Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 2

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: flag in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: adsense7 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 39

Notice: Undefined variable: adsense6 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 40
Битва при раковоре. Раковорская битва 1268 года: предыстория, ход сражения, итоги битвы

Когда произошла Раковорская битва? Причины и последствия. Битва при раковоре


Раковорская битва. Забытая победа » Военное обозрение

Раковорская битва состоялась 18 февраля 1268 г. между объединенным войском Северо-Восточной Руси с одной стороны и силами Ливонского отделения Тевтонского ордена, католических епископов восточной Прибалтики и датского короля с другой.

Мало кому из тех, кто не является профессиональным историком, известно о раковорской битве больше, чем то, что она «когда-то была». А между тем, это одно из крупнейших сражений за всю историю средневековой Европы, как по числу участников, так и по числу погибших в ней воинов. Несмотря на то, что раковорский поход русской армии и сама битва тщательно и скрупулезно описаны как в русских, так и в немецких источниках, несмотря на крайнее ожесточение самой битвы, яркость и незаурядность личностей ее участников как с одной, так и с другой стороны, по непонятным мне причинам это событие до настоящего времени самым прискорбным образом игнорируется популяризаторами отечественной истории. В художественной литературе описание раковорского похода и битвы встретилось мне только в повести Д.М.Балашова «Господин Великий Новгород», все остальные жанры популярного искусства это событие игнорируют начисто. Текст, следующий ниже, является выражением моего личного мнения о событиях раковорского похода, не всегда совпадающего с «каноническим», как в плане хода и результата самого сражения, так и в плане оценки политической обстановки накануне и после него.

После практически одновременной смерти Александра Невского и литовского короля Миндовга в 1263 г. распался начавший оформляться союз Владимирской Руси и Литвы против Тевтонского ордена, основательно закрепившегося к тому времени в Восточной Прибалтике и серьезно угрожавший самому существованию последнего.

В Литовском государстве после гибели Миндовга начались военные столкновения между его наследниками и соратниками, в результате которых большая их часть погибла, а например, нальшанский князь Довмонт (Даумантас), вынужден был покинуть родину и вместе с семьей и дружиной отправился в Псков, где был принят на службу в качестве воеводы. В целом же, молодое Литовское государство, лишившись центральной власти, вновь распалось на отдельные княжества и не проявляло себя на внешнеполитической арене еще длительное время, ограничиваясь обороной собственной земли и эпизодическими набегами на территорию соседей. Впрочем, политических целей эти набеги не преследовали.

Русь, в отличие от Литвы, после смерти Александра Невского избежала серьезных усобиц. Новгород безропотно принял на княжение Ярослава Ярославовича, ставшего великим князем Владимирским, несколько успешных походов псковского воеводы Довмонта, крещенного по православному обряду под именем Тимофея, на Литву (1265 – 1266 г.г.) окончательно устранили литовскую угрозу западным границам Руси. Наиболее серьезную опасность на севере для Руси теперь представлял католический анклав на землях Ливонии и Латгалии (совр. Эстонии и Латвии).

Структура этого анклава была достаточно сложной. Север Ливонии занимали подданные короля Дании «мужи короля», им принадлежали города Ревель (Колывань, Таллин) и Везенберг (Раковор, Раквере), а также все земли от реки Нарва до Рижского залива вдоль южного берега Финского залива на глубину до 50 км. В центральной и южной Ливонии, а также Латгалии владения Ордена и ливонских архиепископов, номинальной главой которых был Рижский архиепископ, представляли собой изрядную чересполосицу. Например, Рига, Дерпт (Юрьев, Тарту), Оденпе (Медвежья Голова, Отепя), Гапсаль (Хапсалу) с окрестностями, принадлежали архиепископу, а Венден (Цесис), Феллин (Вильянди) и другие области – Ордену. Между датчанами и Орденом, а также между орденом и архиепископом периодически возникали противоречия, доходившие даже до вооруженных стычек, однако именно к середине 1260-х годов эти противоречия были преодолены и все три политические силы оказались способны выступить единым фронтом. Было бы, по меньшей мере, странно, если бы анклав не воспользовался таким обстоятельством и не попытался расширить свои пределы на восток.

Со времени захвата в 1226 г. крестоносцами Юрьева, переименованного оккупантами в Дерпт или Дорпат, ими неоднократно предпринимались попытки подчинить своему влиянию земли, лежащие восточнее Чудского озера и реки Нарва, то есть территории, занимаемой племенами ижора и водь, к тому времени, в основном, уже христианизированных по православному обряду. Однако при этом каждый раз они наталкивались на пусть иногда неорганизованное, но всегда упорное и яростное сопротивление своих восточных православных соседей – Великого Новгорода и его форпоста на западных границах – Пскова. В тех случаях, когда на помощь этим городам приходили князья Владимирской Руси, предприятия крестоносцев заканчивалось тяжелыми военными поражениями (битва под Юрьевом 1234 г., Ледовое побоище 1242 г. и др.). Поэтому очередная попытка продвинуть свое влияние на восток готовилась особенно хитро и тщательно.

Когда и где именно – в канцелярии Рижского архиепископа или Ордена возник план нанесения военного поражения Новгороду путем провокации его конфликта с датчанами и последующим вмешательством в этот конфликт, остается загадкой. Если исходить из того, чья роль в осуществлении этого плана была наиболее активной, то его инициатором следует признать Орден. Однако, сам почерк, стиль, с которым этот план был задуман, характерен, скорее, для папской канцелярии. Как бы то ни было, план был создан, согласован и утвержден всеми заинтересованными сторонами. Суть его заключалась в том, что датская сторона, как наиболее слабая в военном отношении провоцирует своими агрессивными действиями Новгород на военный поход ограниченными силами в северную Ливонию. В Ливонии новгородцев будут поджидать объединенные силы анклава, следует неминуемый разгром ядра новгородского войска, после чего, пока новгородская община приходит в себя и собирает новые силы, следует серия молниеносных захватов укрепленных пунктов на территории восточнее Нарвы и Чудского озера.

Формальным поводом для конфликта послужили усилившиеся притеснения новгородских купцов в Ревеле, столице «земли короля». Имели место также пиратские нападения на торговые суда в финском заливе. Для Новгорода торговля была основным источником дохода, поэтому на подобные события новгородская община реагировала крайне болезненно. Внутренние разногласия в таких случаях отходили на второй план, община консолидировалась, требуя от своих руководителей немедленной и жесткой реакции.

Так произошло и в конце 1267 г. Новгородцы стали готовиться к походу. Великий князь Ярослав Ярославович попытался воспользоваться этими обстоятельствами и хотел повести собранное новгородцами войско на Полоцк, который планировал подчинить своему влиянию. Под давлением великокняжеского наместника, князя Юрия Андреевича, объединенные дружины вышли в поход в направлении на Полоцк, но в нескольких днях пути от Новгорода новгородская дружина устроила стихийное вече. Новгородцы объявили наместнику великого князя, что на Полоцк или в Литву не пойдут. Надо полагать, что Юрий Андреевич был крайне недоволен таким поворотом дел, однако новгородским воеводам все-таки удалось убедить княжеского наместника присоединить свою дружину к общему походу, целью которого на том же вече были избраны, казалось бы, слабые и беззащитные в военном отношении Раковор и Ревель. Русские заглотили приманку, заботливо подброшенную им Орденом и Ригой.

Русское войско не было подготовлено для штурма хорошо укрепленного каменного замка, каким в то время являлся Раковор. Русские опустошили окрестности, подступили к замку, но потеряв при попытке взять город неожиданным штурмом, «изгоном», семь человек, отступили. Для успешного планомерного штурма необходимы были соответствующие осадные приспособления, которыми русское войско, собиравшееся изначально грабить полоцкую и литовскую земли, не запаслось. Русские отступили, войско вернулось в Новгород.

Неожиданная смена направления похода, отсутствие обозов с осадной техникой и, как следствие, высокая скорость передвижения, а также то, что под Раковором русское войско практически не задержалось – все это сыграло для русских неожиданно спасительную роль – католики не успели перехватить русское войско. Казалось, что тщательно выверенный план анклава сорвался, но тут же из Новгорода от имевшихся там постоянных торговых миссий в Ливонию стали поступать сообщения о готовящемся новом походе против Раковора и Ревеля. План не сорвался, просто его выполнение было отсрочено.

Во втором походе на Раковор планировалось участие значительно больших сил. В Новгороде усиленно ковалось оружие, во дворе новгородского архиепископа мастера монтировали осадную технику. Новгородцам удалось убедить великого князя Ярослава Ярославовича в необходимости и выгоде похода именно в Ливонию. В походе также решили принять участие другие князья владимирской земли: Дмитрий Александрович Переяславский (сын Александра Невского), Святослав и Михаил Ярославичи (сыновья великого князя) с тверской дружиной, Юрий Андреевич (сын Андрея Ярославовича, брата Невского), а также князь Довмонт с псковской дружиной. Без непосредственного одобрения великого князя такая коалиция состояться, конечно, не могла. Кроме этого как участники похода в летописи поименованы князья Константин и Ярополк, но с уверенностью об их происхождении можно говорить лишь то, что они были рюриковичами. Сила собиралась весьма внушительная.

В разгар сборов в Новгород прибывают послы от Рижского архиепископа с просьбой о мире в обмен на неучастие в военных действиях Новгорода против датчан. «И прислаша Немци послы своя, рижане, вельяжане, юрьевци, и изъ инех городовъ, с лестью глаголюще: «намъ с вами миръ, перемогаитеся съ колыванци и съ раковорци а мы к ним не приставаемъ, а крест целуемъ». И целоваша послы крестъ; а тамо ездивъ Лазорь Моисеевич водил всехъ ихъ къ кресту, пискуповъ и божьихъ дворянъ, яко не помогати имъ колыванцем и раковорцем;». (цитата из летописи). Руководители новгородской общины не были людьми наивными и заподозрили послов в неискренности. Чтобы удостовериться в честности их намерений в Ригу был послан полномочный представитель общины боярин Лазарь Моисеевич, который должен был привести высшее руководство Ордена и Рижского архиепископства к присяге, что он успешно проделал. А тем временем в северную Ливонию из всех подконтрольных анклаву земель стягивались войска. Ловушка для русских готова была захлопнуться.

23 января 1268 г. русское войско в полном составе с обозом и осадными приспособлениями вышло из Новгорода, вскоре русские переправились через Нарву и вступили в ливонские владения датского короля. На этот раз русские не торопились, разделившись на три колонны, они планомерно и целенаправленно занимались разорением враждебной территории, медленно и неотвратимо приближаясь к первой цели своего похода – Раковору.

В летописи подробно описывается эпизод с обнаружением русскими пещеры, в которой укрылись местные жители. Три дня русское войско стояло возле этой пещеры, не желая ее штурмовать, пока «мастеръ порочныи» не сумел пустить в пещеру воду. Каким образом эта операция была проведена и где могла бы находиться эта пещера достоверно не известно. Мы знаем только, что «чудь» из пещеры «побегоша» и русские «иссекоша ихъ», а добычу, обнаруженную в этой пещере, новгородцы отдали князю Дмитрию Александровичу. На территории северной Эстонии нет природных пещер, в которых могло бы поместиться больше 20-30 человек. Тот факт, что русское войско потратило на осаду и разграбление убежища, в котором могли скрываться едва ли два десятка человек, свидетельствует о том, что русские действительно никуда не торопились и подошли к процессу разграбления северной Ливонии весьма основательно.

Русское войско продвигалось по враждебной территории, не встречая никакого сопротивления, силы были настолько велики, что военный поход казался увеселительной прогулкой. Тем не менее, вероятно, до руководителей похода дошли сведения о том, что вражеская армия вышла в поле и готовится дать бой, поскольку непосредственно перед боевым столкновением войско снова было собрано в единый кулак.

