История истории: Ключевский. Ключевский история россии


Ключевский В. О. Курс русской истории – История России

Ключевский В.О. Курс русской истории.Ключевский В.О. Курс русской истории.

Ключевский Василий Осипович – автор обширного университетского «Курса русской истории» (доведён автором до реформ 1860-70-х годов включительно), который стал первым в русской науке обобщающим историческим трудом, где вместо традиционного последовательного изложения политической («событийной») истории содержится анализ основных, по мнению Ключевского, проблем русского исторического процесса, попытки обосновать закономерности развития народа, общества, государства. В русской истории, в зависимости от направления потоков колонизации русским народом обширных пространств России, Ключевский выделял четыре периода:

Портрет историка В.О.Ключевского. Леонид Осипович Пастернак. 1909Портрет историка В.О.Ключевского. Леонид Осипович Пастернак. 1909

1. Днепровский (8-13 века; основная масса населения размещалась на среднем и верхнем Днепре, по линии река Ловать – река Волхов; основа экономической жизни – внешняя торговля и вызванные ею «лесные промыслы», а политической – «дробление земли под руководством городов»).

2. Верхневолжский (13 – середина 15 века; сосредоточение главной массы русского населения в верхнем течении Волги с её притоками; важнейшее занятие – земледелие; политическая система – раздробленность земли на княжеские уделы).

3. Великорусский, или царско-боярский (середина 15 века – 1620-е годы; расселение русского народа «по донскому и средневолжскому чернозёму» и за пределы Верхнего Поволжья; важнейший политический фактор – объединение великорусского народа и формирование единой государственности; общественное устройство – военно-землевладельческое).

4. Всероссийский, или императорско-дворянский (с 17 века; распространение русского народа от Балтийского и Белого морей до Чёрного и Каспийского морей, Урала и «даже … далеко за Кавказ, Каспий и Урал»; главный политический фактор – объединение великорусской, малорусской и белорусской ветвей русского народа под единой властью, образование империи; основное содержание социальной жизни – закрепощение крестьян; хозяйство – земледельческое и фабрично-заводское).

В. О. Ключевский не всегда придерживался позиции множественности равнозначащих сил в историческом процессе: по мере приближения к современности в его построениях всё большее значение приобретали политические и личностные факторы.

Курс В. О. Ключевского отличался высокими художественными достоинствами, нередко на его лекциях собирались все студенты Московского университета; первоначально распространялся в студенческих рукописных и гектографированных конспектах, впервые издан в 1904-10 (части 1-4; неоднократно переиздавался).

Ключевский Василий Осипович.Ключевский Василий Осипович.

Ключевский Василий Осипович (1841-1911). Родился в семье священнослужителя. Обучение проходил в духовном училище, духовном уездном училище и в духовной семинарии. В 1861 г. поступил в Московский университет. Ученик С. М. Соловьева. За сочинение “Сказания иностранцев о Московском государстве” был награжден золотой медалью и оставлен на кафедре. Магистерская диссертация была написана на тему “Древнерусские жития святых как исторический источник” и защищена в 1872 г. Позже появился целый ряд его работ по социальной истории России. От работ “государственников” их отличало стремление показать историю страны не как историю разработки и осуществления государственно-юридических актов, а как процесс развития сословий в их взаимоотношении друг с другом и с государством. После смерти С. М. Соловьева заменил его в чтении курса русской истории в Московском университете. Кроме систематического курса он читал также ряд спецкурсов, в том числе “Методология русской истории”, “Терминология русской истории”, “История сословий в России”, “Западное влияние в России после Петра”.Ключевский проявил себя и как активный общественный деятель. Он был не только членом и председателем многочисленных научных обществ, но и членом Государственного совета от Академии наук и российских университетов (с 1906).Важнейшей работой Ключевского стал его “Курс лекций”, изданный в начале 1900-х гг. Ему удалось не только составить его на серьезной научной основе, но и достигнуть художественного изображения нашей истории. “Курс” получил всемирное признание.Данилов А.А. Справочные материалы по истории России IX – XIX веков.

russian-history.info

Историк В.О. Ключевский | История Российской империи

В.О. Ключевский

«В жизни ученого и писателя главные биографические факты — книги, важнейшие события — мысли». (В.О. Ключевский)

Василий Осипович Ключевский родился в селе Воскресенском недалеко от Пензы в семье бедного приходского священника, который был первым учителем мальчика, но который трагически погиб, когда Василию было всего 9 лет. Семья перебралась в Пензу, где поселилась в небольшом домике, переданном одним из друзей священника.

Окончил сначала пензенское духовное училище, а затем духовную семинарию.

В 1861 г. поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Его преподавателями были Н.М. Леонтьев, Ф.М. Буслаев, К.Н. Победоносцев, Б.Н. Чичерин, С.М. Соловьев, лекции которых оказали на молодого историка большое влияние. «Соловьев давал слушателю удивительно цельный, стройной нитью проведенный сквозь цепь обобщенных фактов, взгляд на ход русской истории, а известно, какое наслаждение для молодого ума, начинающего научное изучение, чувствовать себя в обладании цельным взглядом на научный предмет», — писал впоследствии Ключевский.

Музей Ключевского в Пензе

Карьера

После окончания университета Ключевский остается здесь преподавать и начинает работу о древнерусских святых, которая стала его магистерской диссертацией. Попутно он пишет несколько работ по истории церкви и русской религиозной мысли: «Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря», «Псковские споры», «Содействие церкви успехам русского гражданского порядка и права», «Значение преподобного Сергия Радонежского для русского народа и государства», «Западное влияние и церковный раскол в России ХVII века» и др.

Ключевский много сил отдает преподаванию: в 1871 г. его избирают на кафедру русской истории в Московской духовной академии, на которой он работал до 1906 г.; затем он начал преподавать в Александровском военном училище, а также на высших женских курсах. Его научная и преподавательская карьера быстро идет вверх: в сентябре 1879 г. его избирают доцентом Московского университета, в 1882 г. — экстраординарным, в 1885 г. — ординарным профессором.

В.О. Ключевский

В 1893 — 1895 годах он читал курс русской истории великому князю Георгию Александровичу (сыну Александра III) ; преподавал в училище живописи, ваяния и зодчества; в 1893 — 1905 годах был председателем Общества Истории и Древностей при Московском университете.

