высшего органа государственного управления в церковной сфере

В 1721 г. патриаршество (а соответственно, и местоблюстительство) было совершенно отменено, и учреждена была особая духовная коллегия - Святейший правительствующий синод. В проведении церковной реформы деятельно участвовал Феофан Прокопович. Им был написан «Духовный регламент», тщательно проредактированный самим Петром. В «Духовном регламенте» отмена патриаршества объяснялась несовершенством единоличного управления церкви и политическими неудобствами, происходившими от возвеличения церковной высшей власти как «равносильной царской власти и даже выше ее».

Президентом Синода был назначен тот же, уже престарелый Стефан Яворский, в Синод входили также два вице-президента и восемь членов из представителей высшего чёрного и белого духовенства. После смерти Стефана Яворского Пётр не назначил ему преемника, а ввёл в Синод надзор в лице светского обер-прокурора Синода, который должен был следить за действиями духовной коллегии.

Учреждением Синода Пётр подчинил церковную власть светской. Пётр отрицательно относился к монашеству. По его словам, монахи «поедают чужие труды»; он старался сократить их число, устанавливал для монастырей определённые штаты и запрещал переход из одного монастыря в другой. Пётр распределял по монастырям отставных солдат, больных и престарелых, нищих, которых монахи должны были содержать[10].

Юрисдикционные полномочия Синода и его статус как органа правосудия были первоначально закреплены в утвержденном 25 января 1721 г. Духовном регламенте, составленном (как убедительно показал еще П. В. Верховской) Феофаном Прокоповичем — при активном участии царя. Достойно упоминания, что в ст. 5 и 6 ч. 1-й регламента были внесены теоретические рассуждения, в которых доказывалось преимущество коллегиального отправления правосудия перед единоличным. В ст. 5 развернуто обосновывался оптимистический тезис о том, что в «коллегиуме» «не обретается место пристрастию, коварству, лихоимному суду». В свою очередь, в ст. 6 подчеркивалось, что «коллегиум свободнейший дух в себе имеет к правосудию», поскольку «единоличный правитель гнева силных боится», а вот оказывать давление на группу судей «не тако удобно есть, яко на единого человека».

Собственно нормы, в которых определялись сфера юрисдикции, а также положение Духовной коллегии в системе органов церковного правосудия законодатель поместил, прежде всего, в ст. 5 и 8—11 ч. 3-й Духовного регламента. В ст. 5 речь шла о подсудности коллегии старообрядцев («раскольщиков») и еретиков («нового некоего учения изобретателей»). В ст. 8 ч. 3-й за Духовной коллегией в общем виде закреплялось положение суда второго звена и апелляционной инстанции по отношению к органу епархиального управления (к «суду епископа»). В той же ст. 8 оговаривалось, что Духовной коллегии надлежало рассматривать по первой инстанции, во-первых, дела по «обидам» (материальному и моральному ущербу), нанесенным епископом либо всему клиру церкви, либо всему монастырю, а во-вторых, дела о конфликтах между самими епархиальными архиереями («обиды, сделанные епископу от другого епископа»)[11].

Кроме того, положение Духовной коллегии как суда второго звена и апелляционной инстанции по отношению к суду органа епархиального управления — более развернуто, нежели в ст. 8 ч. 3-й — закреплялось в ст. 14 раздела «Како же лутче может быть сие [епископское] посещение [епархии]» ч. 2-й Духовного регламента. В названной статье оговаривалось право любых представителей духовенства, не удовлетворенных вынесенным епископом приговором или решением, подавать апелляционную жалобу в коллегию («переносить дело на суд Духовного коллегиум»). Что характерно, в рассматриваемую ст. 14 был внесен особый запрет епископу оказывать какое-либо давление на лиц, подающих апелляционные жалобы, — в частности, «печатать [опечатывать] или грабить домы оных».

В ст. 9 ч. 3-й Духовного регламента закреплялось право Духовной коллегии как инициировать уголовное преследование, так и выступать истцом в делах о хищении церковного имущества, которые производились (как можно понять по умолчанию законодателя) в судах общей юрисдикции. В ст. 10 той же ч. 3-й трактовался казус, когда духовное лицо оказывалось пострадавшим от высокопоставленного должностного лица («от господина некоего силного»). В этом случае дело подлежало рассмотрению в Юстиц-коллегии или в Сенате, но при обязательном информировании Духовной коллегии.