О том, где именно произошла битва, в историки спорят до сих пор. В летописи сказано, что встреча с объединенным войском анклава произошла на речке Кеголе. Этот топоним до настоящего времени не сохранился, большинство исследователей соотносят его с небольшой речкой Кунда поблизости от Раквере. Однако по этому вопросу существует и другое мнение, которое кажется мне в большей степени обоснованным. Имеется в виду гипотеза о том, что раковорская битва произошла на 9 км северо-восточнее Кунды – на речке Пада возле села Махольм (совр. поселок Виру-Нигула). В литературе приводятся разные доводы как в пользу одного, так и в пользу другого места. Решающим мне кажется довод о том, что именно переправа через Паду являлась наиболее удобным местом для ожидания подхода русского войска. Северная Эстония и в настоящее время изобилует перемежающимися трудно проходимыми болотами и поросшими лесом возвышенностями. Единственным удобным местом для прокладки постоянной дороги как была, так и является до сих пор прибрежная полоса вдоль южного берега Финского залива, по которой и в настоящее время проходит автодорога Таллин – Нарва. Перед тем, как пересечь речку Пада эта дорога выходит из своеобразного «дефиле», шириной в несколько километров, ограниченного с юга лесисто-болотистой местностью, а с севера Финским заливом и миновать это место при движении с востока в сторону Раквере весьма проблематично. Более того, после переправы через Паду дорога сворачивает к югу, удаляясь от берега и, таким образом ожидающему врага войску пришлось бы распылять свои силы на разведку и несение сторожевой службы на широком фронте, в то время, как ожидая противника возле Махольма, военачальник мог позволить себе сосредоточить в этом месте основную массу войск, не распыляя сил.

Кроме того именно в Махольме (Виру-Нигула) на берегу Пады находятся развалины одной из самых древних каменных церквей на территории северной Эстонии – капелла св. Марии. По данным археологических исследований время ее основания – вторая половина XIII в. Многие исследователи, на мой взгляд, небезосновательно, полагают, что эта капелла была построена в память о погибших в раковорской битве на холме, под которым, собственно, эта битва и произошла.

Итак, утром 18 февраля 1268 г. русское войско свернуло лагерь и в полном составе выдвинулось в сторону села Махольм, чтобы переправиться через Паду. До Раковора осталось около 20 километров. Конная разведка уже доложила, что на западном берегу Пады стоит вражеское войско в количестве, явно превышающем возможности «колыванских немецъ», но уверенность русских в своем численном превосходстве, а также скрепленные крестоцелованием договоренности с Ригой и Орденом давали существенные поводы для оптимизма. Русское командование решило дать бой. Полки изготовились, брони вздеты, сулицы насажены, луки натянуты. Ловушка захлопнулась.

Что почувствовали новгородский тысяцкий Кондрат и посадник Михаил Федорович, когда увидели выстроившееся на берегу Пады, изготовившееся к бою совокупное войско всей «земли немецкой»? О чем подумали русские князья, литвин Довмонт? Одно можно сказать точно: несмотря на то, что присутствие во вражеском войске «божьих дворян», «влижанъ», «юрьевцев», всех остальных, чьи предводители еще месяц назад «целовали крестъ» не участвовать в военных действиях, было для них, безусловно, неожиданно, растерянности в русском войске не было.

Немцы и датчане заняли западный берег Пады, встав на склоне холма, на вершине которого, вероятно, расположился командующий. Ровный склон, полого спускающийся в долину, был весьма удобен для атаки тяжелой рыцарской конницы. Было принято решение дать русским переправиться через реку, после чего атаковать сверху вниз. Вдоль западного берега Пады в этом месте и сейчас течет заболоченный ручей, который и стал естественным разделителем двух войск перед сражением. Берега этого небольшого ручейка стали тем самым местом, на котором столкнулись два огромных войска. Старожилы Виру-Нигула до сих пор называют его «злым» или «кровавым»…

О численности участвовавших в раковорской битве войск достоверных сведений нет. В Ливонской рифмованной хронике говорится о тридцати тысячах русских и в шестьдесят раз меньшей (то есть полтысячи) армии союзников. Как первая, так и вторая цифры вызывают более чем серьезные сомнения. Не вдаваясь в подробности дискуссии, развернувшейся по поводу численности участвовавших в битве войск, скажу, что наиболее правдоподобным мне кажется мнение о том, что как русское, так и немецкое войско насчитывало около пятнадцати-двадцати тысяч человек.

Основу боевого порядка войска анклава составляли рыцари Тевтонского ордена, вышедшие на поле боя в своем излюбленном построении – клином или «свиньей», что свидетельствует о наступательном характере боя со стороны немцев. Правый фланг «свиньи» защищали датчане, слева выстроились войска архиепископа и ополчение. Общее руководство войском анклава осуществлял Юрьевский (Дерптский) епископ Александр.

Русское войско построилось следующим образом. На правом фланге встала переяславская дружина князя Дмитрия Александровича, за ней, ближе к центру псковская дружина князя Довмонта, в центре – новгородский полк и наместничья дружина князя Юрия Андреевича, на левом фланге встала дружина тверских князей. Таким образом, против «свиньи» встал самый многочисленный новгородский полк. Основная проблема русского войска заключалась в том, что в нем отсутствовало единоначалие. Старшим по лествичному счету среди князей был Дмитрий Александрович, однако он был молод и не столь опытен. Зрелым возрастом и большим опытом отличался князь Довмонт, но на руководство претендовать не мог, в силу своего положения – фактически он был просто воеводой псковского отряда и он не был рюриковичем. Князь Юрий Андреевич – великокняжеский наместник авторитетом среди соратников не пользовался, руководители же новгородской общины не имели княжеского достоинства и командовать князьями не могли. В итоге русские отряды действовали, не подчиняясь единому плану, что, как мы увидим, пагубным образом повлияло на результат сражения.

Сражение началось атакой немецкой «свиньи», пришедшейся на центр новгородского полка. Одновременно оба фланга союзного войска были атакованы тверскими и переяславскими полками. Войско Дерптского епископа вступило в бой с псковским отрядом. Тяжелее всех пришлось новгородскому полку – бронированный клин рыцарской конницы при ударе накоротке развивал огромную силу. Судя по всему, новгородцы, знакомые с этим строем не понаслышке, глубоко эшелонировали свой боевой порядок, что придало ему дополнительную устойчивость. Тем не менее, давление на новгородский полк было настолько серьезным, что в какой-то момент строй полка распался, началась паника, князь Юрий Андреевич вместе со своей дружиной поддался паническому настроению и бежал с поля боя. Разгром новгородского полка казался неминуемым, но в этот момент самым похвальным образом проявил себя князь Дмитрий Александрович – он бросил преследование разбитого ливонского ополчения, собрал вокруг себя сколько смог воинов и произвел стремительную атаку по флангу наступающего немецкого клина. То, что такая атака оказалась возможной, учитывая первоначальное положение полков, говорит о том, что к этому моменту ополчение и епископский отряд были уже разгромлены и бежали с поля боя, освободив Дмитрию пространство для атаки. Косвенно о быстром разгроме епископского полка свидетельствует также автор Ливонской рифмованной хроники, упомянув о гибели его предводителя, епископа Александра в самом начале сражения. Вероятно, в атаке на «свинью» участвовала далеко не вся переяславская дружина, основная ее часть, по-видимому, увлеклась преследованием отступавших, князь Дмитрий смог собрать только небольшую часть, что и спасло «свинью» от полного уничтожения. Тем не менее, немецкий строй заколебался, что позволило новгородскому полку перегруппироваться и продолжить организованное сопротивление.

Отразив атаку переяславской дружины, тевтонцы продолжили наступление на новгородский полк. Сражение стало приобретать затяжной характер, его эпицентр перемещался то в одну, то в другую сторону, кто-то бежал вперед, кто-то назад, атаки накатывались волнами одна на другую. Дрогнул и сбежал с поля боя датский отряд, тверская дружина бросилась его преследовать.

К концу светового дня через несколько часов после начала сражения новгородский полк окончательно рассыпался, однако, тевтонцы были настолько утомлены, что о преследовании отступавших русских речи быть не могло. Тевтонцы ограничились атакой на русский обоз, который им удалось захватить. Пожалуй, это был ключевой момент всего похода, поскольку именно в обозе находились осадные приспособления, предназначенные для штурма Раковора и Ревеля. Нет никаких сомнений, что эти приспособления были немедленно уничтожены.

С наступлением сумерек начали возвращаться княжеские дружины, преследовавшие разбитые отряды датчан, ливонцев и немцев, снова собрался, перегруппировался и был готов к атаке новгородский полк. В дневном бою погибли новгородский посадник Михаил Федорович, еще пятнадцать новгородских «вятших мужей», перечисленных в летописи поименно, тысяцкий Кондрат пропал без вести. Оставшиеся в живых командиры предлагали провести ночную атаку и отбить у тевтонцев обоз, однако на совете приняли решение атаковать утром. Ночью тевтонцы, осознававшие свое чрезвычайно опасное положение, ушли. Преследовать их русские не стали.

Раковорская битва закончилась. Русское войско еще три дня, подчеркивая свою победу, стояло на поле боя – подбирали раненых, хоронили убитых, собирали трофеи. Вряд ли потери русских были слишком велики – в средневековом сражении «лицом к лицу» основные потери несла проигравшая сторона именно в ходе преследования ее победителями, а не в ходе непосредственного «выяснения отношений». Русские войска с поля боя под Раковором не бегали, чего нельзя сказать о большей части их противников «и гониша их до города въ три пути, на семи верст, яко же ни мочи ни коневи ступити трупием» (цитата из летописи), то есть кони русских воинов не могли передвигаться из-за обилия лежавших на земле трупов. О продолжении похода речи, вероятно, не шло, так как был разгромлен русский обоз, а вместе с этим были утеряны необходимые для осады инженерные приспособления, восстановить которые на месте не представлялось возможным, иначе, зачем их было бы везти из Новгорода. Без штурма Раковора поход терял всякий смысл, превращался, фактически, в повторение осенней вылазки. Не удовлетворился достигнутыми результатами только князь Довмонт, который со своей дружиной продолжил поход, «и плени землю их и до моря и повоева Поморие и паки возвратися, исполни землю свою полона» (цитата из летописи). Некоторые современные исследователи считают (и, может быть, не совсем безосновательно), что дополнительной вылазки Довмонта не было, а в летописной записи идет речь о самом раковорском походе в составе всего русского войска, но их позиция лично меня не убеждает. Довмонт зарекомендовал себя бесстрашным и неутомимым воителем, выдающимся стратегом и тактиком, со своей небольшой, но мобильной и опытной, закаленной в многочисленных походах и боях дружиной, костяк которой составляли выходцы из Литвы, лично преданные своему предводителю, он мог позволить себе пройти огнем и мечем по незащищенной вражеской территории. Косвенным подтверждением того, что вылазка Довмонта все-таки имела место быть, может служить и тот факт, что ответный поход Тевтонского ордена на Русь в июне 1268 г. имел своей целью именно Псков.

Каждая из участвовавших в битве сторон приписывает победу себе. Немецкие источники говорят о пяти тысячах убитых русских, однако как могли они их посчитать, если поле боя осталось за русскими, которые покинули его не раньше, чем похоронили всех убитых? Оставим это на совести хрониста. Единственное, на основании чего условную победу можно было бы присудить анклаву, это отказ русских от штурма Раковора и прекращение ими похода. Все остальные имеющиеся у нас данные – бегство большей части католического войска, огромные потери среди датчан, епископского войска и ливонского ополчения, хотя и организованное, но все-таки отступление орденского отряда с поля боя, которое осталось за русскими, рейд Довмонта – все это свидетельствует о победе именно русского оружия.

Чтобы окончательно поставить точку в вопросе о победителе в раковорской битве необходимо проанализировать события имевшие место после нее. Событие такого масштаба не могло не иметь последствий, которые не были бы отмечены пером летописца.

После возвращения из раковорского похода русское войско было распущено. Дмитрий Александрович, и остальные князья разошлись по своим уделам, уведя с собой дружины. В Новгороде остался только великокняжеский наместник – бежавший с поля боя князь Юрий Андреевич. Не о каких военных приготовлениях в Новгороде не один источник не упоминает, в новгородской земле воцарилось полное спокойствие.

Абсолютно противоположную картину мы наблюдаем в землях Тевтонского ордена. Уже с начала весны начинаются мелкие набеги немцев на территорию, подконтрольную Пскову – немцы грабят приграничные деревни, уводят людей «в полон». Один из таких набегов закончился боем на речке Мироповне, в ходе которого князь Довмонт разгромил значительно превосходящий по численности отряд немцев. Под прикрытием мелких набегов Орден собирает все возможные силы и уже в начале лета того же 1268 г. организует грандиозный поход на Псков, мотивировав его необходимостью «отмщения» за раковорскую битву. О какой мести может идти речь, если, по их же собственным словам, немцы битву выиграли? Для этого похода Орден собирает все силы, имевшиеся в то время у него в восточной Прибалтике. По свидетельству того же хрониста, автора Ливонской рифмованной хроники, всего было собрано войско в восемнадцать тысяч человек, возглавлял войско сам магистр Отто фон Лютерберг, погибший двумя годами позже в битве на льду у Карузена (Карузина). Если бы внутренне тевтонцы считали себя победителями под Раковором, откуда такая жажда мести?