Он являлся академиком и почетным академиком ряда научных обществ.

За Ключевским утвердилась слава блестящего лектора, который умел захватывать внимание аудитории силой анализа, даром изображения, глубокой начитанностью. Он блистал остроумием, афоризмами, эпиграммами, которые востребованы и сегодня. Его работы всегда вызывали полемику,  в которую он старался не вмешиваться. Темы его работ исключительно разнообразны: положение крестьянства, земские соборы Древней Руси, реформы Ивана Грозного…

Его волновала история духовной жизни русского общества и его выдающихся представителей. К этой теме относится ряд статей и речей Ключевского о С.М. Соловьеве, Пушкине, Лермонтове, Н.И. Новикове, Фонвизине, Екатерине II, Петре Великом. Он издал «Краткое пособие по Русской истории»,  а в 1904 г. приступил к изданию полного курса. Всего вышло 4 тома, доведенных до времени Екатерины II.

В. Ключевский излагает строго субъективное понимание русской истории, устраняя обзор и критику и не вступая ни с кем  в полемику. Он полагает в основу курса факты не по их действительному значению в истории, а по их методологическому значению.

«Курс русской истории»

Самый известный научный труд Ключевского – «Курс русской истории» в 5-ти частях. Он работал над ним более 30 лет, но решился к его публикации только в начале 1900-х годов. Основным фактором русской истории Ключевский считает колонизацию России, вокруг колонизации и развертываются основные события: «История России есть история страны, которая колонизируется. Область колонизации в ней расширялась вместе с государственной ее территорией. То падая, то поднимаясь, это вековое движение продолжается до наших дней».

Ключевский разделил русскую историю на четыре периода:

I период — приблизительно с VIII до XIII в., когда русское население сосредоточивалось в основном на среднем и верхнем Днепре с притоками. Русь тогда политически была разбита на обособленные города, а в экономике господствовала внешняя торговля.

II период — XIII – середина XV в., когда главная масса народа переместилась в междуречье верхней Волги и Оки. Это по-прежнему раздробленная страна, но на княжеские уделы. Основу экономики составлял вольный крестьянский земледельческий труд.

Памятник Ключевскому в Пензе

III период — с половины XV в. до второго десятилетия XVII в., когда русское население колонизирует донские и средневолжские черноземы; произошло государственное объединение Великороссии; в экономике начался процесс закрепощения крестьянства.

IV период — до середины XIX в. (более позднее время Курс не охватывал) – время, когда «русский народ распространяется по всей равнине от морей

Балтийского и Белого до Черного, до Кавказского хребта, Каспия и Урала». Образуется Российская империя, самодержавие опирается на военно-служилый класс – дворянство. К крепостному земледельческому труду присоединяется обрабатывающая фабрично-заводская промышленность.

«В жизни ученого и писателя главные биографические факты – книги, важнейшие события – мысли», – писал Ключевский. Жизнь самого Ключевского редко выходит за рамки этих событий и фактов. По убеждениям он был умеренным консерватором, политические выступления его крайне немногочисленны. Но если они и были, то всегда отличались оригинальностью мышления и никогда не были в угоду кому-то. Позиция у него была только своя. Например, он произнес в 1894 г. «Похвальное слово» Александру III, которое вызвало возмущение революционного студенчества, настороженно отнесся к революции 1905 г.

"Исторические портреты" В. Ключевского

Его «Исторические портреты» включают ряд биографий известных людей:

Первые Киевские князья, Андрей Боголюбский, Иван III, Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек, Иван Грозный, Царь Федор, Борис Годунов, Лжедимитрий I, Василий Шуйский, Лжедмитрий II, Царь Михаил Романов, Царь Алексей Михайлович, Петр Великий, Екатерина I, Петр II, Анна Иоанновна, Елизавета I, Петр III, Екатерина II, Павел I, Александр I, Николай I, Александр II.Созидатели земли русскойДобрые люди Древней Руси, Нестор и Сильвестр, Сергий Радонежский, Иван Никитич Берсень-Беклемишев и Максим Грек, Нил Сорский и Иосиф Волоцкий, К.Минин и Д.М. Пожарский, Патриарх Никон, Симеон Полоцкий, А. Л. Ордин-Нащокин, князь В.В. Голицын, князь Д.М. Голицын, Н.И. Новиков,М.М. Сперанский, А.С. Пушкин, декабристы, H.M. Карамзин, К.Н. Бестужев-Рюмин, С.М. Соловьев,Т.Н. Грановский.

Умер Ключевский в Москве 12 мая 1911. Похоронен на кладбище Донского монастыря.

Могила Ключевского в Донском монастыре

Афоризмы В. Ключевского

  • Быть счастливым значит не желать того, чего нельзя получить.
  • Великая идея в дурной среде извращается в ряд нелепостей.
  • В науке надо повторять уроки, чтобы хорошо помнить их; в морали надо хорошо помнить ошибки, чтобы не повторять их.
  • Гораздо легче стать отцом, чем остаться им.
  • Злой дурак злится на других за собственную глупость.
  • Жизнь учит лишь тех, кто ее изучает.
  • Кто очень любит себя, того не любят другие, потому что из деликатности не хотят быть его соперниками.
  • Кто смеется, тот не злится, потому что смеяться — значит прощать.
  • Люди живут идолопоклонством перед идеалами, и, когда недостает идеалов, они идеализируют идолов.
  • Люди ищут себя везде, только не в себе самих.
  • Есть люди, которые умеют говорить, но не умеют ничего сказать. Это ветряные мельницы, которые вечно машут крыльями, но никогда не летают.
  • Мысль без морали — недомыслие, мораль без мысли — фанатизм.
  • Надобно не жаловаться на то, что мало умных людей, а благодарить Бога за то, что они есть.
  • Мужчина любит обыкновенно женщин, которых уважает: женщина обыкновенно уважает только мужчин, которых любит. Потому мужчина часто любит женщин, которых не стоит любить, а женщина часто уважает мужчин, которых не стоит уважать.
  • Науку часто смешивают со знанием. Это грубое недоразумение. Наука есть не только знание, но и сознание, то есть умение пользоваться знанием как следует.
  • Молодежь что бабочки: летят на свет и попадают на огонь.
  • Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий.
  • Размышляющий человек должен бояться только самого себя, потому что должен быть единственным и беспощадным судьей самого себя.
  • Самое умное в жизни — все-таки смерть, ибо только она исправляет все ошибки и глупости жизни.
  • Самолюбивый человек тот, кто мнением других о себе дорожит больше, чем своим собственным. Итак, быть самолюбивым — значит любить себя больше, чем других, и уважать других больше, чем себя.
  • Самый верный и едва ли не единственный способ стать счастливым — это вообразить себя таким.
  • Под свободой совести обыкновенно разумеется свобода от совести.
  • Под сильными страстями часто скрывается только слабая воля.
  • Люди самолюбивые любят власть, люди честолюбивые — влияние, люди надменные ищут того и другого, люди размышляющие презирают и то и другое.
  • Добрый человек не тот, кто умеет делать добро, а тот, кто не умеет делать зла.
  • Дружба может обойтись без любви; любовь без дружбы — нет.
  • Ум гибнет от противоречий, а сердце ими питается.
  • Характер — власть над самим собой, талант — власть над другими.
  • Христы редко являются, как кометы, но иуды не переводятся, как комары.
  • Человек — это величайшая скотина в мире.
  • В России нет средних талантов, простых мастеров, а есть одинокие гении и миллионы никуда не годных людей. Гении ничего не могут сделать, потому что не имеют подмастерьев, а с миллионами ничего нельзя сделать, потому что у них нет мастеров. Первые бесполезны, потому что их слишком мало; вторые беспомощны, потому что их слишком много.