Наконец, в ст. 11 ч. 3-й Духовного регламента законодатель предусмотрел случай, когда возникают сомнения в аутентичности завещаний о значительном наследстве («духовницы знатных особ аще покажутся быть в чем сумнительныя»). Если таковое имело место, то дело поступало на совместное разбирательство Юстиц- и Духовной коллегий[12].

Остается добавить, что в Духовном регламенте предусматривалось четыре случая, когда суду Духовной коллегии (по первой инстанции) подлежал глава органа епархиального управления. По ст. 10 и 16 раздела «Дела епископов» ч. 2-й Духовного регламента и по ст. 14 и 15 упомянутого раздела «Како же лутче может быть сие посещение», епархиальный архиерей попадал под суд коллегии, во-первых, за поставление в священники «неученого человека», во-вторых, за необоснованное наложение анафемы, в-третьих, за предоставление фальсифицированных сведений о состоянии дел в епархии. В-четвертых, епископ был подсуден Духовной коллегии за притеснения подчиненных ему лиц («аще кто от него [епископа] знатно изобижен будет»).

Между тем, не прошло и полутора месяцев после издания Духовного регламента, как юрисдикционные полномочия русской православной церкви оказались увеличены по кругу лиц. Согласно закону от 3 марта 1721 г. (изданному в развитие высочайших резолюций от 14 февраля 1721 г. на докладе Духовной коллегии), в подсудность Синода и его местных органов были переданы крестьяне и управители церковных вотчин (патриарших, архиерейских и монастырских). По верному замечанию П. В. Верховского, это было «неожиданное и очень крупное» расширение судебной компетенции новоучрежденного Святейшего Синода, под юрисдикцию которого в одночасье перешло свыше полумиллиона человек.

В том же марте 1721 г. Пётр I уточнил и объем полномочий Синода в отношении суда над духовенством. Согласно закону от 15 марта 1721 г. (изданному в форме высочайших резолюций на доклад Святейшего Синода), лица, имевшие духовный сан, подлежали церковному суду по всем делам, за исключением государственных преступлений, «явных злодейств» (убийств и разбоев), а также гражданских дел, связанных с участием представителей духовенства в промыслах, торгах и откупах. Соответственно, исковые челобитные на лиц духовного звания надлежало отныне подавать в Синод[13].

В такой обстановке Святейший Синод выступил с инициативой дальнейшего увеличения полномочий органов церковного правосудия всех уровней. В п. 3 доклада, направленного императору в ноябре 1721 г., Синод предложил перевести под исключительную юрисдикцию церковных властей как духовенство, так и все население церковных земель. Мотивировалось это предложение тем, что духовенство и население церковных земель «удобнее видится иметь под одним ведением и охранением Синода».

Чтобы соблюсти каноничность нового духовного правительства Петр обратился за благословением к Константинопольскому Патриарху Иеремии. Ответ патриарха был следующим: «Мерность наша… утверждает и закрепляет, что учрежденный благочестивейшим самодержцем Петром Алексеевичем Синод есть и называется нашим во Христе братом…». Аналогичные грамоты были получены и от других восточных патриархов. Таким образом, Синод был признан в качестве постоянного Собора, равного по власти Патриархам, и потому носящего титул Святейшего.

Быстро сформировавшиеся ведомственные амбиции Святейшего Правительствующего Синода имели куда более серьезные предпосылки, носили в значительной мере объективный характер. Представляется совершенно очевидным, что в синодском докладе от ноября 1721 г. проступили две глубинные - и взаимопересекавшиеся - традиции отечественного государственного и церковного строительства.

Первая из них - традиция церковного строительства - заключалась в том, что русская православная церковь издревле обладала значительными судебными полномочиями (сокращавшимися, правда, мало-помалу на протяжении XV- XVII вв.). Менее стародавняя традиция государственного строительства состояла в том, что организационная модель «единого хозяина» воплощалась в нашей стране не только на региональном уровне (о чем уже шла речь выше), но и на уровне тех центральных органов власти, которые ведали теми или иными профессиональными и социальными группами (что порождало в XVI—XVII вв. отмеченную «судебную чересполосицу»). Нельзя также не обратить внимание, что в приведенном фрагменте п. 3 синодского доклада от ноября 1721 г. оказался сформулирован основополагающий принцип ведомственной юстиции: «иметь под одним ведением и охранением» или, выражаясь по-современному, «кем управляешь, того и судишь».