Немецкие хронисты, чтобы подчеркнуть доблесть и боевое мастерство братьев-рыцарей практически всегда заведомо занижали численность собственных войск и завышали численность войск противника. Возможно, что говоря о численности своих отрядов, немцы специально упоминали только количество конных воинов, «забывая» посчитать ополчение и вспомогательные войска, которые, тем не менее, в сражениях принимали активное участие. Оценивая численность войска, отправившегося в конце мая 1268 г. в поход на Псков сами немцы называют огромную для того времени цифру – восемнадцать тысяч. Напомню, что согласно тому же хронисту в раковорской битве немецкое войско составляло всего полторы тысячи бойцов. Цифры эти, и в первом и во втором случае, полного доверия вызвать не могут, но откуда такая непоследовательность – в одном случае численность войска катастрофически занижать, а в другом с какой-то маниакальной гордостью расписывать многочисленность и великолепие собранных в поход отрядов? Объяснить ее можно только одним: раковорская компания завершилась тяжелым сражением, а псковская – отступлением и перемирием после нескольких стычек и вылазки псковичей за стены города. Читающий хронику должен был понять, что в первом случае немцы ничтожными силами разгромили огромную армию, а во втором до боя даже не дошло, поскольку русские были напуганы тевтонской мощью. Впрочем, обо всем по порядку.

Оборона Пскова в 1268 г. заслуживает отдельного описания, здесь можно отметить только, что даже столь грандиозное предприятие не принесло Ордену какого-либо успеха. После десятидневной осады, заслышав о приближении новгородской дружины, идущей не помощь псковичам, тевтонцы отступили за реку Великую и заключили с прибывшим на помощь псковичам князем Юрием перемирие «на всей воле новгородской». Откуда у «разгромленных» под Раковором новгородцев через три с половиной месяца взялось такое войско, при приближении которого тевтонцы (восемнадцать тысяч, между прочим!) не рискнули оставаться на восточном берегу Великой и отступили? В феврале тевтонцы «одержали победу» под Раковором над совокупной ратью русских князей, а в июне, располагая гораздо более многочисленной армией, не приняли бой с силами только Новгорода и Пскова, которых, кстати, под Раковором в числе прочих они только что «разбили». Попробуем объяснить такое противоречие.

В орденское войско, по сведениям ливонского хрониста, были набраны ливонские и латгальские ополчения, присоединены некие «моряки» (девять тысяч, половина войска, откуда они взялись, историки гадают до сих пор), но «мужи короля», то есть датчане, а также рыцарские отряды и ополчения из папских областей (Рига, Юрьев, т т.п.) как участники похода не упоминаются. Почему же их там не было? Ответ простой. Большинство боеспособных мужчин из этих областей остались «трупием» на поле возле Махольма под Раковором, воевать под Псковом было просто некому. А такой сборный состав орденского войска объясняется тем, что в него набирали всех, кто может носить оружие, не взирая на их боевые качества, просто для объема. Через два года в попытке прервать литовский набег, на битву при Карузене, последнюю свою битву, Отто фон Лютерберг не смог набрать и двух тысяч воинов, хотя готовился к серьезному сражению.

Очевидно, что целью похода на Псков было не достижение каких-либо военных или политических целей, а просто блеф, демонстрация «силы», попытка внушить русским, что Орден может им еще что-то противопоставить. Сражаться по-настоящему Орден не собирался. Сил не было. О низком уровне боевой подготовки немецкого войска после раковорской битвы свидетельствуют также успешные бои, проведенные Довмонтом против немцев в апреле и июне 1268 – на речке Мироповне и под Псковом, где Довмонт нанес крестоносцам два болезненных поражения, одно в ходе преследования отступающего с добычей отряда, второе в ходе вылазки во время осады. При этом следует отметить, что и на Мироповне и под Псковом многократное численное преимущество было именно у немецких отрядов.

И последнее. После неудачной осады Пскова между Новгородом и представителями анклава начался длительный переговорный процесс, по результатам которого был подписан мирный договор. Текст этого договора не сохранился, однако летописи предают его суть: «И уведавше Немци, прислаша послы с мольбою: «кланяемся на всей воли вашеи, Норовы всей отступаемся, а крови не проливаите»; и тако новгородци, гадавше, взяша мир на всеи воли своеи» (цитата из летописи). То есть, представители католического анклава по данному договору отказывались от дальнейшей экспансии на восток за реку Нарва в обмен на прекращение военных действий. Мир этот не нарушался до 1299 года.

Еще раз вспомним последовательность основных событий после окончания раковорского похода: победа русских в небольшом бою с немецким отрядом на Мироповне в апреле, немецкий демонстративный поход на Псков, не преследовавший каких-либо военных или политических целей, окончившийся отступлением при виде новгородской дружины (в июне), мирные переговоры и заключение мирного договора на «всеи воли новгородскои» (февраль 1269) и длительный мир. На мой взгляд последовательность этих событий ясно указывает на отсутствие после раковорской битвы у немцев и датчан возможностей к серьезному вооруженному сопротивлению.

Таким образом, по итогам раковорской битвы и последовавших за ней событий, мы можем уверенно констатировать, что на берегах реки Пада 18 февраля 1268 г. русское войско одержало тяжелую, но бесспорную победу, остановившую крестоносную экспансию в восточной Прибалтике более чем на тридцать лет.

topwar.ru

Когда произошла Раковорская битва? Причины и последствия

Средневековая Раковорская битва состоялась в 1268 году. Это сражение является одним из многочисленных эпизодов северных Крестовых походов, а также борьбы между немецкими рыцарями и русскими княжествами за влияние в Прибалтике.

История этих сложных взаимоотношений больше всего известна благодаря войнам Александра Невского, Невской битве и Ледовому побоищу. На фоне этих событий Раковорская битва остается практически незаметной. Тем не менее это было важное сражение, в котором приняли участие огромные дружины.

Предыстория

На территории современных Латвии и Эстонии на протяжении нескольких столетий компактно проживали прибалтийские племена. В XI веке в этом регионе началась территориальная экспансия Руси, однако она практически сразу закончилась из-за начавшейся политической раздробленности в восточнославянском государстве. Скоро в Прибалтике появились немецкие колонисты. Они были католиками по вероисповеданию, и римские Папы организовывали Крестовые походы с целью крестить язычников.

Так, в XIII веке появился Тевтонский и Ливонский ордены. Их союзниками были Швеция и Дания. В Копенгагене организовали военную кампанию по захвату Эстляндии (современной Эстонии). Крестоносцы появились на границе русских княжеств (в первую очередь Пскова и Новгорода). В 1240 г. между соседями вспыхнул первый конфликт. В эти годы Русь оказалась под ударом монгольских орд, пришедших из восточных степей. Они разрушили множество городов, но так и не дошли до Новгорода, который был слишком далеко, на севере.

раковорская битва 1268

Борьба Александра Невского с западной угрозой

Это обстоятельство помогло Невскому собрать свежие силы и по очереди дать отпор шведам и немецким крестоносцам. Александр последовательно разбил их в Невской битве (1240 г.) и Ледовом побоище (1242 г.). После успехов русского оружия было подписано перемирие, однако всем дипломатам было ясно, что договор носит временный характер, и через несколько лет католики нанесут очередной удар.

Поэтому Александр Невский начал искать союзников в борьбе против крестоносцев. Ему удалось наладить контакты с литовским князем Миндовгом, для которого немецкая экспансия также была серьезной угрозой. Два правителя были близки к тому, чтобы заключить союз. Однако в 1263 году литовский и новгородский князья почти одновременно умерли.

раковорская битва

Личность Довмонта

Знаменитая Раковорская битва оставила потомкам славное имя Довмонта, который руководил псковским войском в бою против католиков. Этот князь был родом из Литвы. После смерти Миндовга он принял участие в междоусобной войне на своей родине. Ему не удалось удержать какой-нибудь удел, и он был изгнан своими соотечественниками. Уже тогда Довмонт был известен своей храбростью. Его личность заинтересовала жителей Пскова, которые после смерти Александра Невского нуждались в независимом защитнике от соседей. Довмонт с радостью согласился служить городу и в 1266 году стал псковским князем и воеводой.

Этому избранию способствовала уникальная политическая система, сложившаяся на севере Руси. Псков и Новгород отличались от других восточнославянских городов тем, что их правители назначались решением всенародного голосования – вече. Из-за этого отличия жители этих земель часто конфликтовали с другим русским политическим центром – Владимиром-на-Клязьме, где правили потомственные представители династии Рюриковичей. Они платили дань монголам и периодически добивались таких же податей от Новгорода и Пскова. Однако какими бы сложными ни были отношения между ними, главная угроза для русских республик в те годы исходила с запада.

К этому времени в Прибалтике сложился целый конгломерат католических государств, которые действовали заодно, стремясь покорить и крестить местных язычников, а также победить славян.

Новгородский поход в Литву

В 1267 году новгородцы организовали поход против воинственных литовцев, которые не оставляли в покое их границы. Однако уже по дороге на запад среди командующих начался конфликт, и первоначальный план был изменен. Вместо того чтобы пойти в Литву, новгородцы отправились в Эстляндию, которая принадлежала датскому королю. Раковорская битва была кульминацией этой войны. Формальной причиной похода были регулярные новости о том, что русские купцы притеснялись на рынках Ревеля, принадлежавшего датчанам.

Однако при всем желании новгородцам было бы тяжело противостоять католическому союзу. Первый поход в 1267 году закончился, так и не успев начаться. Армия вернулась домой, а военачальники решили просить помощи у великого князя Владимирского Ярослава Ярославича. На берегах Волхова он имел наместника, согласованного с местными гражданами. Им был племянник Александра Невского Юрий Андреевич. Именно этот князь был главным полководцем в русском войске, когда случилась Раковорская битва.

раковорская битва 1268 г

Союз русских князей

Русские кузнецы начали ковать новое оружие и броню. Юрий Андреевич предложил другим славянским князьям присоединиться к его походу. Первоначально костяк армии составляло новгородское войско, дополненное владимирскими отрядами, которые были даны наместнику Ярославом Ярославичем. Раковорская битва должна была испытать на прочность союзнические отношения между соседями.

Кроме того, к новгородцам присоединились и другие князья: сын Александра Невского Дмитрий, правивший в Переяславле; дети владимирского князя Святослав и Михаил, с которыми прибыла тверская дружина; а также псковский князь Довмонт.

Пока русские витязи готовились к неминуемой войне, католические дипломаты делали все, чтобы перехитрить противника. В разгар сбора войск в Новгород прибыли послы из Риги, которые представляли интересы Ливонского ордена. Это была уловка. Послы уговаривали русских заключить мир в обмен на то, чтобы Орден не поддерживал датчан в их войне. Пока новгородцы договаривались с рижанами, те уже отправляли войска на север своих владений, готовясь организовать ловушку.

раковорская битва 18 февраля

Рейд в Прибалтику

23 января объединенная русская дружина вышла из Новгорода. Ее ждала Раковорская битва. 1268 год начался с привычной холодной зимы, поэтому армия быстро перешла оледеневшую Нарву, бывшую границей между двумя странами. Главной целью кампании была стратегически важная крепость Раковор. Русское войско двигалось не торопясь, отвлекаясь на грабежи беззащитной датской территории.

Раковорская битва произошла на речном берегу, местоположение которого до сих пор в точности не установлено. Историки спорят друг с другом из-за запутанности источников, в которых указаны разные топонимы. Так или иначе, сражение случилось 18 февраля 1268 года на севере Эстонии, недалеко от города Раковора.

Подготовка к сражению

Накануне столкновения русское командование отправило разведчиков для того, чтобы точнее узнать о численности врага. Вернувшиеся следопыты сообщали о том, что в стане противника слишком много воинов для одной только датской армии. Неприятные догадки подтвердились, когда русские витязи увидели перед собой рыцарей Ливонского ордена. Это было прямым нарушением тех мирных договоренностей, которые немцы согласовали с новгородцами накануне похода.