 

www.rosimperija.info

История истории: Ключевский

Василий Осипович Ключевский, — вероятно, самый популярный русский историк. Его мало кто читал, но многие цитируют сакраментальное: «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков». Немалая часть величия Ключевского заключается в способности облекать самые сложные идеи в краткие и хлесткие афоризмы. Если Карамзин был Пушкиным русской историографии, недосягаемым в своей прекрасности; Соловьев — ее Толстым, обстоятельным и монументальным; то Ключевский был Чеховым — метким, парадоксальным, часто желчным, умеющим одной крохотной деталью сказать вообще всё.

Тем обиднее, что Ключевский так и не написал собственной «Истории России» — при его дарованиях это была бы книга, выдающаяся не только в научном, но и в литературном отношении, этакий пандан к Карамзину. Но обобщающим трудом Ключевского стало издание его курса лекций по русской истории, подготовленное по собственным планам и заметкам, а также по студенческим конспектам. Оно выходило с 1904 года, в эпоху буйного цветения русской науки и культуры, среди политического смятения и всеобщего переосмысления ценностей.

Как и его учитель Сергей Соловьев, Ключевский был разночинцем, который достиг высокого положения и громадного авторитета в обществе своими научными занятиями. Сходство с Чеховым усугублялось его простонародным провинциальным происхождением и самоощущением человека, который всего добился сам. Ключевскому ничего в жизни не досталось даром, он знал цену труду, деньгам, славе, и те, кто относился к этим вещам слишком легко, его раздражали. В поздние годы, уже в XX веке, он был живой легендой, оплотом здравомыслия, свойственного предыдущему столетию; послушать его — поджарого, бодрого ехидного старика — набивались полные аудитории. Он до конца дней своих живо интересовался не только историей, но и текущей политикой, настаивал, что политика — это «прикладная история». Короче говоря, это был настоящий старорежимный русский интеллигент, хотя он сам, наверное, обиделся бы на такое определение — русскую интеллигенцию, мнящую себя солью земли, он презирал.

2

Отец Ключевского, Иосиф (Осип) Васильевич, был священником в селе Воскресеновке Пензенской губернии. В его приходской школе будущий историк и начал свое образование. В 1850 году отец умер. Полунищая семья перебралась в Пензу. Там Ключевский в 1856 году (пятнадцати лет от роду) поступил в духовную семинарию — выходцам из поповских семей полагалось тоже становиться попами. Он был одним из лучших учеников. Зарабатывал на жизнь репетиторством. Наконец решил связать жизнь не с церковью, а с наукой, отчислился из семинарии — и в 1861 году, взяв денег у дяди, поехал в Москву поступать в университет на историко-филологический факультет.

Время был захватывающее. Московский университет, и историко-филологический факультет в частности, переживал расцвет. Ключевский слушал лекции Сергея Соловьева (декана факультета) по русской истории, Федора Буслаева — по древнерусской словесности, Николая Тихонравова — по истории русской литературы, Памфила Юркевича — по истории философии, Бориса Чичерина — по истории русского права. Всё это были крупнейшие специалисты в своих областях, основатели собственных научных школ и вообще настоящие звезды. Кроме того, в том самом 1861 году, когда началась московская студенческая жизнь Ключевского, свершилась долгожданная «крестьянская реформа» — отменили крепостное право.

Московское разночинное студенчество, к которому принадлежал и Ключевский, было едва ли не главным рассадником радикальных политических идей. Дмитрия Каракозова, одного из первых русских революционеров-террористов (пытался застрелить царя Александра II в 1866 году), Ключевский лично знал еще по Пензе — был репетитором у его брата. Впрочем, сам Ключевский к политическому движению не примкнул, предпочтя студенческой вольнице учебу. Его кумирами были не революционные трибуны вроде Николая Чернышевского, чрезвычайно популярного у молодежи 1860-х годов, а университетские профессора. Ключевский на всю жизнь остался умеренным либералом: сочувствуя многим новым политическим веяниям, веря в благотворность наступающего в России капитализма, всячески подчеркивая связь занятий отечественной историей с гражданственностью, он был категорическим противником любого радикализма и любых потрясений.

Поначалу Ключевский считал себя скорее филологом, чем историком, и находился под большим влиянием профессора Федора Буслаева (кстати, тоже уроженца Пензы). Этот ученый в 1858 году издал первую «Историческую грамматику русского языка», а в 1861-м — «Исторические очерки русской народной словесности и искусства», в которых доискивался первоисточников «блуждающих» мифов индоевропейских народов (прежде всего германцев и славян). Однако в конечном итоге Ключевский переключился на историю, и свою дипломную работу в 1865 году он писал по совершенно исторической теме «Сказания иностранцев о Московском государстве». После защиты диплома 24-летний Ключевский по представлению Соловьева остался при кафедре русской истории для подготовки к профессорскому званию. А дипломная работа была издана университетской типографией в следующем году и стала первой печатной работой молодого ученого.