Как же на доклад Синода от ноября 1721 г. отреагировал законодатель? Пётр I занял в данном случае явственно компромиссную позицию. Предложение о расширении судебных полномочий Синода в отношении духовенства император оставил без ответа (подтвердив, тем самым, силу прежних установлений). А вот касательно населения церковных земель Пётр I рассудил иначе.

Согласно закону от 19 ноября 1721 г. (изданному в форме высочайших резолюций на отмеченный доклад Святейшего Синода), крестьяне и управители церковных вотчин подлежали церковному суду по всем делам — за исключением «криминалных дел» (умышленных убийств, разбоев и татьбы с поличным). По таковым «криминалным делам» в законе от 19 ноября 1721 г. оговаривалась подсудность населения церковных земель Юстиц-коллегии и иным судам общей юрисдикции2. Тем самым, к концу 1721 г. Синод получил никак не предусмотренную Духовным регламентом преимущественную, но все же не исключительную юрисдикцию над населением церковных вотчин.

Окончательное - для первой четверти XVIII в. - разграничение светской и церковной юрисдикции по кругу дел было установлено в законе от 12 апреля 1722 г. (изданном опять-таки в форме высочайших резолюций на очередной доклад Святейшего Синода). Согласно данному закону к исключительной подсудности органов церковного правосудия были отнесены дела по богохульству, еретичеству, колдовству, принадлежности к старообрядчеству, о насильственном пострижении в монахи, а также о расторжении брака. В свою очередь, к «светскому суду» в 1722 г. законодатель отнес издревле рассматривавшиеся в нашей стране в церковных судах дела о преступлениях, совершенных на сексуальной почве (изнасилование, принуждение к сожительству феодально-зависимых женщин), нарушение супружеской верности, кровосмешение), а также дела о внебрачных детях и о вступлении в брак без согласия родителей.

Кроме того, в законе от 12 апреля 1722 г. специально оговаривалось, что светскому суду подлежали государственные служащие, повинные в неподчинении законным требованиям епархиального архиерея (те, кто «не будут в духовных делах повиноваться епископам»). Таким образом, можно видеть, что в законе от 12 апреля 1722 г. церковная юрисдикция подверглась существенному ограничению (особенно по кругу дел). Не возникает сомнений, что это сокращение объема церковной юрисдикции законодатель осуществил по образцу Швеции, где церковь вообще не обладала ни полномочиями в сфере уголовной юстиции, ни юрисдикцией по кругу лиц.

Что касается новой организации церковного суда, то в окончательном виде она была закреплена в синодском указе от 4 сентября 1722 г. об укреплении инстанционности в церковном судопроизводстве. Согласно этому закону в качестве церковного суда первого (основного) звена выступали либо низовые органы управления церковными вотчинами, либо низовые органы общего церковного управления. Судом второго звена в законе от 4 сентября 1722 г. определялись, во-первых, органы епархиального управления, а во-вторых, перешедшие в 1721 г. в подчинение Синода центральные органы церковной власти - Духовный и Монастырский приказы[14].

Соответственно, распределение дел между перечисленными церковными судебными органами второго звена обуславливалось характером дела или подсудностью ответчика. Монастырский приказ (с 18 сентября 1724 г. Камер-контора синодального правления) рассматривал дела крестьян и управителей церковных вотчин, Духовный приказ - брачно-семейные дела, а также дела, возникавшие по челобитью представителей духовенства друг на друга. Впрочем, как явствует из фундаментального «Описания документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода», на практике, сообразно упоминавшейся выше старомосковской традиции, и органы епархиального управления, и синодальные приказы выступали также в роли суда первой инстанции — для жителей той местности, где они располагались.

Церковным судом третьего (высшего) звена в законе от 4 сентября 1722 г. определялся Святейший Правительствующий Синод. Тем самым, в законе от 4 сентября 1722 г. оказалась зафиксирована трехзвенная система органов церковного правосудия. Нельзя не отметить также, что, в отличие от системы судов общей юрисдикции, в системе церковных судов к 1722 г. не появились органы, функционально и структурно отделенные от органов церковного управления.

Впрочем, в 1723 г. законодатель предпринял попытку учредить подчиненный Синоду особый орган правосудия, структурно отделенный от органов церковного управления. По собственноручно написанному Петром I указу от 8 февраля 1723 г., создавалась новая (правда, никак не наименованная) коллегия, к компетенции которой было отнесено рассмотрение уголовных и гражданских дел духовенства. Апелляционной инстанцией по отношению к данной коллегии определялся Святейший Синод.