Несмотря на то что вражеская армия была вдвойне сильнее, чем предполагали командующие русским войском, славяне не дрогнули. По данным разных хроник, на поле боя был паритет – с каждой стороны находилось около 25 тысяч человек.

Тактика немцев

Боевой порядок католического войска был сформирован согласно любимой тевтонской тактике. Она заключалась в том, что в центре тяжеловооруженные рыцари вставали в форме клина, направленного в сторону противника.

Справа от них находились датчане. Слева расположилось рижское ополчение. Фланги должны были прикрывать атаку рыцарей. Раковорская битва 1268 года не стала для католиков попыткой переосмыслить свою стандартную тактику, которая подводила их во время войны с Александром Невским.

раковорская битва кратко

Построение русского войска

Русское войско также было разделено на множество полков, каждым из которых руководил один из князей. Справа стояли переяславцы и псковичи. В центре находились новгородцы, для которых Раковорская битва 1268 г. стала решающим эпизодом борьбы против немцев. Слева от них расположилась тверская дружина, присланная владимирским князем.

В структуре русского войска был заложен главный его недостаток. Мужество и умения армии были бессильны перед несогласованными действиями полководцев. Русские князья спорили из-за того, кто по закону был главой всей военной кампании. Согласно династическому положению, им считался Дмитрий Александрович, однако он был молод, что не давало ему авторитета в глазах старших товарищей. Самым опытным стратегом являлся литовец Довмонт, но он был лишь псковским воеводой и к тому же не принадлежал к роду Рюриковичей.

Поэтому на протяжении всей битвы русские полки действовали по собственному усмотрению, что делало их уязвимее по отношению к крестоносцам. Раковорская битва, причины которой заключались в войне новгородцев и католиков, только сильнее усугубила соперничество между славянскими князьями.

Начало битвы

С атаки немецких рыцарей началась Раковорская битва. 18 февраля должно было решиться, какая из сторон конфликта одержит победу в войне. Пока немцы шли вперед в центре, тверская и переяславская дружины ударили по врагам на своих флангах. Псковский полк также не остался без дела. Его витязи вступили в бой с армией, принадлежавшей епископу Дерпта.

Самый серьезный удар пришелся по новгородцам. Им пришлось столкнуться со знаменитой немецкой атакой «свиньей», когда рыцари в едином марше развивали бешеную скорость и сметали врага с поля боя. Армия Юрия Андреевича заранее приготовилась к такому повороту событий, построившись оборонительными эшелонами. Однако даже тактические ухищрения не помогли новгородцам выдержать удар кавалерии. Именно они дрогнули первыми, а центр русского войска заметно просел и посыпался. Началась паника, казалось, что вот-вот закончится Раковорская битва. Забытая победа русского оружия была добыта благодаря смелости и упорству Дмитрия Александровича.

Его полку удалось разбить рижское ополчение. Когда князь понял, что в тылу дела принимают скверный оборот, он оперативно повернул свою армию обратно и ударил по немцам с тыла. Те не ожидали такой дерзкой атаки.

раковорская битва 1268 года

Сдача обоза

К этому времени новгородский наместник Юрий Андреевич уже бежал с поля боя. Те немногие смельчаки из его армии, которые еще остались в строю, вовремя присоединились к поспешившему на помощь Дмитрию Александровичу. На другом фланге датчане окончательно сдали свои позиции и бросились бежать вслед за ополченцами погибшего епископа. Тверская дружина не пришла на помощь новгородцам в центре, а принялась преследовать отступающих противников. Из-за этого русской армии не удалось организовать достойного сопротивления немецкой «свинье».

Ближе к вечеру рыцари отбили атаку переяславцев и вновь принялись наседать на новгородцев. Наконец, уже в сумерках, они захватили русский обоз. В нем в том числе находились и осадные машины, которые были заготовлены для осады и штурма Раковора. Все они были оперативно уничтожены. Однако это был лишь эпизодический успех немцев. Раковорская битва, кратко говоря, остановилась только из-за того, что кончился световой день. Армии соперников сложили оружие на ночь и попытались отдохнуть, чтобы окончательно выяснить свои отношения уже на рассвете.

Ночной военный совет

Уже ночью на позиции вернулся тверской полк, который преследовал датчан. К нему присоединились уцелевшие воины из других отрядов. Среди трупов обнаружили тело новгородского посадника Михаила Федоровича. Немного погодя на совете главнокомандующие обсуждали идею о том, чтобы атаковать немцев в темноте и за счет неожиданности отбить обоз. Однако эта идея была слишком авантюрной, потому что воины устали и были выбиты из сил. Было решено подождать до утра.

В это же время уцелевший немецкий полк, оставшийся единственным боеспособным формированием от первоначального католического конгломерата, осознал бедственность своего положения. Его командиры решили отступить. Под покровом ночи немцы оставили русский обоз, так и не взяв с собой никакой добычи.

раковорская битва произошла

Последствия

Утром в русской армии поняли, что немцы бежали. Это означало, что закончилась Раковорская битва. Где произошла сеча, там лежали сотни трупов. Князья еще три дня стояли на поле боя, хороня погибших, а также не забывая собирать трофеи. Победа была за русским войском, но из-за того, что немцы уничтожили осадные машины, дальнейший поход в сторону крепости Раковор становился бессмысленным. Без специальных приспособлений захватить укрепления не представлялось возможным. Можно было прибегнуть к долгой и изнурительной осаде, но этого с самого начала не было в планах новгородцев.

Поэтому русские полки вернулись на родину, в свои города. С этим решением не согласился только лишь псковский князь Довмонт, который вместе со своей дружиной продолжил рейд по незащищенным местечкам Поморья. Раковорская битва, унесшая жизни около 15 тысяч человек, по-прежнему остается важной вехой в противоборстве военно-монашеских орденов католиков с русскими княжествами.

fb.ru

предыстория, ход сражения, итоги битвы :: SYL.ru

История России полна трагических и героических моментов, о которых порой забывают. Но именно благодаря уникальной способности русских мобилизовать все свои ресурсы, вплоть до самопожертвования, в самые тяжёлые моменты их истории и создали Россию – государство, занимающее 1/3 Евразии. Раковорская битва 1268 года является прекрасным образчиком этой способности народа российского, унаследованная от их славных предков. В этом историческом событии есть всё: и военные неудачи, а потом героическая победа, вероломство и коварство как сейчас бы сказали «западных партнёров», которые в итоге только распалили благородную ярость и доблесть полков русских. Но обо всём по порядку.

Тучи снова сгущаются

Римская католическая церковь во главе с Ватиканом не оставляла попыток усмирения славян и балтов. Северные Крестовые походы (1198 – 1411) были следствием последовательной политики западного католического мира. Провозглашённая концепция «натиска на восток» подразумевала под собой агрессивное продвижение католицизма на земли местных племён. Нет, это уже не смиренные «агнцы божьи», которые ещё вчера коленопреклонённо просили у полоцкого князя Владимира позволение нести слово божье на землях ливов и латгалов. Волк в овечьей шкуре очень быстро показал клыки и серьёзность своих намерений. Западный мир обладал всеми компонентами для успешного порабощения населения: огромные материальные ресурсы, полученные вследствие грабительских Крестовых походов в Иерусалим. Кроме обширной материальной базы, Западная Европа располагала и огромным количеством профессиональных воинов. Странствующие рыцари жаждали найти себе применения и завоевать своё место под солнцем. Право майората (наследство в виде замка и земель, которое в большинстве случаев доставалось старшему сыну) открывали для младших отпрысков благородных родов только две перспективы в то время: постриг в монахи либо жизнь странствующего рыцаря. Поэтому рыцарские ордена не испытывали проблем в комплектовании своих подразделений личным составом. Необходимо упомянуть и идеологическую составляющую. Нести веру огнём и мечом – это богоугодное дело, которое приведёт рыцаря в Рай и даст уважение среди современников и полное отпущение грехов, а в ряде случаев избавит и от судебных разбирательств. Поэтому наиболее яркие представители западного католического мира всеми силами жаждали попасть под знамёна Крестовых походов, чтобы нести свет Истины, от которого содрогнулись все, кому выпало несчастье попасть под действие разрушительной военной мощи крестоносцев. Они очень быстро показали примеры Любви и Милосердия в трактовке концепции Drang nach Osten. История Эстонии, как практически и всей остальной Прибалтики, повествует о тех страшных временах средневекового мракобесия: сжигались дома, непокорные уничтожались, их имущество разграблялось – в Риме, впрочем, результатами просветительской деятельности были вполне довольны. На местах прежних городищ основывались новые города, а земли усилено колонизировались. Под контроль попали земли от Поморья до Западной Карелии, включая Юго-Западную Финляндию и аппетиты только усиливались. Русские княжества понимали, что мирно сосуществовать не удастся.

Положение осложнила и внезапная смерть Александра Невского. В нём видели защитника, военачальника, способного отразить агрессию Ливонского и Тевтонского рыцарских орденов. К немецким захватчикам присоединилось королевство Дания. Датская Эстляндия или Герцогство Эстляндия –стало результатом покорения северной Эстонии датчанами в 1219 году. Объединившись, эти силы стали не только успешно конкурировать в деле освоения и колонизации тех земель с русскими княжествами, но и создали угрозу геноцида языческих племён и дальнейшего вторжения на земли славян.

Ливонский орден

Рыцарский орден красного меча и креста (его ещё называют орденом меченосцев или Ливонский) был создан 1202 году как орудие экспансии католицизма. При вступлении давалось множество обетов и торжественных клятв посвятить себя полностью и без остатка служению Богу. Силой меча и молитвы, послушания и аскезы установить христианские законы на землях «проклятых язычников». Регламентировалось также хранить молчание, духовную и нравственную чистоту. Избегать алкоголя, женщин и различных увеселений в виде охоты и рыбалки. Сундуки не запирать, чтобы духовный наставник в любой момент мог тебя проверить. Ибо стяжательство есть грех страшный. Но на практике рыцари довольно быстро подтвердили закон развития и трансформации всех добровольческих полувоенных организаций, избравших насилие как метод борьбы со Злом. Ощущение силы и полной безнаказанности очень быстро превратило «защитников слабых и угнетённых» в грабителей и убийц. Достаточно упомянуть факт гибели первого магистра ордена Винно фон Рорбаха от руки собственного рыцаря, которого возмутили случаи взяточничества, грабежей и других преступлений. Викберт, так звали того рыцаря, снёс голову ударом топора своему магистру и убил священника Иоанна. За это его приговорили к казни.

Войско Ливонского ордена было могущественным. Постепенно в него вливались покорённые и крещёные племена латгалов и эстов. Псков тоже присылал своих отборных и опытных воинов помогать грабить другие народы. Но 22 сентября 1236 литовское войско вместе с племенами куршей, жемайтов и земгалов нанесли сокрушительное поражение в битве при Сауле ордену Меченосцев и дружине псковичей, отвадив оккупантов на целых 7 лет от своей территории. Остатки Ливонского ордена рыцарей влились в ряды тевтонцев. Ещё только предстояли славные победы на Чудском озере и Раковорская битва ожидала своего часа, но мощь крестонцев уже не казалась неоспоримой. Литовцы доказали что даже самого сильного врага можно победить умением, хитростью и верой в свои силы.

Довмонт - великий воин из Литвы

Личность этого полководца и сведенья довольно противоречивы. Одно можно сказать - этот человек был храбрым воином и не боялся идти на риск, что, конечно, сыграет свою роль в будущем противостоянии с крестоносцами. Довмонт князь литовский считается сыном Миндовга, но это маловероятно и историки яростно спорят по этому поводу. Необходимы некоторые пояснения, которые помогут разобраться с непростой ситуацией, происходившей на территории современной Беларуси и не только. Сложилось Великое Княжество Литовское, включавшее в себя не только территорию современной Литвы, Латвии и Беларуси, части современной России, Польши и Украины. Её население призвала литовского князя Миндовга к себе на княжение. И когда у него случилась трагедия (умерла его жена) он взял её сестру замуж, отобрав у Довмонта, который никогда и никому не прощал обид. И при первом удобном случае Довмонт убивает своего обидчика, вступив в заговор с Тренятой. Но у Миндовга остался сын Войшелк, который, несмотря на то, что был монахом, смог достойно отомстить за смерть отца и братьев. Довмонту пришлось спешно покинуть Великое Княжество Литовское и осесть в Пскове, где его приняли и крестили. У беглеца появился новый дом, который он будет впоследствии яростно защищать.