Соловьев, у которого в разгаре была работа над «Историей России с древнейших времен», поручал самым способным своим ученикам специальные исследования, материалами которых впоследствии пользовался в своем капитальном труде. В частности, Ключевский стал разрабатывать для него тему монастырского землепользования. Звучит ужасно скучно, но сюжет вообще-то крайне любопытный. Важнейшие русские монастыри, такие как Кирилло-Белозерский или Соловецкий, возникали на диких окраинах обитаемого мира как убежища отшельников, но со временем становились хозяйственными центрами и форпостами цивилизации. Такая «монастырская колонизация» сыграла немаловажную роль в расширении русского культурного и хозяйственного ареала. Этому Ключевский посвятил свою следующую опубликованную работу под малообещающим названием «Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае» (1867).

Занятия историей монастырей привели Ключевского к пристальному изучению житий святых — основателей и насельников монастырей. Исследованию их как исторического источника была посвящена его магистерская диссертация, защищенная в 1871 году. Ключевский рассчитывал найти в житиях то, чего недоставало в летописях, — бытовых подробностей, сведений о хозяйстве, о нравах и обычаях. Исследовав их несколько тысяч, он пришел к выводу, что они — не биографии, как иконы — не портреты; они пишутся не затем, чтобы рассказать нечто о конкретном человеке, а затем, чтобы дать образец праведной жизни; все жития представляют собой, по сути, вариации одного и того же текста, почти не содержат конкретных исторических деталей и потому историческим источником служить не могут. Как источниковедческое исследование эта работа была безупречна, и Ключевский получил звание магистра истории, но собственно историческими результатами работы над житиями он был разочарован.

Звание магистра давало Ключевскому право преподавать в высших учебных заведениях. Самую престижную кафедру русской истории — университетскую — по-прежнему занимал Соловьев. Зато он уступил ученику место преподавателя истории в Александровском военном училище. Кроме того, Ключевский преподавал в таком консервативном заведении как Московская духовная академия и таком либеральном как Высшие женские курсы. Последние были частной затеей Владимира Герье, приятеля Ключевского, тоже историка. Женщин тогда в университеты не принимали — разве что изредка допускали в качестве вольнослушительниц, то есть позволяли учиться, но не давали дипломов. Характерный пример тогдашнего интеллигентского либерализма: Буслаев, Тихонравов и многие другие крупнейшие профессора Московского университета одновременно преподавали и на Женских курсах.

Впрочем, широта взглядов Ключевского по «женскому вопросу» имела известные пределы. Его записные книжки полны весьма едких замечаний по адресу женщин. Например: «Дамы только тем и обнаруживают в себе присутствие ума, что часто сходят с него».

В 1879 году умер Соловьев, и 38-летний Ключевский стал его преемником на кафедре русской истории Московского университета — в отсутствие придворного историографа (звание не присуждалось после смерти Карамзина) это была фактически главная должность в отечественной исторической науке.

Время, когда Ключевский заступил на эту почетную должность, — это уже не эйфорическое время «Великих реформ». В 1881 году террористы-«народовольцы» убили императора Александра II. Сменивший его Александр III, потрясенный страшной смертью отца (тому взрывом оторвало ноги), принялся «закручивать гайки». Относительно либеральных министров и царских советников, идеологов «Великих реформ» и их последователей — Дмитрия Милютина, Михаила Лорис-Меликова, Дмитрия Замятнина, — сменили отменные мракобесы во главе с обер-прокурором Святейшего Синода Константином Победоносцевым.

В числе прочих «контрреформ» этих деятелей был новый университетский устав 1884 года, который вводил в университетах дисциплину почти казарменную; «циркуляр о кухаркиных детях» 1887 года, рекомендовавший не принимать в гимназии и прогимназии «детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детям коих, за исключением разве одаренных гениальными способностями, вовсе не следует стремиться к среднему и высшему образованию»; и закрытие Высших женских курсов в 1888 году (прощальную речь говорил Ключевский, и в ней он провозгласил «веру в ум и сердце русской женщины»). Победоносцев без обиняков говорил, что эти и другие его меры призваны законсервировать сословную структуру общества и вообще «подморозить Россию». Боялись революции.

3

Ключевский первым из профессоров русской истории отказался от хронологического изложения событий, предоставляя студентам осваивать общую «сюжетную канву» по учебникам или по тем же 29 томам Соловьева. В своих лекциях он анализировал и строил концепции.

Что касается теоретических основ, Ключевский всю жизнь оставался верным последователем своих учителей Сергея Соловьева и Бориса Чичерина. Говоря штампами XIX века, он был гегельянцем, западником и представителем «государственной», или «юридической» историографической школы. Это означает, собственно говоря, довольно простой набор базовых убеждений. Во-первых, всемирная история — это единый процесс, в котором разные народы, жившие в разное время, участвуют в разной степени. Локомотивом всемирной истории является Европа. Россия — часть Европы, но, в силу географических особенностей и проистекающих из этого особенностей исторического развития, весьма своеобразная. Во-вторых, ведущей силой исторического развития является государство: оно сплачивает народ, направляет его к общей цели и дает средства ее достижения, делает народ участником всемирно-исторического процесса. Государство рождается из «кристаллизации» родовых отношений в обширном правящем семействе.

В первооснове этих представлений — гегельянство с его идеей всемирной истории как поступательного процесса развития мировой цивилизации (в понятиях самого Гегеля, создания Мировым разумом совершенного государства). Этой привычной исторической философии во второй половине XIX века немецкий мыслитель Генрих Рюккерт, а чуть позже — русский Николай Данилевский противопоставили подход, который мы теперь называем цивилизационным. Его исходный постулат: никакого единого всемирно-исторического процесса нет, отдельные «естественные группы» людей живут каждая своей, обособленной исторической жизнью. Эти группы Данилевский называет «культурно-историческими типами», а мы, вслед за британским историком Арнольдом Тойнби (работавшим уже в ХХ веке), — цивилизациями. Таких «типов» Данилевский насчитывает десять, и Запад («германо-романский тип») — лишь один из них, ныне временно доминирующий. Россию Данилевский относит к новому, еще только нарождающемуся — и, само собой, самому совершенному — славянскому культурно-историческому типу.