При этом окончательно компетенция новоучрежденной коллегии в именном указе от 8 февраля 1723 г. не устанавливалась, а декларировалось лишь намерение законодателя регламентировать такую компетенцию в будущем («и каким делам тут [в коллегии] быть, поговоря, определить»). Однако, как можно видеть из «Описания документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода», эта своего рода синодальная Юстиц-коллегия так и не была создана в действительности (в чем трудно не заметить сходства с уже рассмотренной историей с основанием в 1724 г. Розыскной конторы при Сенате).

Остается добавить, что вышеописанные новации в области церковного судоустройства и судопроизводства получили отражение и в проекте Уложения Российского государства 1723-1726 гг. Вопросам юрисдикции русской церкви оказались посвящены ст. 2-10 гл. 2-й кн. 1 проекта, утвержденные Уложенной комиссией 9 сентября 1723 г. В частности, в ст. 3 «О суде Святейшаго Синода» было внесено законодательное предположение, в котором воспроизводились нормы закона от 12 апреля 1722 г. о разграничении светской и церковной юрисдикций.

В области церковного судопроизводства в центре внимания законодателя в 1721-1722 гг. находились судебные полномочия органов церковной власти. В отношении объема этих полномочий позиция Петра I отличалась двойственностью. С одной стороны, с момента издания Духовного регламента юрисдикционные полномочия русской православной церкви постоянно возрастали, хотя и не достигли к 1723 г. того уровня, которым церковь обладала в патриарший период (не говоря уже о более ранних временах). С другой стороны, согласно законам от 19 ноября 1721 г. и от 12 апреля 1722 г., сфера церковной юрисдикции подверглась значительному сокращению по кругу дел.

В свою очередь, эта непоследовательность законодателя в определении границ церковной юрисдикции явилась следствием затруднений, возникших по ходу адаптации идеальной модели Polizeistaat к российским условиям. Дело в том, что наличие у русской церкви исстари сложившихся обширных судебных полномочий никак не соответствовало принципам камерализма и не имело даже отдаленного аналога в шведских образцах. В итоге, в вопросе об организации и полномочиях церковных судов Пётр I оказался перед объективно нерешаемой задачей - совместить традиции отечественного государственного и церковного строительства с новейшими достижениями западноевропейской политико-правовой мысли.

В подобных условиях первый российский император избрал в качестве основной линии следование отечественной традиции церковного строительства. Именно в русле этой традиции за русской церковью (пусть и de jure подчиненной в 1721 г. самодержавному государству) была сохранена значительная юрисдикция, именно в русле этой традиции Святейший Синод превратился в почти «единого хозяина» в отношении населения церковных земель, именно в русле этой традиции в нашей стране так и не появились обособленные от органов управления церковные суды. Единственной значительной уступкой законодателя исходно приоритетным шведским образцам стало произведенное в 1722 г. сокращение церковной юрисдикции по кругу дел.



biofile.ru

Особенности церковной реформы Петра I

Главным памятником реформы Петра в церковной сфере А. Карташев («Очерки по истории русской церкви», Москва, 1991) называет уничтожение патриаршества и замену его неправославной антиканонической формой коллегии.

Антон Карташев объясняет это ярким наследственно-семейным воспоминанием Петра о пережитом при его отце Алексее Михайловиче трагическом конфликте царя с патриархом Никоном. Заостренная идеология Никона глубоко напугала тогда всех русских государственников.

Для поколения, пережившего трагедию конфликта царя и патриарха, в самом звании патриарха виделась опасная возможность новой вспышки.

Никто, однако, в XVII веке не решался отменять церковную монархию, являвшуюся основным каноническим принципом. Дерзнуть на это смог лишь Петр и то не сразу, подходя к нему задолго и издалека.

Монархическое начало епископата было сломано запад­ной реформацией. Только в протестантизме можно было найти образец для церковных реформ. Отрицательный момент оттолкновения от старорусского, московского благо­честия, по мнению Антона Карташева, был заложен в психике Петра ужасными впечатлениями детства.