Русские князья

Ухудшение положения русских земель было связано не только с угрозой завоевания с Запада. Масло в огонь подливали постоянные междоусобицы удельных княжеств. Причины грызни могли быть самыми различными: от банальной неприязни, связанной с завистью (пример Святослава, которого псковичи изгнали, усадив на посад Довмонта) до банальной конкурентной борьбы между городами за сферы влияния, земли и преференции в торговле. Так или иначе, но происходили стычки, приносящие смерть, разрушение и разграбление. Это умело использовали враги древнерусских княжеств: Золотая Орда, крестоносцы, Великое Княжество Литовское. Да и самим князьям приходилось вести довольно вдумчивую политику с постоянной оглядкой на Вече. Не понравился – с глаз долой - из сердца вон. Одним словом - волеизъявление народа в действии. Поэтому служение народу и грамотное управление были залогом того, что князь и его дружина не останется без своих «кормлений». Показателен такой факт. Возмущённый великий князь Ярослав Ярославович решил провести по-настоящему «правильные» выборы. Для этих целей он набрал войско в Суздальской земле и пришёл с ним в Новгород, чтобы потом изгнать Довмонта и снова вернуть своего сына к управлению Пскова. Не получилось. Народ Новгорода в ультимативной форме объяснил, что они думают по поводу его затеи с выборами и куда он, вместе со всем своим избирательным штабом и электоратом может пройти, кроме Пскова. Князю пришлось расформировать войска. Подведя итог всему вышесказанному необходимо отметить следующее: русские земли были наиболее уязвимы вследствие своей раздробленности и противопоставлении своих собственных интересов общему благу. Но уже постепенно приходило понимание того, что необходимо объединяться в единый кулак. Внешние угрозы не только мешали дальнейшему развитию русских княжеств, но и ставили под сомнение их дальнейшее существование.

Происки врагов земли русской

Крестоносцы успешно оправились после двух сильнейших оплеух, которые им нанесли сначала язычники – литовцы 22 сентября 1236 на праздник посвящённый Богине Жемяне – Матери Земли (битва при Сауле), а затем разгром на Чудском озере устроенный Александром Невским, которого Русская православная церковь почитает святым. С маниакальной педантичностью Тевтонский орден продолжал грабежи и порабощение населения. Причём его грабительским набегам подвергались не только русские земли, но и Великое Княжество Литовское. Объединение с Ливонским орденом ещё больше их укрепил. Не надо забывать и про датчан. Они вторглись на север современной Эстонии и два города Колывань (Таллин) и Раквере были взяты ими под контроль. Это создавало плацдарм для дальнейшей экспансии. Крепость Везенберг смотрелась внушительно и придавала уверенность гарнизону (и не без основания) её оборонявшему. Необходимо было решительно пресечь дальнейшую деятельность обосновавшихся там датчан. Но не русичи были инициаторами военного вторжения. Их методично подталкивали к этому различными провокациями: пиратские нападения на торговцев. Анклав, сформированный из трёх сторон: Тевтонский и Ливонский рыцарские ордена, которые по своей сути были государствами и Датская Эстляндия. Под прицел «воинов христовых» попадал Новгород. Задумка была проста и оригинальна: её иногда используют криминальные элементы с целью наживы. К обычному гражданину подсылается плюгавенький и ущербный злодей. Его цель спровоцировать драку и желательно сопроводить жертву в тёмное и безлюдное место. А дальше классика – было Ваше, а стало наше. Роль заморыша должны были сыграть датчане, которые, были слабы в военном отношении и для них спровоцировать Новгород, не должно было составить труда. А дальше новгородцев поджидали уже объединённые силы анклава. Все детали операции были согласованы и утверждены. И вскоре повод для войны не заставил себя ждать. В Ревеле новгородских купцов стали притеснять. Новгород не оставил это без внимания и среагировал так, как от него и ожидали.

Террариум друзей

Поход 1267 изначально напоминал ситуацию с лебедем, раком и щукой в знаменитой басне Крылова. Новгород жил торговлей и дышал ею. Всё что ей мешало - очень огорчало общественность, поэтому новгородцы заглотили наживку. Поход был собран, но Великий князь имел другие стратегические планы: очень уж хотелось Полоцк подмять под себя. Юрий Андреевич, его наместник, скомандовал выдвигаться к полочанам. Это вызвало мягко сказать недоумение, которое вылилось в недовольство. В нескольких днях пути от Новгорода войско отказалось идти дальше: Ревель и Реквере казались более беззащитными и следовательно более лакомым куском. Кроме того, выход к морю тоже ещё никому не мешал. Единственное что смущает – осадных орудий они не взяли. Ярослав Ярославович планировал нападение на Полоцк. Так или иначе - это и спасло потом новгородцев – отсутствие тяжёлого обоза и возможность быстрее передвигаться. Когда русичи подошли к Раковору, то не имея осадных машин, они были вынуждены вернуться назад.

Гораздо интереснее попытаться осветить мотивы каждой из противоборствующих сторон. Итак по порядку. Рижский епископ Альберт мечтал стравить Тевтонский орден с Новгородом, чтобы потом благополучно выдворить рыцарей – монахов. Громче всех пропагандируя необходимость покорения Новгорода, он по итогу на Раковорскую битву своих войск не послал. Тевтонцев, судя по их действиям, вообще раздражало всё что движется. Обладая самым боеспособным и обученным войском, они считали, что епископы просто путаются у них под ногами, да и появление датчан тоже не согревало душу. Датскую Эстляндию пока что терпели. Да и задачу покорения и крещения населения никто не отменял. Датчане, которые своим появлением составили естественную конкуренцию единоверцам, опасались ещё и Новгорода. Новгородцы, боясь усиления Ревеля, очень осторожно вели торговлю, тайно мечтая самим заполучить выход к морю. В таком бурлящем котле и происходила предыстория Раковорской битвы.

Подготовка к походу

Крепость Везенберг заставила подойти к новому походу более основательно. Во-первых в этом походе участвовало семь родовитых князей имена которых мы находим в летописи: Дмитрий Переяславский, Михаил Ярославович и Святослав – родные братья и сыновья Ярослава Ярославовича, Константин (скорее всего имеется ввиду князь из Ростова), Юрий Андреевич, Довмонт и Ярополк. Все со своими дружинами, но не все, как в случае с братьями Ярославовичами, с полками из тех городов в которых управляли. Во-вторых урок похода 1267 года был хорошо усвоен, поэтому осадные орудия имелись в наличии.

Дмитрий Переяславский, несмотря на свой юный возраст, был назначен главным в походе. Количество участников вызывает жаркие споры: называются маловероятные цифры в 30 тысяч воинов. Организовать продвижение и самое главное снабжение войск представляется проблематичным. Средневековая Эстония, в силу пока ещё непонятных для современной историографии причин, не обзавелась на тот момент сетью автобанов и придорожных закусочных. Говоря проще – собрать такую армаду в Новгороде, где население всего города насчитывало примерно около 30 тысяч, прокормить и проконтролировать, а затем выдвинуться с ней на территорию противника, естественно, со своим фуражом... Это какой же должен быть длины обоз в условиях болотистой местности и густых лесов? Ещё один момент: если бы русские княжества и смогли бы выставить такое войско, то присоединили бы не только Прибалтику но и Великое Княжество Литовское или хотя бы большую его часть. Поэтому называются более «осторожные» цифры. Это примерно около 4 или 5 тысяч. В летописи говорится что группировка объединённых сил русских княжеств разделилась на 3 части и каждая по своему маршруту продолжила движение.

Метод выжженной земли

Описывается факт встречи с эстонским населением, которые увидев русские полки, благоразумно предпочли скрыться в пещере, вместе со всем своим имуществом. Беглецов удалось выкурить лишь затопив пещеру. Когда бедняги выбрались наружу - их зарубили, а имущество досталось в качестве трофея. Такое поведение войск было жестокой нормой того времени. Здесь никого не надо оправдывать или сравнивать. В средневековье все были одинаковы: горе побеждённому. Но эта неспешность свидетельствовала о том, что готовились к походу основательно и проблем со снабжением они не испытывали – раз могли себе позволить простоять три дня в ожидании жестокой расправы над мирными жителями.

Встреча хищников

Пока что продвижение к намеченной цели мало напоминало военный поход. Сопротивление практически не оказывалось и штурм Реквере также не представлялся сложной задачей. Численное превосходство и полная уверенность в том, что к датчанам никто не придёт на помощь. Но каково было удивление двух противоборствующих сторон, когда они осознали масштаб предстоящего события и все считали себя обманутыми, называя друг друга клятвопреступниками. Тевтонцы и епископы обещали не вмешиваться, но пришли и теперь перед русскими стоял не слабый противник, а вполне грозная сила. Новгородцы тоже клялись, что не будут воевать ни с кем кроме «людей короля Дании». Ловушка для новгородцев удалась, но они привели ещё кого-то и это осложняло их разгром. Раковорская битва и ход сражения в немецких и русских источниках описывается по-разному. Количество участников рознятся. Русские увидели «лес пик» и воинов всей земли немецкой. Немцы тоже попытались сосчитать «орды» русских. Тевтонский орден не мог выставить всю свою огромную мощь и показать себя во всей красе – восстание в Пруссии было очень серьёзным. «Ордам» русских тоже неоткуда было взяться: либо цифры были сильно завышены в немецких хрониках, либо у страха глаза велики. Единственное, что вызывает меньше всего вопросов – построение боевых порядков. Напротив друг друга встали новгородский полк и рыцари тевтонцы. На правом фланге у крестоносцев оказались датчане, а на левом - войска епископов. Новгородцы на правый фланг поставили Довмонта и псковичей, Святослава Ярославовича и главу похода Дмитрия Александровича. Левый фланг занял Михаил Ярославович и остальные, кроме племянника Невского Юрия Андреевича. Думается, что он встал все-таки по центру. Самые главные задачи возлагались на тевтонцев и новгородцев. Рыцари должны были прорубить себе дорогу к обозам и сломать осадные орудия. Новгородцы - их не пропустить и сковать. Раковорская битва 1268 года стала серьёзным экзаменом на стойкость, мужество и героизм для обеих сторон. Тевтонцы пробили себе дорогу через новгородцев и добрались до обозов. Планы по осаде были сорваны. В этой неразберихе кто-то кого-то куда-то гонял. Датчане, судя по всему, были практически полностью разбиты. Войска епископов тоже получили своё. Немецкие источники, подчёркивая храбрость «короля» Дмитрия, хвастливо утверждают что он потерял много людей у моста. Русские источники в оценке потерь открывают страшную картину: гибель Тысяцкого и называют ещё 15 наиболее знатных боярских имён. Новгородский наместник князь Юрий Александрович бежал.

Победа или поражение

Раковорская битва и итоги битвы оцениваются весьма неоднозначно и дело не только в том, что различные источники выдают противоречивую информацию. Тут уже включается идеология и желание заявить о своей исключительности. Важно надуть щёки, забывая о самой главной миссии истории – извлечение уроков из событий прошлого. В данном конкретном эпизоде необходимо выделить наиболее важные моменты. История Эстонии того периода представляется наиболее трагичной. На территорию её земли пришли иноземцы с Востока и Запада. Местное население оказалось между молотом и наковальней. Его грабили, убивали, насиловали и учили как правильно жить. Поле битвы осталось за объединёнными силами русских князей, но они не достигли основной цели своего похода – их остановили и сделали бессмысленным дальнейшее пребывание на вражеской территории. Только Довмонт князь псковский продолжил дальнейший поход с целью грабежей и вернулся в домой с богатой добычей и триумфом. Говорится о том, что по итогу битвы почти 30 лет крестоносцы зализывали раны и не беспокоили русские земли. Возможно. Но и русские земли тоже никого особо не беспокоили. Было ещё Великое Княжество Литовское, которое раздражало и тех и других. Оно же в 1410 году в битве под Грюнвальдом окончательно разгромит тевтонцев, чем и остановит агрессивное продвижение католицизма на восток. Справедливости ради необходимо отметить, что это станет возможно лишь благодаря совместным усилиям литвинов (предки белорусов, не путать с литовцами), поляков, чехов, героического смоленского полка и предков украинцев, а также литовцев и латышей. Но это уже совсем другая история…Тевтонский орден. Он выстоял. Ещё раз доказал что он очень опасный противник. Преследовать его в раковорской битве почему-то постеснялись. Ордент приостановил, как и хотел, усиление датчан и епископств. Уничтожил обоз с осадными орудиями и, пробившись сквозь гущу врагов, оставляя страшные трупы, вышел из окружения. И, естественно, он проиграл – поле битвы осталось за русскими. И своей главной задачи, несмотря на всё вышеперечисленное, рыцари – монахи тоже не достигли. Новгород так и остался непокорённым.

www.syl.ru

Раковорская битва

Раковорская битва

Великая Раковорская битва

Одна из самых жестоких и крупных битв средневековой истории – сражение при Раквере (Раковор – древнерусское название; Везенбург - немецкое) между рыцарями Тевтонского ордена и войском Северо-запада и Северо-востока Руси. Одни знают о нём много меньше, чем о Ледовом побоище, другие же и вовсе не слышали об этой битве. А ведь раковорское сражение было не менее значимым и более масштабным, нежели битва на Чудском озере.