Данилевский не был профессиональным историком. По образованию он был ботаник, по призванию — публицист. Его концепция, в отличие от более поздних и гораздо более строгих цивилизационистских построений того же Тойнби, была, собственно говоря, не исторической, а скорее политической — это была программа панславизма, объединения под эгидой России всех славянских народов в противопоставлении их Западу, который, разумеется, вырождается и вот-вот погибнет. В этом было много обиды на Европу после унизительного поражения в Крымской войне, с которого началась для России вторая половина XIX века. И кстати сказать, идеи Данилевского при его жизни (он умер в 1885 году) большой популярностью не пользовались — его считали просто очередным славянофилом. Мы упоминаем его здесь лишь потому, что цивилизационный подход пользуется немалой популярностью в наше время.

Как бы там ни было, вопрос, существует ли вообще всемирная история как единый поступательный процесс, был во второй половине XIX века не праздным. Как уже было сказано, Ключевский, вместе со всем русским профессиональным историческим сообществом своего времени, считал, что существует.

Специализацией Ключевского была социальная и экономическая история Московской Руси (преимущественно XVI–XVII веков). Его докторская диссертация, защищенная в 1882 году, была посвящена Боярской думе как «маховому колесу древнерусской администрации». Сам ученый причислял себя к «социологическому направлению» исторической науки — учению о «многообразных и изменчивых счастливых или неудачных сочетаниях внешних и внутренних условий развития, какие складываются в известных странах для того или другого народа на более или менее продолжительное время». Из этого учения, как надеялся Ключевский, со временем должна выработаться «наука об общих законах строения человеческих обществ, приложимых независимо от преходящих местных условий».

Плоды занятий Ключевского исторической социологией — «Происхождение крепостного права в России» (1885), «Подушная подать и отмена холопства в России» (1886), «Состав представительства на земских соборах Древней Руси» (1890). Помимо общего курса русской истории, он читал специальные курсы по истории сословий и истории права, ежегодно вел семинары по отдельным письменным памятникам, преимущественно юридическим (в 1880/1881 учебном году — по «Русской правде» и Псковской судной грамоте, в 1881/1882-м — по Судебнику Ивана Грозного, в 1887/1888-м — по договорам Олега и Игоря с Византией, сохранившимся в составе Начальной летописи).

Будучи экономическим историком, Ключевский обращал внимание на взаимоотношения людей не только между собой, но и с окружающей средой. В этом аспекте основным фактором русской истории он считает освоение земли, непрестанную экспансию: «История России — это история страны, которая колонизируется». На Западе германское племя франков завоевывает римскую провинцию Галлия — получается Франция; на Восточноевропейской же равнине, а затем в Сибири и Азии, восточные славяне расселяются широко, без масштабных конфликтов подчиняя или ассимилируя малочисленные, рассеянные местные племена.

Периоды русской истории по Ключевскому — это этапы колонизации. Причем для каждого этапа характерны особые формы политического и экономического быта, связанные главным образом с приспособлением к осваиваемой территории: «Русь Днепровская — городовая, торговая» (Киевская Русь VIII–XIII веков), «Русь Верхневолжская — удельно-княжеская, вольно-земледельческая» (XIII–XV века), «Русь Московская — царско-боярская, военно-землевладельческая» (XV–XVII века) и «Россия императорско-дворянская, крепостническая».

В то самое время, когда Ключевский читал студентам Московского университета лекции о решающем значении колонизации в истории России, в Университете Висконсина к аналогичным выводам относительно американской истории пришел Фредерик Джексон Тёрнер. В 1893 году 32-летний профессор Тёрнер опубликовал пространную исследовательскую статью под названием «Значение фронтира в американской истории», в которой доказывал, что специфика американских социальных, политических и экономических институтов объясняется существованием Дикого Запада. На протяжении всего XIX века американцы не знали дефицита земли: любой, кому не находилось места в цивилизованных штатах на востоке страны, мог отправиться на запад, на фронтир. Там были свои законы, там царило право сильного, там не было бытовых удобств, но там была свобода и почти неограниченные возможности. Всё новые и новые волны колонизаторов, осваивая западные леса и прерии, отодвигали фронтир всё дальше и дальше на запад, всё ближе к Тихому океану.

Понятное дело, что столетняя история американской колонизации Дикого Запада и тысячелетняя история славянской колонизации Восточноевропейской равнины и Сибири — явления разных порядков, но типологическое сходство примечательно. И тем более примечательно, какие разные последствия имели эти процессы: в Америке, по Тёрнеру, освоение фронтира выковало в народе индивидуалистический, независимый, агрессивный дух; тогда как в России, по Ключевскому, именно непрестанная колонизация привела к тому, что крепостное право стало краеугольным камнем государства. Приветствуя крестьянскую реформу 1861 года, Ключевский рассчитывал, что теперь освоение Сибири приобретет такой же предпринимательский характер, как освоение американского Дикого Запада. Нечто подобное воображал себе и премьер-министр Петр Столыпин, когда в 1906 году, в ходе аграрной реформы, стал заманивать крестьян в Сибирь бесплатной землей и свободой от сельской общины.

Соловьев, прослеживая становление русской государственности и считая петровские преобразования завершением этого многовекового процесса, испытывал большие трудности при написании истории России XVIII века (начиная с 18-го тома): его повествование лишилось стержня, организующей идеи. «Колонизационная» теория Ключевского работает и для XVIII-го, и для XIX-го, и даже для ХХ века: в нее прекрасно вписываются, скажем, освоение целины в 1950-е годы и превращение Западносибирской нефтегазоносной провинции в фундамент советской и российской экономики, начиная с 1960-х.

4

В 1887–1889 годах Ключевский был деканом историко-филологического факультета и проректором Московского университета. В 1893–1895 годах в качестве домашнего преподавателя читал курс всеобщей и отечественной истории великому князю Георгию Александровичу, сыну императора Александра III и младшему брату наследника престола Николая Александровича (будущего Николая II). Привлекать ведущих профессоров к обучению царских детей было обычным делом: Буслаев, Соловьев и другие учителя Ключевского одновременно преподавали цесаревичу Николаю Александровичу (он умер в 1864 году, после чего наследником престола стал Александр Александрович, будущий Александр III). С Георгием Александровичем ситуация осложнялась тем, что он болел чахоткой и, по рекомендации врачей, жил на грузинском курорте Абастумани, так что Ключевскому пришлось провести там два учебных года. Его подготовительные конспекты для лекций по истории Европы после Французской революции и по истории России от Екатерины II до Александра II изданы в 1983 году под заглавием «Абастуманские чтения».