Стрелецкий бунт 1682 года, облеченный в форму наступательного, дерзкого крестового похода на Кремль старообрядческих вождей, в то время как на глазах у Петра были зверски растерзаны Алексей и Иван Нарышкины, оставил в ребенке Петре не только болезненный конвульсивный тип лица, но и глубокое духовное отвращение к зверино­му лику дикого, темного, невежественного и ничуть не христианского старомосковского фанатизма.

Автор «Очерков по истории русской церкви» подчеркивает, что Петр оправдывал одной крайностью другую. Раздражавший Петра темный лик доморощенного москов­ского благочестия преследовал его неотвязно в самом интимном семейном кругу.

Первая жена Петра Евдокия Федоровна Лопухина, на которой женили молодого царя помимо его воли была центром вьющегося клубка темного, суеверного святошества в виде странников, юродивых и кликуш. Это было прямым вызовом Петру бежать из дома, но куда?

Путь был ясен — в немецкую слободу.

Именно там, в чарующей атмосфере западного просвещения зародились его дружеские и деловые привязанности к Лефорту и Гордону. Именно в слободе Петр впервые встретил коллегиальную форму церковно-приходского самоуправления протестантских общин и узнал от протестантов об их общих конституциях церкви в разных; страт нах западной Европы.

В 1697 — 1698 гг. Петр гостил у короля Георга в Англии, где ему довелось беседовать с наследной принцессой Анной. Судя по тому, что Петр впоследствии характеризовал Анну как «сущую дочерь нашей церкви», царю довелось побеседовать с английской наследницей и на церковные темы.

Позднее Петр беседовал о церковных делах и с англиканскими епископами. Архиепископы Кентерберийский и Йоркский назначили для Петра специальных богословов-консультантов. К ним присоединился и Оксфордский университет, который назначил консультанта со своей стороны.

Вильгельм Оранский, получивший английскую корону, но воспитанный в левопротестантском духе, ссылаясь на пример родной ему Голландии и самой Англии, советовал Петру сделаться самому «главой религии», чтобы располагать полнотой монархической власти.

Мысль о применении примата государственной власти у себя дома, по мнению Антона Карташева, зародилась именно в это время, однако, лишь спустя десятилетия Петру удалось найти компетентного единомышленника в лице киевлянина Феофана Прокоповича.

Во время посещения иностранных государств с 1709 по 1717 год Петр неоднократно демонстрировал свои симпатии к протестантской системе верховенства светской власти над церковью.

Очутившись в 1712 году в Виттенберге перед статуей Лютера, Петр заявил: «Сей муж подлинно заслужил это. Он для величайшей пользы своего государя и многих князей, кои были поумнее прочих, на папу и на все его воинство столь мужественно наступал».

Однако никаких специфически религиозных реформ Петр, по утверждению Антона Карташева, не предпринимал. Старый теократический идеал подразумевал своей последней целью приведение христианского народа в вечное царство Христово.

Монарх же с его утилитарными попечениями был слугой этого церковного идеала и направлял исход земных попечений в этом духе. Теперь же произошла переоценка ценностей, на место последней и высшей цели стала утилитарная задача государственной власти, и монарх, ее носитель и исполнитель, потребовал себе тоталитарного подчинения решительно всех публичных функций, в том числе и религиозной.

Теория Петра подразумевает подчинение монархом всех религий, всех вер.

Такое государство в науке получило название «полицейского». Если одна из церквей в нем и занимает господствующее или первенствующее среди других культов положение, то не в силу своей истинности, а только по естественному физическому признаку как вера большинства народа, как организация национально-историческая.

Духовенство всех вер с, этой точки зрения исполняет функции, входящие в сферу надзора и государственного попечения, другими словами, является служивым классом.

Аскетическая и небесная устремленность в религиях, в том числе и в византийском православии, оцениваются Петром отрицательно.

В своем манифесте, изданном по окончании Северной войны, Петр противопоставляет новое государственное вдохновение старому: «Надлежит трудиться о пользе и прибытке общем, который Бог нам пред очами кладет как внутрь, так и вне, отчего облегчен будет народ».

А все это для того, «дабы с нами не так сталось, как с монархией греческою».

Петр неоднократно выражал свое отрицание духа византийских императоров. Например, отсутствие интереса к военному делу, которое служило причиной многих ссор царя с его сыном Алексеем Петровичем, было, по мнению Петра, одной из причин гибели Византии.

Итак, в 1716 году в Петербург, по указанию самого Петра, был вызван Феофан Прокопович.