Ещё в 1267 году новгородцы готовили поход на Литву. Поход этот так и не состоялся из-за княжеских разногласий. Поэтому бравые молодцы пошли к эстонскому замку Раковор (датские владения). Но вынуждены были отступить после обстрела лучниками. Вернувшись, новгородцы попросили у Ярослава Ярославича помощи. Дескать, воевать, княже, хочется, а людей не хватает.

Князь Владимирский зов братьев услышал и отправил на подмогу сыновей своих Михаила и Святослава. Очень вовремя подоспел с дружиной и сын Александра Невского Дмитрий Переяславский, дружины из Пскова и от других князей. 18 февраля 1268 г. подошли наши войска к уже знакомому Раковору.

Какого же было удивление русских князей, когда они увидели, что их встречают не только датчане, но и левонцы (немцы). И это после того, как послы Юрьевского епископа и Ордена поклялись перед русичами о ненападении, поцеловав крест. У крестоносцев так принято: клятва, данная язычникам, силы не имеет (целуя почитаемый ими крест, они, наверное, крестики пальцами делали или дули за спинами крутили). Такую «свинью» запад подложит ещё не раз (Например, можно вспомнить предательство союзников в Северной войне). «Новгородская летопись старшего извода» пишет, что собралась вся земля немецкая ("бо съвкупилася вся земля Немецьская"). Русские дружины нисколько не испугались объединения ливонцев с датчанами, а спокойно переправились через реку и выстроили полки.

Битва при Раковоре

Против железного немецкого полка по центру стал Михаил Фёдорович с новгородцами, левый фланг занял Михаил Ярославич со своим войском, а справа расположились Дмитрий Александрович с переяславцами, Довмонтов с псковичами и Святослав Ярославич с суздальцами.

Удар ливонской железной свиньи был страшным. Был убит Михаил Фёдорович, тысяцкий Кондрат, тринадцать бояр (ещё 2-е пропали без вести) и много воинов. Но не дрогнули новгородцы, остановили натиск ценой огромных потерь. Хронисты описывают дальнейшее действо как огромную мясорубку. В разгар сражения Дмитрий Переяславский с пятью тысячами ратников ударил по левому флангу. Бесстрашные крестоносцы, наводившие ужас на соседей, обратились в бегство.

Русские полки гнали неприятеля семь вёрст («в три пути» - летоп.) до самого Раковора. Как сообщают летописи, было убито 12 000 человек неприятеля, русских полегло около 5-ти тысяч. Под стенами замка наши войска стояли ещё три дня. Тем временем князь Довмонт со своей дружиной прошёлся огнём и мечом по Ливонии (ответный русский дружеский визит за грабежи и убийства на псковской земле).

Замок Раковор

Как обычно, западные бумагомаратели тут же записали свою, «непредвзятую» версию сражения и его исхода. Вот что мы находим в Ливонской рифмованной хронике. Оказывается, победили немцы, хоть им пришлось сражаться малым числом. Тут же говорится о том, что на одного немца приходилось (угадайте, сколько? Ладно, даже не пытайтесь. Такую отвагу мир видел только при Фермопилах). 60 русских! Ради справедливости, стоит отметить, что такая же цифра указана «непредвзятой рифмованной хроникой» и при Ледовом побоище. Просто «шестьдесят» отлично рифмуется с «немец». А в столкновении на мосту ливонские хронисты-стихоплёты превозносят храбрость 160-ти рыцарей против 5-титысячного русского полка. Впрочем, в другом месте бесстрашных рыцарей, оказывается, было 80. Вообще, здаётся мне, левый фланг у моста прикрывали супер-герои в составе прадедушек капитана Америки, Бэтмана и прочих. Если верить ливонской хронике, сражение и вовсе выиграли объединённые силы датчан и Ливонской конфедерации, потеряв всего 1350 человек. Но почему победители в спешке покинули поле боя, а потом три дня сидели за каменными стенами не указывается. Видимо, мамы позвали сыновей кушать, и обед затянулся.

Вот так Ливонский орден и датчане на бумаге выиграли Раковорскую битву… 

  • < Назад
  • Вперёд >

slavyane.org

Раковорская битва

То, что такая атака оказалась возможной, учитывая первоначальное положение полков, говорит о том, что к этому моменту ополчение и епископский отряд были уже разгромлены и бежали с поля боя, освободив Дмитрию пространство для атаки. Косвенно о быстром разгроме епископского полка свидетельствует также автор Ливонской рифмованной хроники, упомянув о гибели его предводителя, епископа Александра в самом начале сражения. Вероятно, в атаке на «свинью» участвовала далеко не вся переяславская дружина, основная ее часть, по-видимому, увлеклась преследованием отступавших, князь Дмитрий смог собрать только небольшую часть, что и спасло «свинью» от полного уничтожения. Тем не менее, немецкий строй заколебался, что позволило новгородскому полку перегруппироваться и продолжить организованное сопротивление.

Отразив атаку переяславской дружины, тевтонцы продолжили наступление на новгородский полк. Сражение стало приобретать затяжной характер, его эпицентр перемещался то в одну, то в другую сторону, кто-то бежал вперед, кто-то назад, атаки накатывались волнами одна на другую. Дрогнул и сбежал с поля боя датский отряд, тверская дружина бросилась его преследовать.

К концу светового дня через несколько часов после начала сражения новгородский полк окончательно рассыпался, однако, тевтонцы были настолько утомлены, что о преследовании отступавших русских речи быть не могло. Тевтонцы ограничились атакой на русский обоз, который им удалось захватить. Пожалуй, это был ключевой момент всего похода, поскольку именно в обозе находились осадные приспособления, предназначенные для штурма Раковора и Ревеля. Нет никаких сомнений, что эти приспособления были немедленно уничтожены.

С наступлением сумерек начали возвращаться княжеские дружины, преследовавшие разбитые отряды датчан, ливонцев и немцев, снова собрался, перегруппировался и был готов к атаке новгородский полк. В дневном бою погибли новгородский посадник Михаил Федорович, еще пятнадцать новгородских «вятших мужей», перечисленных в летописи поименно, тысяцкий Кондрат пропал без вести. Оставшиеся в живых командиры предлагали провести ночную атаку и отбить у тевтонцев обоз, однако на совете приняли решение атаковать утром. Ночью тевтонцы, осознававшие свое чрезвычайно опасное положение, ушли. Преследовать их русские не стали.

Раковорская битва закончилась. Русское войско еще три дня, подчеркивая свою победу, стояло на поле боя – подбирали раненых, хоронили убитых, собирали трофеи. Вряд ли потери русских были слишком велики – в средневековом сражении «лицом к лицу» основные потери несла проигравшая сторона именно в ходе преследования ее победителями, а не в ходе непосредственного «выяснения отношений». Русские войска с поля боя под Раковором не бегали, чего нельзя сказать о большей части их противников «и гониша их до города въ три пути, на семи верст, яко же ни мочи ни коневи ступити трупием» (цитата из летописи), то есть кони русских воинов не могли передвигаться из-за обилия лежавших на земле трупов. О продолжении похода речи, вероятно, не шло, так как был разгромлен русский обоз, а вместе с этим были утеряны необходимые для осады инженерные приспособления, восстановить которые на месте не представлялось возможным, иначе, зачем их было бы везти из Новгорода. Без штурма Раковора поход терял всякий смысл, превращался, фактически, в повторение осенней вылазки. Не удовлетворился достигнутыми результатами только князь Довмонт, который со своей дружиной продолжил поход, «и плени землю их и до моря и повоева Поморие и паки возвратися, исполни землю свою полона» (цитата из летописи). Некоторые современные исследователи считают (и, может быть, не совсем безосновательно), что дополнительной вылазки Довмонта не было, а в летописной записи идет речь о самом раковорском походе в составе всего русского войска, но их позиция лично меня не убеждает. Довмонт зарекомендовал себя бесстрашным и неутомимым воителем, выдающимся стратегом и тактиком, со своей небольшой, но мобильной и опытной, закаленной в многочисленных походах и боях дружиной, костяк которой составляли выходцы из Литвы, лично преданные своему предводителю, он мог позволить себе пройти огнем и мечем по незащищенной вражеской территории. Косвенным подтверждением того, что вылазка Довмонта все-таки имела место быть, может служить и тот факт, что ответный поход Тевтонского ордена на Русь в июне 1268 г. имел своей целью именно Псков.

fishki.net

Раковорская битва | lemur59.ru

 

Раковорская битва

18 февраля 1268 года произошла Раковорская битва между русскими войсками и войсками Ливонского ордена.

14 ноября 1263 года после поездки в Орду на 42-м году жизни внезапно скончался Александр Невский, и ливонские рыцари, надолго присмиревшие после Ледового побоища, вновь начали зариться на русские земли.

 

                                                           смерть Александра Ярославовича Невского

 Над Псковом, а в перспективе и над Новгородом возникла реальная угроза порабощения и геноцида, тем более что к немецкой угрозе теперь прибавилась и датская – северную часть современной Эстонии теперь занимали датчане, захватившие русские города Колывань – нынешний Таллин –  и Раковор – нынешний Раквере.

 

 

                                                                                     Раковор

На захваченных землях Прибалтики - а это почти две трети территории Латвии и Эстонии - ливонские (тевтонские) рыцари (братья крестоносцы) продолжали укреплять свое феодальное государство, откровенно враждебное для соседей. С русскими их навеки разделила непримиримая вражда религий и цивилизаций: в своих хрониках, рассказывающих о войнах с Новгородом и Псковом, ливонцы именуют себя не иначе как "христианами", давая таким образом понять: православные (правоверные) для них язычники.

(Термин "православие" стал использоваться "ПРАВОВЕРНЫМИ" христианами ортодоксальной церковью греческого обряда, на Руси, только в 1653 году.)

Сам Папа, хотя и не объявил официальный крестовый поход на Русь, неоднократно намекал своей пастве на необходимость отвратить русских от византийской ереси. Ну а помимо религиозного фактора в неспокойных отношениях Руси и Ливонии играли свою роль и некоторая неопределенность границ, и зависимость от ливонцев купеческих торговых путей, и взаимный опыт былых обид. Князь Александр Ярославич хорошо чувствовал постоянную угрозу с Запада, потому и искал на склоне жизни военного союза против Ливонии с могущественным литовским князем Миндовгом. Но неожиданная смерть Невского в 1263 году по дороге домой из Орды оставила эту задачу нерешенной.

Датчане.

Все, что говорилось о столкновениях с ливонскими(тевтонскими) рыцарями (братьями крестоносцами), имеет прямое отношение и к датским, которые тоже поучаствовали в покорении "христианами" Прибалтики. Потомки викингов в середине тринадцатого века владели двумя крупными эстонскими городами - Колыванью (Ревелем, ныне Таллином) и Раковором (Везенбергом, ныне Раквере). Новгородская торговля немало натерпелась от вылазок этих "благочестивых воинов Христа", постепенно захватывающих берега Нарвы. Спустя четыре года после смерти Невского новгородцы решили воевать с раковорцами. Однако поход 1867 года в Прибалтику окончился неудачей. Потеряв семь человек, воины вынуждены были снять осаду с города и вернуться ни с чем. На берегах Волхова началась подготовка к новой кампании, которая должна была принципиально отличаться от предыдущей двумя моментами. Во-первых, как пишет Карамзин, "новгородцы сыскали искусных мастеров и велели им на дворе Архиепископском строить большие стенобитные орудия". А во-вторых, для сокрушения датчан собиралась мощная военная коалиция, в которую были приглашены князь Псковский Довмонт, князь Переяславльский Дмитрий Александрович (сын Невского) и Великий князь Владимиро-Суздальский Ярослав Ярославич (брат Невского). Интересно, что в этой войне князья раздробленной Руси проявили редкое единодушие: Довмонт и Дмитрий пришли сами, а Ярослав прислал сыновей Святослава и Михаила с войском.