У Ключевского, как у всякого русского либерального интеллигента, были сложные отношения с властью. С одной стороны, он состоял на государевой службе в Имераторском Московском университете, учил царских детей, а с 1893 года — еще и председателем Московского общества истории и древностей российских, уважаемой научной организации, пользующейся покровительством царской семьи. С другой стороны, будучи разночинцем, выходцем из социальных низов, он не мог сочувствовать крайне консервативной, антидемократической политике Александра III, его подозрительности по отношению к профессуре и студенчеству как разносчикам «опасного вольнодумства». С третьей стороны, революционный террор «Народной воли» и других подобных радикальных организаций Ключевского ужасал.

В 1894 году на заседании Общества истории и древностей российских Ключевский произнес речь «Памяти в Бозе почившего государя императора Александра III». Нормальный дежурно-верноподданнический некролог, такие произносились тогда едва ли не на каждом публичном собрании. Даже сам жанр речи, не говоря уж о ее статусе, не предполагал сколько-нибудь серьезного обсуждения личности и наследия умершего императора. Тем не менее, на ближайшей после заседания лекции в университете Ключевский впервые в своей карьере услышал из аутории свист.

Свистели далеко не все слушатели. Авторитет Ключевского не был поколеблен. Но симптом был скверный: умеренность и здравомыслие больше не были универсальными ценностями. Всё сложнее было оставаться над схваткой.

Ключевский не сдавался. В 1904 году он произнес прочувствованную речь по случаю 25-летия со дня смерти своего учителя Сергея Соловьева, и в ней, говоря о значении занятий историей, между прочим заметил по поводу отмены крепостного права и реализации этого решения: «Любуясь, как реформа преображала русскую старину, не доглядели, как русская старина преображала реформу». Он и в «контрреформах», и в откровенном низовом саботаже дела освобождения крестьян видел не просто вредительство чиновников и бывших помещиков, лишенных привычных вековых привилегий, — он видел в этом продолжение развития общественных сил, которые после царского манифеста 1861 года никуда не делись. Как ни крути, затронуты кровные интересы могущественного класса людей, — как к ним ни относись, просто игнорировать их нельзя. Радикалы в такой позиции видели соглашательство.

Официальной вершины своей научной карьеры — звания ординарного академика — Ключевский достиг в 1900 году, будучи 59 лет от роду. В 1905 году, вскоре после той самой речи памяти Соловьева с рассуждением о том, как «старина преображала реформу», разразилась Первая русская революция. Не на шутку перепуганное правительство и император Николай II поспешили провозгласить демократизацию политической системы и в феврале 1905 года пообещали учредить парламент — Государственную Думу. В Петергофе начались совещания по поводу того, как бы это половчее сделать. Ключевского пригласили на них в качестве эксперта по народному представительству — в конце концов, среди его крупнейших научных достижений было исследование социального состава и функционирования Боярской думы и земских соборов (которые, впрочем, как установил Ключевский, были не органами народного представительства, а соответственно сословной административной структурой и формой совещания верховной власти со своими агентами на местах).

Проект Думы как законосовещательного органа, выборы в который не были ни прямыми, ни всеобщими, ни равными, не устроил никого. В октябре началась всероссийская забастовка, которая вынудила Николая II пойти на новые уступки: манифестом от 17 октября он провозгласил дарование России базовых гражданских свобод (в том числе свободу слова, собраний и объединения в политические партии), а также учреждение Думы на принципах всеобщих выборов.

Государственный совет из фактически не работающего законосовещательного органа при царе превратился в верхнюю палату парламента. Половину его членов назначал император, вторую половину избирали по куриям: от православного духовенства, от дворянских собраний, от губернских земских собраний (местных органов самоуправления), от деловых общественных организаций. И была еще «академическая курия», избиравшая шестерых членов Государственного совета «от Академии наук и университетов». В апреле 1906 года Ключевский вошел в число этих шестерых, но тут же отказался от этой чести, поскольку из-за специфической процедуры избрания не чувствовал должной независимости. Вместо этого он решил баллотироваться в Государственную Думу (туда выборы были прямыми) от либеральной Конституционно-демократической партии, возглавляемой его учеником Павлом Милюковым (про него мы подробнее расскажем в следующий раз). Но выборы Ключевский провалил, и этим закончилось его недолгое и неудачное хождение в политику.

5

Ключевский умер в 1911 году, будучи 70 лет от роду. Созданная им в Московском университете историографическая школа, отдающая приоритет изучению социально-экономических отношений, определяла мейнстрим русской исторической науки вплоть до утверждения марксистского учения в качестве «единственно верного», и даже после этого, под названием «буржуазного экономизма», являлась точкой отсчета для советских исследователей: они отталкивались от Ключевского, критикуя, споря или уточняя его, как историки XIX века отталкивались от Карамзина. Собственно говоря, у Ключевского было всё, что требовалось марксистам: первичность экономики и вторичность политики, классовая структура общества, последовательное выведение причин событий и явлений из внутренней логики развития общества, а не из внешних факторов, признание незначительности «шумихи государственных мероприятий», — только у Ключевского, как немарксиста, всё это было «неправильно» интерпретировано.

Соловьева советская власть больше привечала: тот факт, что он всецело принадлежал XIX веку, позволял безбоязненно провозглашать его, «буржуазного» историка, «прогрессивным». Ключевский уже был старшим современником Ленина, и его приходилось считать «реакционным».

Мышление Соловьева было всецело научным, синтетическим: во всех исторических событиях и явлениях он видел процессы. Ключевский недаром писал, помимо исторических исследований, рассказы и даже стихи (то и другое — преимущественно в сатирическом жанре) — он обладал мышлением художническим. Если в изложении Соловьева отдельные исторические личности представали не более чем функциями, «узлами» тех самых процессов; то Ключевский, оставаясь на той же строго научной почве, возродил карамзинскую традицию живых исторических портретов. Он вернул в историческую науку психологизм — не в сентиментальном карамзинском духе, с разделением на героев и злодеев, а скорее в духе литературной «натуральной школы», для которой индивидуальные характеры были произведением и отражением своего времени и своей общественной среды. Для Соловьева опричнина Ивана Грозного — это не более чем очередной этап борьбы государственного быта с родовым, петровские преобразования — неизбежный результат развития русского общества в XVII веке. Ключевский же, признавая за этими явлениями то же общеисторическое значение, уделяет особое внимание образу действий государей, видя в нем и проявление их личных темпераментов, и наглядные иллюстрации господствующих нравов и понятий соответствующих эпох.