Прокопович родился в 1681 году в семье киевского тор­говца, его дядя занимал высокий пост ректора Киево-Могилянской Академии.

В юности Прокопович бывал за границей, он учился в Римской Униатской Коллегии св. Афанасия. Для прохождения этой учебы ему пришлось вступить в Базилианский орден и стать униатским монахом. Иезуиты не могли не оценить выдающихся способностей Прокоповича и предлагали ему войти в орден и остаться ученым работником при Ватиканской библиотеке.

Однако в 1702 году Прокопович вернулся в Киев и, по обычаю тех времен, снова принял православие.

Он был профессором этики в академии, вел курс риторики, затем философии, а с 1714 по 1716 год препода­вал в духовной академии высший курс богословия.

Первая встреча Феофана Прокоповича и Петра произош­ла в 1706 году в Киеве, когда Феофану было поручено говорить Петру приветственное слово. Затем они встретились сразу после Полтавской победы в 1709 году при богослужении на поле сражения.

Тогда Феофану Прокоповичу удалось потрясти Петра своим блестящим искусством красноречия. Он связал воедино разные случайности, такие как, например, календарное совпадение дня победы 27 июня с памятью преподобного Самсония, который, по легенде, избил 10 тысяч филистимлян ослиной челюстью и победил льва.

Под львом, конечно, подразумевался Карл XII. Герб Швеции слагается из фигур трех львов г а солнце с конца июня и в июле вступает в зодиакальный знак Льва.

Как свидетельствует Антон Карташев, все это было лишь эффектной игрой слов, однако, в исключительную минуту это прозвучало для Петра мистической символикой. В речи Феофана Прокоповича также не была забыта и треуголка Петра, простреленная пулей.

Очарованный Петр, разумеется, не мог после этого забыть Феофана.

В 1711 году, отправляясь в Прутский поход, Петр распорядился о назначении Феофана главой войскового духовенства. Затем Феофан был назначен главой Академии и игуменом Киево-братского монастыря. В 1718 году Петр предложил Священному Собору поставить Феофана архиепископом Псковским с тем, чтобы резиденцией его был Петербург.

На средства Новгородской кафедры для Феофана была выстроена хорошая архиерейская усадьба, где Прокопович повел, радуя Петра, светский И открытый образ жизни. В доме у Феофана нередко пировали иностранные и русские «птенцы гнезда Петрова». Петр также частенько бывал в гостях у архиепископа.

Библиотека Феофана, состоявшая из более чем трех тысяч томов, большей частью включает в себя протестантских авторов. Примерно с 1717-1718 гг. Петр и Феофан Прокопович приступают к обсуждению будущих церковных реформ. Уже в декабре 1718 года Феофан, по приказу Петра I, при­ступил к составлению мотивированного проекта учреждения духовной коллегии. Позже духовная коллегия была переименована в святейший Синод.

Привилегия назначения членов Синода, так же как и прочих коллегий, принадлежала только царю. Таким образом Петру удалось подчинить церковь светской власти.

histerl.ru

Церковная реформа Петра I - Академия "Фомы"

Алексей Беглов, кандидат исторических наук

Все лекции цикла можно посмотреть здесь.

 

Церковную реформу Петра I следует рассматривать не только в контексте остальных его государственных преобразований, которые создали новую Россию, но и в контексте церковно-государственных отношений предыдущего периода.

Прежде всего в рамках того конфликта, между царской и патриаршей властью, который разворачивался практически на всем протяжении XVII века. И прежде всего, в который был включен отец Петра – царь Алексей Михайлович. Сам этот конфликт имел довольно глубокие и понятные причины. XVII столетие – это время, когда российское государство превращается из монархии, основанной на представительстве сословий, когда государи русской земли опирались на органы, так, или иначе выбранные сословными представителями, превращается в абсолютную монархию. Абсолютный монарх опирается на профессиональное чиновничество, не обязательно связанное с какими-то официальными сословными группами и на такую же более, или менее постоянную армию. Этот процесс превращения в государство абсолютистского типа имел место по всей Европе. Раньше, или позже этот путь проходили все европейские государства – Англия в XVI веке, Франция в XVI-XVII столетиях и так далее. И непременным обстоятельством, непременным атрибутом этого превращения государства в новую государственную формацию был конфликт с Церковью, который принимал более, или менее тяжелые и даже кровавые для Церкви формы.