Возглавил эту армию восемнадцатилетний Дмитрий. В ратных делах юный князь был еще новичком, но он нес на себе отсвет деяний великого отца и был живым символом победы. А вот имя Довмонта Псковского уже приводило в трепет его противников. Родовитый литовец, он бежал с родины от междоусобных распрей и укрылся в Пскове, где принял православие (правоверие) и быстро завоевал уважение местных жителей. В 1266 году они избрали его своим князем и, вверив ему дружину, отправили на войну с Литвой.

 

                                                             Довмонт присягает Великому Новнороду

18 июня новоявленный князь наголову разгромил бывших соплеменников на Двине. Нежданное возвышение Довмонта вызвало раздражение Ярослава Ярославича, сидевшего тогда в Новгороде: брат Невского не мог терпеть по соседству бывшего язычника и стал собираться в поход, чтобы пояснить строптивым псковичам, кто подходит на роль князя, а кто нет. Но новгородцы тут же осадили надменного Рюриковича: "Другу ли Святой Софии быть неприятелем Пскова?" Авторитет Довмонта был высок и за псковскими стенами, а его боевой опыт необходим в будущей войне.

Столь серьезные военные приготовления Новгорода взволновали соседей. Представители сопредельных государств пытались узнать, против кого двинется эта грозная сила. Особенно беспокоились ливонцы: их послы, поняв, что Русь задумала новый поход на Раковор, поспешили откреститься от датских рыцарей: "нам с вами мир, переведывайтесь с датчанами - колыванцами и раковорцами, а мы к ним не пристаем..." Но доверия к старым врагам у Господина Великого Новгорода не было. Потому ливонцам предложили закрепить свою клятву священным ритуалом крестоцелования. В Орден поехали родовитые бояре, в присутствии которых "бискупы (епископы) и "Божьи Дворяне" (рыцари) целовали крест на том, что не окажут помощи датчанам. Россияне двинули полки в Прибалтику, успокоенные и довольные своим дипломатическим успехом.

И как только это произошло, ливонский магистр Отто фон Роденштейн... тайно отправил послов в датский Раковор.

Было необходимо пресечь на корню эти поползновения, но у Пскова и Новгорода сил оказалось недостаточно, и состоявшееся в 1267 году вторжение в Прибалтику окончилось неудачей главным образом из-за разногласий псковских  и новгородских воевод.

В этих условиях псковский князь Довмонт обратился за помощью к князьям Северо-Восточной Руси.

                                      

                                                                                            князь Довмонт

 На просьбу откликнулись тверской князь Ярослав, Владимирский князь Михаил, а также сын Александра Невского 17-летий переяславский князь Дмитрий Александрович. На совещании князей, состоявшемся в Новгороде, он был избран предводителем готовящегося похода.

 

                                                                 князь Ярослав в Новгороде

                               

                                                                князь Михаил Ярославич

  

                                                   князь Дмитрий Александрович Невский

Поход начался  23 января. Русские войска вторглись в землю, принадлежавшую датчанам – союзникам Ливонского ордена. Навстречу им выступили объединённые силы датчан и ливонцев под общим командованием магистра Отто фон Роденштейна.

                                      

            Поход

Не зная о заговоре, русские по трем разным дорогам продвигались к Раковору. Летописец сообщает нам интересный факт: во время стычки с местной чудью противники дружинников спрятались в неприступной пещере и на любую попытку войти внутрь отвечали градом стрел. Тогда воины с помощью какого-то приспособления затопили неприятельское укрытие и посекли выскочивших наружу. Cудя по всему техническая основа для осады Раковора была подготовлена весьма основательно.

 

                                                            Русская дружина в походе

А тем временем к реке Кеголе тайно подтягивались большие неприятельские силы.

Сюда стекались воины дерпского епископа, бойцы ополчения эстов, рыцари Роденштейна и датские оборонцы из Везенберга. Источники не посвящают нас в детали магистерского плана. Но очень возможно, что обеспокоенность ливонцев подготовкой похода против датчан, изначально была мнимой, усыпляющей бдительность. Внезапное нападение больших немецких сил уничтожило бы отборные войска объединенной Руси и надолго обескровило ее. Завершись февральская схватка на Кеголе безоговорочной победой Божьих Дворян, думается, весной они уже показались бы над Волховом и Великой.

  1. Комтур тевтонского ордена (средний командный состав, первая линия построения «свиньи»). Защитное снаряжение включает в себя длиннорукавную кольчугу с приплетённым кольчужным же капюшоном; под кольчугой носится стёганый кафтан или гамбизон, под капюшоном на голову надет стёганый чепец. Поверх кольчуги рыцарь носит бригандину, то есть доспех, где к кожаной основе изнутри приклёпаны металлические пластины. Для защиты от коррозии пластины обычно лудились. К бригандине прикреплены стальные наплечники и стёганый воротник. Наружная сторона бригандины покрыта белым сукном, на груди изображена орденская символика – чёрный крест с красной окантовкой. Такой же крест мы видим и на копейном флажке. Шлем, который в бою надевался на носившийся поверх кольчужного капюшона подшлемник с валиком, также выкрашен в орденские цвета. Он представляет собой западноевропейский топфхельм первой трети XIII в., практически целиком закрывающий голову всадника. Прорези для глаз довольно широкие, что, в общем-то, типично для этого периода. Руки защищены металлическими налокотниками и кожаными наручами, закрывающими и кисть руки. Защита ног включает в себя кольчужные чулки, наколенники, а также наголенники из одной пластины. Щит рыцаря – треугольный, пока что довольно большой. Оружие – меч и длинное копьё. Конь защищён кольчужной попоной, пришитой к основе из тонкой кожи.   2. Конный сержант-копейщик (4–5 линии построения «свиньи»). Основу орденского войска уже к середине XIII в. составляли профессиональные воины-сержанты незнатного происхождения. Комплекс защитного вооружения этого воина включает в себя длиннорукавную кольчугу, надетую на стёганый гамбизон, и куполовидный крашеный шлем с кольчужной бармицей и наносником.

Поверх кольчуги надета белая орденская котта. Ноги защищены стёгаными набедренниками с наголенниками из одной пластины. Щит – круглый, чуть больше пятидесяти сантиметров в диаметре. Подобные щиты довольно часто встречаются у незнатных европейских воинов в первой половине XIII в. Оружие воина – фальшион, анахроничное для данного периода длинное копьё с ушками, с широким наконечником и притороченный к седлу топор в чехле. Седло – типично европейское, с высокими передней и задней луками.   3. Орденский трубач. Этот воин одет в длиннорукавную кольчугу с кольчужными перчатками и капюшоном; под кольчугой – гамбизон. Капюшон надет на стёганый чепец усиленный валиком.   4. Орденский конный сержант-арбалетчик. Этот конный воин одет в стёганый доспех, поверх которого – котта с короткими рукавами. На котте изображён вариант орденской символики – крест в виде буквы «Т», который обычно носили сержанты ордена. Шлем – ранняя форма шапели, крашенный с кольчужной бармицей. Ноги защищены стёгаными набедренниками. В качестве защиты рук воин использует кольчужные рукавицы. За спиной воина на плечевом ремне – щит, по форме близкий к миндалевидному. Оружие – тесак с крестовидной рукоятью и боевой нож, к седлу прикреплён простейший арбалет, взводившийся деревянным рычагом. К поясу арбалетчика прикреплён кожаный колчан.   5. Орденский пеший сержант-копейщик (1–2 линии пешего построения). Плотные пехотные построения в средневековой Европе впервые как боеспособные подразделения, пожалуй, появляются только в армиях военно-монашеских орденов, где уровень дисциплины позволял это осуществить. Довольно тяжёлое вооружение этого воина предполагает его место в двух первых шеренгах боевого построения. Оно включает в себя длиннорукавную распашную кольчугу с кольчужными перчатками и металлическими наплечниками, кисти рук также защищены дополнительными стальными пластинами. Шлем – куполовидный крашенный, лицо прикрыто стальной маской. Под ним одет кольчужный капюшон. Ноги защищены кожаными наколенниками с круглыми стальными пластинами и кольчужными получулками, защищающими ноги, стянутыми сзади шнуровкой. Щит – близок к миндалевидному. Оружие сержанта – один из вариантов пехотной пики или так называемый альшпис, с длинным, более полуметра, гранёным остриём, и фальшион.   6. Датский городской ополченец-арбалетчик. Датчане, чьей основной базой был Ревель, принимали непосредственное участие во многих боевых столкновениях XIII в., хотя в битве на Чудском озере, они, вероятнее всего, не участвовали. Этот датский пеший арбалетчик очень хорошо экипирован. Поверх стёганого гамбизона надеты длиннорукавная кольчуга с приплетённым кольчужным капюшоном и отдельными кольчужными рукавицами и популярный в Северной Европе чешуйчатый панцирь. Щит – небольшой кулачного типа, круглый. Шлем – клёпаный, с полями, крашенный его можно охарактеризовать как раннюю форму шапеля. Оружие – меч и арбалет со стременем. К поясу воина прикреплён колчан с арбалетными болтами.

  7. Русский арбалетчик ( новгородское ополчение )

 

Обе армии встретились на реке Кеголе близ Раковора.

 

 Русские войска, разделённые на три полка, построились в линию, рыцари, как обычно, построились «свиньёй». Этот строй германцы применяли ещё в войнах с римлянами.

 

 В первой шеренге, в зависимости от численности подразделения, выстраивалось от трёх до девяти конных воинов, в последней – от 11 до 17. Общее число воинов клина составляло от 35 до 65 человек. Шеренги выстраивались с таким расчетом, чтобы каждая последующая на своих флангах увеличивалась на два рыцаря. Таким образом, крайние воины по отношению друг к другу располагались как бы уступом и охраняли едущего впереди с одного из боков. За клином следовали прямоугольные каре, состоявшие из рыцарей и кнехтов.

 

Итак, 18 февраля рыцарская армада предстала перед изумленными взорами русских ратников. Но предательство Роденштейна не вызвало смятения, на которое, вероятно, рассчитывал магистр. Князья действовали на удивление согласованно, решительно и быстро. Перейдя реку, русское воинство построилось без всякого замешательства: против "великой немецкой свиньи" (рыцарского клина, знаменитого по Ледовому Побоищу) стало "чело" из новгородцев, на правом крыле против датчан оказались Довмонт, Дмитрий и Святослав; на левом, против эстонского ополчения, Михаил, новгородский князь Юрий и брат его Константин.

Новгородцы во главе с посадником Михаилом и тысяцким Кондратием приняли на себя удар страшной силы. Их неистовое сопротивление не давало "железному" полку ливонцев освободить силы и помочь союзным войскам. В ужасной сече рыцарским мечом был зарублен посадник и многие славные мужи Новгорода.

 

 И наконец дрогнуло "чело" под напором безжалостного клина... Как вдруг ливонцам во фланг ударили псковичи, переяславцы и суздальцы - это Довмонт и Дмитрий сумели то, что не далось рыцарям - смяли нападавших датчан и помогли товарищам. И вот уже воины магистра Роденштейна оказались в капкане. Много крови благочестивых "христиан" смешалось с новгородской кровью на промерзлой эстонской земле в тот день. Пал в бою Дерпский епископ.

 

 И дальше случилось невероятное: спасаясь, рыцари вынуждены были бежать с поля боя под защиту высоких стен Раковора, спиной чувствуя приближение дружинников Дмитрия Александровича. По словам летописца, погоня (как и бегство) была трудна, ибо всю землю покрывали трупы воинов.

В самом начале битвы удар «свиньи» приняли на себя пешие новгородские ополченцы. Ополченцы удивили рыцарей, сумев сдержать их первый натиск и навязав им рукопашную схватку, в которой русским не было равных на протяжении всей военной истории. В ходе боя рыцари понесли тяжелые потери, но и русские потеряли множество воинов. Погиб и руководитель новгородского ополчения – посадник Михаил.

Видя, что скоро у него совсем не останется рыцарей, Роденштейн приказал трубить отступление. Однако развернуться смогли лишь легко вооружённые всадники, которые стояли в задних рядах, а так же арбалетчики и оруженосцы.