Ярчайший образчик этого «научно-художественного», «докудраматического» метода Ключевского — полушуточное исследование «Евгений Онегин и его предки», с которым он выступил в Обществе любителей российской словесности в 1887 году, по случаю 50-летия смерти Пушкина. Вымышленная «реконструкция» родословной вымышленного героя в виде галереи исторических портретов его «предков»: «какого-нибудь Нелюб-Незлобина, сына такого-то», неграмотного провинциального дворянина второй половины XVII века; «меланхолического комиссара» петровской эпохи, ученого «по латиням» и заведующего снабжением солдат сапогами; по-заграничному образованного «навигатора», пытаного при Анне Иоанновне в застенках за «неосторожное слово про Бирона»; бравого екатерининского гвардейца, поверхностно увлеченного идеалами Просвещения и закончившего свою жизнь в русской глуши «вечно пасмурным брюзгой» с парижскими манерами — эта «реконструкция» Ключевского — это, сути, краткий очерк истории определенного социального слоя и тех «детских травм», которые сделали этот слой таким, каким он стал. Это и фельетон в духе раннего Чехова (тот в 1887 году как раз расцветал), и достойный поклон величественной тени Пушкина, и блистательное научно-популярное произведение.

У русской историографии, как и у русской литературы, был свой «Серебряный век». Ключевский не был его активным деятелем, но сыграл в нем огромную роль: многие крупнейшие ученые «Серебряного века», в том числе Павел Милюков и Алексей Шахматов, были его учениками.

Артем Ефимов

nplus1.ru

Ключевский Василий Осипович — Алфавитный каталог — Электронная библиотека Руниверс

Настоящие лекции – общий курс истории России, в котором В. О. Ключевский изложил свою концепцию исторического развития России.

Ученый полагает, что цель изучения местной истории такая же, как цель изучения человеческой истории вообще. Предмет всеобщей истории – это процесс человеческого общежития. Это общежитие слагается из взаимодействия различных общественных элементов, сил, строящих человеческое общество. Эти силы: природа и люди, лицо и общественный союз, власть и право, труд и капитал, знание и искусство и т.д. Эти силы присутствуют в каждом обществе, но общество, ими созидаемое, в разные времена и в различных местах выходит не одинаковым по своему характеру и своим формам. Это происходит оттого, что перечисленные общественные силы в разных местах и разные времена приходят не в одинаковые сочетания. Чем более разнообразные сочетания элементов мы изучаем, тем более узнаем новых свойств в общественных элементах, тем полнее познаем природу каждого из них.

Путем исторического изучения мы познаем не только природу общественных элементов, но и их механизм, узнаем, когда известная общественная сила двигала человечество вперед и когда задерживала его движение, когда, например, капитал уничтожал свободный труд, не усиливая его производительности, и когда, наоборот, этот капитал помогал труду стать более производительным, не порабощая его. Таким образом, в курсе истории России В. О. Ключевского интересуют прежде всего следующие вопросы: какие своеобразные местные сочетания представляет данная история отдельного народа, как возникали эти своеобразные сочетания, какие новые свойства обнаруживали действующие в ней стихии. В своем изложении он ограничивается фактами экономической и политической жизни и делит историю на периоды, соответствующие изменениям отношений между основными общественными элементами.

Первая часть включает три периода. Первый период продолжается с VIII до конца XII века, когда масса русского населения сосредоточивалась на среднем и верхнем Днепре с его притоками и историческим его водным продолжением областью Ловати-Волхова. Второй период – это время Верхне-Волжской удельной Руси с конца XII до половины XV века. Третий период начинается со вступления Иоанна III на княжеский стол в 1462 году и продолжается до 1613 года, когда на московском престоле появляется новая династия

Вторая часть включает четвертый период – с 1613 года, когда земский собор выбрал на московский престол царя Михаила Федоровича до 1762 года – перемен в государственном положении дворянства, землевладельческом и служебном.

Третья часть включает два отдела. Первый посвящен XVIII веку. Второй включает конец XVIII века и XIX столетие – по царствование Александра II (в приложении говорится об Александре III).

www.runivers.ru

История истории: Ключевский | Новости

Материал N+1.

Василий Осипович Ключевский, вероятно, самый популярный русский историк. Его мало кто читал, но многие цитируют сакраментальное: «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков». Немалая часть величия Ключевского заключается в способности облекать самые сложные идеи в краткие и хлесткие афоризмы. Если Карамзин был Пушкиным русской историографии, недосягаемым в своей прекрасности; Соловьев — ее Толстым, обстоятельным и монументальным; то Ключевский был Чеховым — метким, парадоксальным, часто желчным, умеющим одной крохотной деталью сказать вообще все.

Тем обиднее, что Ключевский так и не написал собственной «Истории России» — при его дарованиях это была бы книга, выдающаяся не только в научном, но и в литературном отношении, этакий пандан к Карамзину. Но обобщающим трудом Ключевского стало издание его курса лекций по русской истории, подготовленное по собственным планам и заметкам, а также по студенческим конспектам. Оно выходило с 1904 года, в эпоху буйного цветения русской науки и культуры, среди политического смятения и всеобщего переосмысления ценностей.

Ключевский первым из профессоров русской истории отказался от хронологического изложения событий, предоставляя студентам осваивать общую «сюжетную канву» по учебникам или по тем же 29 томам Соловьева. В своих лекциях он анализировал и строил концепции.