Мы можем вспомнить в данном случае реформацию в Англии при Генрихе VIII, или более мягкие формы такого же взаимодействия абсолютистского государства с Церковью во Франции. По тому же пути шла и Россия и уже во второй четверти XVII столетия при первых Романовых, государство так, или иначе ставило задачи по ограничению церковной самостоятельности. Одним из первых такого рода актов было Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 года, когда государство забрало у иерархии определенные судебные функции над людьми, которые заселяли церковные имения. Всеми это было воспринято, как один из первых шагов к секуляризации, к отобранию этих самых церковных имений в пользу государства, что и произошло позже уже в XVIII столетии. Именно Соборное уложение стало главным поводом для конфликта царской и патриаршей власти в XVII столетии.

Для Петра этот опыт конфликтных отношений был очень актуален. Он прекрасно помнил взаимоотношения своего отца с патриархом Никоном и в данном случае реформа по упразднению патриаршества должна была быть понята именно в этом ключе. Другое дело, что Петр, видимо, далеко не сразу пришел к тем формам взаимоотношений Церкви и государства, которые стали характерны для всего последующего имперского периода. После смерти последнего патриарха XVII – патриарха Адриана в 1700 году, Петр берет паузу в 21 год. Правда уже в 1701 году он воссоздает, упраздненный за несколько десятилетий до этого монастырский приказ, который как раз и управлял со стороны государства церковными имениями и владел судными функциями по отношению к людям, населявшим эти церковные имения. То есть в самом начале Петра интересует фискальный аспект, его интересуют доходы церковных имуществ, которые приносят соответственно патриаршая область и другие епархии – прежде всего патриаршая область, те владения, которые были в распоряжении патриарха, именно ими управляет монастырский приказ. Но где-то к концу великой Северной войны, которая как раз шла 21 год, Петр постепенно нащупывает новую форму государственно-церковных отношений. Потому что в течение этого двадцатилетия было не ясно, созовет Петр Собор, даст санкции на выбор нового патриарха, или будет что-то иное. Петр видимо и сам по началу не был уверен в том решении, которое он примет. Но в 1721 году он находит сотрудника, который может ему предложить новую схему государственно-церковных отношений – епископа Псковского и Нарвского Феофана Прокоповича, которому Петр поручает составить новый документ – Духовный регламент, который бы описывал новые взаимоотношения Церкви и государства. Согласно Духовному регламенту патриаршество упраздняется, взамен патриарха учреждается коллегиальный орган – Святейший Правительствующий Синод.

Причем Духовный регламент – это довольно интересный документ, это не столько собственно закон, сколько публицистическое произведение, которое обосновывает новые отношения Церкви и государства в имперской России. Синод – это коллегиальный орган, члены которого назначаются императором, он зависит от него, а не избирается Церковным Собором, Синод зависит от него, от императорской власти. Состав Синода по началу должен был носить смешанный характер – в него должны были входить, как представители монашествующего духовенства, так и белого духовенства, то есть женатые священники, так и епископы. И глава его при Петре назывался президентом духовной коллегии. Это позднее, как правило в него будут назначаться только епископы и руководить Синодом будет первоприсутствующий член. Так упраздняется патриаршество, а вместе с ним почти на 200 лет русская Церковь забудет и о Церковных Соборах.

Через год в 1722 году Петр дополняет синодальное устройство одним очень важным указом, согласно ему, формируется должность обер-прокурора Святейшего Синода. Причем первоначальный указ Петра об утверждении этой должности сформулирован достаточно в общих выражениях – это должен быть офицер трезвого поведения, который должен следить за порядком в Синоде. Но, что такое порядок в Синоде? Должен ли этот офицер вмешиваться в делопроизводство Синода, следить за разбирательством дел, или он должен прежде всего следить за тем, чтобы синодалы не подрались случаем, если у них возникнет какое-то острое разногласие? Это не было сказано в указе Петра. И поэтому на протяжении всего XVIII века обер-прокуроры толковали положения указа в соответствии со своими склонностями. Кто-то, кто был настроен достаточно активно вмешиваться в церковные дела – трактовал его в пользу расширения своих функций, а те, кто воспринимали обер-прокурорскую должность, как своего рода почетную пенсию, почетную синекуру, стремились не вмешиваться в эти дела.

XIX век будет веком действительного расцвета обер-прокурорской должности. Но это будет уже другой сюжет.

academy.foma.ru