 

Княжеская конница, находившаяся до этого момента в засаде, атаковала ливонцев во фланг, добила рыцарей и погналась за отступающими. Семь вёрст русские гнали ливонцев. Лишь немногие из них смогли спастись бегством.

 

При первых лучах солнца стало ясно, что потери русской рати огромны. Согласно ливонским хроникам они составили 5000 человек против 1350 у рыцарского войска. Простояв три дня на поле битвы, выжившие собрали тела "избиенной братии, честно отдавшей живот свой" и тронулись в обратный путь. Сил на осаду Раковора после невиданного боя уже не осталось. Лишь Довмонт, дружина которого пострадала менее всего, совершил опустошительный рейд по Ливонии и возвратился в Псков с богатой добычей и большим полоном.

 

Вот за этими стенами, которые тогда были целы, укрылись рыцари от атакующих русских полков.

                        Эпилог

Современные ученые, сетуя на малоизвестность великой Раковорской битвы, порою ставят ее выше сражения на Неве и Ледового побоища, а некоторые сравнивают даже с Грюнвальдской битвой 1410 года, в которой был разгромлен Тевтонский орден. Думается, в этих суждениях есть доля преувеличений и надуманности. Конечно, по своим масштабам это сражение было очень значительным для русского средневековья, и доблесть, проявленная русскими в той сече, беспримерна. Но увы: политического итога, в отличие от того же Ледового побоища, за которым последовало заключение мира, Раковорская битва не дала.

                            

Довмонтова башня в Пскове. Спустя год после Раковорской битвы Роденштейн пришел сюда мстить псковскому князю за поражение.

Объективно, раковорская кампания завершилась "вничью" и имела неизбежное продолжение. Уже спустя год ливонцы, скопив силы, открыто напали на русские города. Угроза продолжала исходить и от датчан. В ответ в Новгороде начала собираться новая коалиция, еще мощнее предыдущей, с целью выступления на Ревель. В 1270 году участвовать в новом походе собрался не только Великий князь Ярослав, но и владимирский баскак татарин Амраган. Это означало, что Орда поддерживает русских и те татаро-монголы, что тридцать лет назад опустошили Русь, вполне могут нанести визит и на земли ордена девы Марии тевтонской. Угроза была нешуточной, и воинственные соседи новгородцев присмирели. Датчане добровольно отказались от всех притязаний на берега Нарвы, а ливонцы прекратили свои регулярные вторжения в русские пределы.

А что же магистр Отто фон Роденштейн? Был ли он наказан за свое раковорское коварство? Да. Отмстить за то предательство судьба привела Довмонту Псковскому. В 1269 году, когда ливонцы вновь пришли на Русь, они подступили к Пскову с войском в 18 000 человек. На помощь осажденному городу поспешили союзные новгородцы с князем Юрием. Зная, что подмога близко, Довмонт совершил дерзкую вылазку за городские стены и напал на ничего не подозревавших рыцарей* (братьев крестоносцев).

В этом бою скрестились мечи двух знаменитых воителей своего времени - псковского князя и ливонского* (тевтонского) магистра. И Роденштейн вышел из той сечи с раной, нанесенной клинком бойца, который выбрался живым из кровавой раковорской западни.

                    

Меч князя Довмонта. Возможно, именно им был ранен магистр фон Роденштейн в битве при Пскове.

После разгрома под Раковором немцы в течение ещё 30 лет не предпринимали попыток вторгнуться в пределы Руси.

 

                                     Автор: Егор Яковлев

lemur59.ru

Раковорская битва. Забытая победа | Красноярское Время

Loading ... Loading ... Просмотров: 218

Эта битва – один из ответов русских на постоянную агрессию Запада. Одна из самых жестоких и крупных битв за всю историю средневековой Европы, как по числу участников, так и по числу погибших в ней воинов. – сражение при Раковоре (Раковор – древнерусское название; Везенбург – немецкое) между рыцарями Тевтонского ордена и войском Северо-запада и Северо-востока Руси. Многие вовсе не слышали об этой битве. А ведь раковорское сражение было не менее значимым,нежели битва на Чудском озере. По масштабам Раковорская битва была намного больше «Ледового побоища». В сражение под Раковором с русскими сражались не только жители Дерптского епископства, а «вся земля немецкая», т.е. войска всех государств Ливонской конфедерации, которые пришли на помощь датчанам, против которых русские и затеяли этот поход. Русские полки вели не два князя, а целых семь. Соответственно и численность русского войска была раза в два – три больше, чем в 1242 году у Александра(Невского) и Андрея Ярославича.

Формальным поводом для конфликта послужили усилившиеся притеснения новгородских купцов в Ревеле, столице «земли короля». Имели место также пиратские нападения на торговые суда в финском заливе. Для Новгорода торговля была основным источником дохода, поэтому на подобные события новгородская община реагировала крайне болезненно.

Ещё в 1267 году новгородцы готовили поход на Литву. Объединенные дружины вышли в поход в направлении на Полоцк, но в нескольких днях пути от Новгорода новгородская дружина устроила стихийное вече. Новгородцы объявили наместнику великого князя, что на Полоцк или в Литву не пойдут. Целью которого на том же вече были избраны, казалось бы, слабые и беззащитные в военном отношении Раковор и Ревель(датские владения). Русские опустошили окрестности, подступили к замку, но потеряв при попытке взять город неожиданным штурмом, «изгоном», семь человек, отступили. Для успешного планомерного штурма необходимы были соответствующие осадные приспособления, которыми русское войско, собиравшееся изначально грабить полоцкую и литовскую земли, не запаслось. Вернувшись, новгородцы попросили у князя Ярослава Ярославича помощи. Дескать, воевать, княже, хочется, а людей не хватает.

Князь Владимирский зов братьев услышал и отправил на подмогу сыновей своих Михаила и Святослава. Очень вовремя подоспел с дружиной и сын Александра Невского Дмитрий Переяславский, дружины из Пскова и от других князей. Пригласили мастеров умеющих делать осадные орудия.

Рижане, дерптцы, ливонские рыцари, встревоженные масштабными военными приготовлениями, послали послов, с которыми новгородцы договорились о том, что ливонские немцы не будет помогать датчанам.18 февраля 1268 г. подошли наши войска к уже знакомому Раковору.Какого же было удивление русских князей, когда они увидели, что их встречают не только датчане, но и левонцы (немцы). И это после того, как послы Юрьевского епископа и Ордена поклялись перед русичами о ненападении, поцеловав крест. У крестоносцев так принято: клятва, данная язычникам(то есть не католикам), силы не имеет . Такую «свинью» запад подложит ещё не раз. «Новгородская летопись старшего извода» пишет, что собралась вся земля немецкая («бо съвкупилася вся земля Немецьская»). Русские дружины нисколько не испугались объединения ливонцев с датчанами, а спокойно переправились через реку и выстроили полки.

Против железного немецкого полка по центру стал Михаил Фёдорович с новгородцами, левый фланг занял Михаил Ярославич со своим войском, а справа расположились Дмитрий Александрович с переяславцами, Довмонтов с псковичами и Святослав Ярославич с суздальцами.

Удар ливонской железной свиньи был страшным. Был убит Михаил Фёдорович, тысяцкий Кондрат, тринадцать бояр (ещё 2-е пропали без вести) и много воинов. Но не дрогнули новгородцы, остановили натиск ценой огромных потерь. Хронисты описывают дальнейшее действо как огромную мясорубку. В разгар сражения Дмитрий Переяславский с пятью тысячами ратников ударил по левому флангу. Бесстрашные крестоносцы, наводившие ужас на соседей, обратились в бегство.

Русские полки гнали неприятеля семь вёрст («в три пути» – летоп.) до самого Раковора. Как сообщают летописи, было убито 12 000 человек неприятеля, русских полегло около 5-ти тысяч. Под стенами замка наши войска стояли«на костях» (на поле битвы) ещё три дня, не сделав ни каких попыток закрепиться на территории Ливонии. Подбирали раненых, хоронили убитых, собирали трофеи. Вряд ли потери русских были слишком велики – в средневековом сражении «лицом к лицу» основные потери несла проигравшая сторона именно в ходе преследования ее победителями, а не в ходе непосредственного «выяснения отношений». Русские войска с поля боя под Раковором не бегали, чего нельзя сказать о большей части их противников «и гониша их до города въ три пути, на семи верст, яко же ни мочи ни коневи ступити трупием» (цитата из летописи), то есть кони русских воинов не могли передвигаться из-за обилия лежавших на земле трупов. О продолжении похода речи, вероятно, не шло, так как был разгромлен русский обоз, а вместе с этим были утеряны необходимые для осады инженерные приспособления, восстановить которые на месте не представлялось возможным, Тем временем князь Довмонт со своей дружиной прошёлся огнём и мечом по Ливонии (ответный русский дружеский визит за грабежи и убийства на псковской земле). «Давмонт с псковичами хотели воспользоваться победою, опустошили Ливонию до самого моря и, возвратившись, наполнили землю свою множеством полона» (Соловьев, СС., т.2, с. 163).

Каждая из участвовавших в битве сторон приписывает победу себе.

Как обычно, западные бумагомаратели тут же записали свою, «непредвзятую» версию сражения и его исхода. Вот что мы находим в Ливонской рифмованной хронике. Оказывается, победили немцы, хоть им пришлось сражаться малым числом. Тут же говорится о том, что на одного немца приходилось (угадайте, сколько? Ладно, даже не пытайтесь. Такую отвагу мир видел только при Фермопилах). 60 русских! Ради справедливости, стоит отметить, что такая же цифра указана «непредвзятой рифмованной хроникой» и при Ледовом побоище. Просто «шестьдесят» отлично рифмуется с «немец». А в столкновении на мосту ливонские хронисты-стихоплёты превозносят храбрость 160-ти рыцарей против 5-титысячного русского полка. Впрочем, в другом месте бесстрашных рыцарей, оказывается, было 80. Если верить ливонской хронике, сражение и вовсе выиграли объединённые силы датчан и Ливонской конфедерации, потеряв всего 1350 человек. Но почему победители в спешке покинули поле боя, а потом три дня сидели за каменными стенами не указывается.Вот так Ливонский орден и датчане на бумаге выиграли Раковорскую битву… Единственное, на основании чего условную победу можно было бы присудить анклаву, это отказ русских от штурма Раковора и прекращение ими похода. Все остальные имеющиеся у нас данные – бегство большей части католического войска, огромные потери среди датчан, епископского войска и ливонского ополчения, хотя и организованное, но все-таки отступление орденского отряда с поля боя, которое осталось за русскими, рейд Довмонта – все это свидетельствует о победе именно русского оружия.

Чтобы окончательно поставить точку в вопросе о победителе в раковорской битве необходимо проанализировать события имевшие место после нее.

Орден собирает все возможные силы и уже в начале лета того же 1268 г. организует грандиозный поход на Псков, мотивировав его необходимостью «отмщения» за раковорскую битву. О какой мести может идти речь, если, по их же собственным словам, немцы битву выиграли?

Оборона Пскова в 1268 г. заслуживает отдельного описания, здесь можно отметить только, что даже столь грандиозное предприятие не принесло Ордену какого-либо успеха. После десятидневной осады, заслышав о приближении новгородской дружины, идущей не помощь псковичам, тевтонцы отступили за реку Великую и заключили с прибывшим на помощь псковичам князем Юрием перемирие «на всей воле новгородской». Откуда у «разгромленных» под Раковором новгородцев через три с половиной месяца взялось такое войско, при приближении которого тевтонцы (восемнадцать тысяч, между прочим!) не рискнули оставаться на восточном берегу Великой и отступили? В феврале тевтонцы «одержали победу» под Раковором над совокупной ратью русских князей, а в июне, располагая гораздо более многочисленной армией, не приняли бой с силами только Новгорода и Пскова, которых, кстати, под Раковором в числе прочих они только что «разбили».

Датчане же активности больше не проявляли совсем, а через несколько десятков лет вообще потеряли свои владения в Ливонии, то есть восстановить им свой военный потенциал в восточных владениях так и не удалось.

Вот за этими стенами, которые тогда были целы, укрылись рыцари от атакующих русских полков.

«Тайны России»

Опубликовал: admin | Дата: Сен 24 2015 | Метки: Калейдоскоп | Вы можете добавить свой комментарий ниже. Вы можете отправить новость в социальные сети.

krasvremya.ru