Что касается теоретических основ, Ключевский всю жизнь оставался верным последователем своих учителей Сергея Соловьева и Бориса Чичерина. Говоря штампами XIX века, он был гегельянцем, западником и представителем «государственной», или «юридической» историографической школы. Это означает, собственно говоря, довольно простой набор базовых убеждений. Во-первых, всемирная история — это единый процесс, в котором разные народы, жившие в разное время, участвуют в разной степени. Локомотивом всемирной истории является Европа. Россия — часть Европы, но, в силу географических особенностей и проистекающих из этого особенностей исторического развития, весьма своеобразная. Во-вторых, ведущей силой исторического развития является государство: оно сплачивает народ, направляет его к общей цели и дает средства ее достижения, делает народ участником всемирно-исторического процесса. Государство рождается из «кристаллизации» родовых отношений в обширном правящем семействе.

В 1887–1889 годах Ключевский был деканом историко-филологического факультета и проректором Московского университета. В 1893–1895 годах в качестве домашнего преподавателя читал курс всеобщей и отечественной истории великому князю Георгию Александровичу, сыну императора Александра III и младшему брату наследника престола Николая Александровича (будущего Николая II). Привлекать ведущих профессоров к обучению царских детей было обычным делом: Буслаев, Соловьев и другие учителя Ключевского одновременно преподавали цесаревичу Николаю Александровичу (он умер в 1864 году, после чего наследником престола стал Александр Александрович, будущий Александр III). С Георгием Александровичем ситуация осложнялась тем, что он болел чахоткой и, по рекомендации врачей, жил на грузинском курорте Абастумани, так что Ключевскому пришлось провести там два учебных года. Его подготовительные конспекты для лекций по истории Европы после Французской революции и по истории России от Екатерины II до Александра II изданы в 1983 году под заглавием «Абастуманские чтения».

У Ключевского, как у всякого русского либерального интеллигента, были сложные отношения с властью.

Как и его учитель Сергей Соловьев, Ключевский был разночинцем, который достиг высокого положения и громадного авторитета в обществе своими научными занятиями. Сходство с Чеховым усугублялось его простонародным провинциальным происхождением и самоощущением человека, который всего добился сам. Ключевскому ничего в жизни не досталось даром, он знал цену труду, деньгам, славе, и те, кто относился к этим вещам слишком легко, его раздражали. В поздние годы, уже в XX веке, он был живой легендой, оплотом здравомыслия, свойственного предыдущему столетию; послушать его — поджарого, бодрого ехидного старика — набивались полные аудитории. Он до конца дней своих живо интересовался не только историей, но и текущей политикой, настаивал, что политика — это «прикладная история». Короче говоря, это был настоящий старорежимный русский интеллигент, хотя он сам, наверное, обиделся бы на такое определение — русскую интеллигенцию, мнящую себя солью земли, он презирал.

Отец Ключевского, Иосиф (Осип) Васильевич, был священником в селе Воскресеновке Пензенской губернии. В его приходской школе будущий историк и начал свое образование. В 1850 году отец умер. Полунищая семья перебралась в Пензу. Там Ключевский в 1856 году (пятнадцати лет от роду) поступил в духовную семинарию — выходцам из поповских семей полагалось тоже становиться попами. Он был одним из лучших учеников. Зарабатывал на жизнь репетиторством. Наконец решил связать жизнь не с церковью, а с наукой, отчислился из семинарии — и в 1861 году, взяв денег у дяди, поехал в Москву поступать в университет на историко-филологический факультет.

Время было захватывающее. Московский университет, и историко-филологический факультет в частности, переживал расцвет. Ключевский слушал лекции Сергея Соловьева (декана факультета) по русской истории, Федора Буслаева — по древнерусской словесности, Николая Тихонравова — по истории русской литературы, Памфила Юркевича — по истории философии, Бориса Чичерина — по истории русского права. Все это были крупнейшие специалисты в своих областях, основатели собственных научных школ и вообще настоящие звезды. Кроме того, в том самом 1861 году, когда началась московская студенческая жизнь Ключевского, свершилась долгожданная «крестьянская реформа» — отменили крепостное право.

Московское разночинное студенчество, к которому принадлежал и Ключевский, было едва ли не главным рассадником радикальных политических идей.

Дмитрия Каракозова, одного из первых русских революционеров-террористов (пытался застрелить царя Александра II в 1866 году), Ключевский лично знал еще по Пензе — был репетитором у его брата. Впрочем, сам Ключевский к политическому движению не примкнул, предпочтя студенческой вольнице учебу. Его кумирами были не революционные трибуны вроде Николая Чернышевского, чрезвычайно популярного у молодежи 1860-х годов, а университетские профессора. Ключевский на всю жизнь остался умеренным либералом: сочувствуя многим новым политическим веяниям, веря в благотворность наступающего в России капитализма, всячески подчеркивая связь занятий отечественной историей с гражданственностью, он был категорическим противником любого радикализма и любых потрясений.

Поначалу Ключевский считал себя скорее филологом, чем историком, и находился под большим влиянием профессора Федора Буслаева (кстати, тоже уроженца Пензы). Этот ученый в 1858 году издал первую «Историческую грамматику русского языка», а в 1861-м — «Исторические очерки русской народной словесности и искусства», в которых доискивался первоисточников «блуждающих» мифов индоевропейских народов (прежде всего германцев и славян). Однако в конечном итоге Ключевский переключился на историю, и свою дипломную работу в 1865 году он писал по совершенно исторической теме «Сказания иностранцев о Московском государстве». После защиты диплома 24-летний Ключевский по представлению Соловьева остался при кафедре русской истории для подготовки к профессорскому званию. А дипломная работа была издана университетской типографией в следующем году и стала первой печатной работой молодого ученого.

Соловьев, у которого в разгаре была работа над «Историей России с древнейших времен», поручал самым способным своим ученикам специальные исследования, материалами которых впоследствии пользовался в своем капитальном труде. В частности, Ключевский стал разрабатывать для него тему монастырского землепользования. Звучит ужасно скучно, но сюжет вообще-то крайне любопытный. Важнейшие русские монастыри, такие как Кирилло-Белозерский или Соловецкий, возникали на диких окраинах обитаемого мира как убежища отшельников, но со временем становились хозяйственными центрами и форпостами цивилизации. Такая «монастырская колонизация» сыграла немаловажную роль в расширении русского культурного и хозяйственного ареала. Этому Ключевский посвятил свою следующую опубликованную работу под малообещающим названием «Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае» (1867).

Занятия историей монастырей привели Ключевского к пристальному изучению житий святых — основателей и насельников монастырей. Исследованию их как исторического источника была посвящена его магистерская диссертация, защищенная в 1871 году. Ключевский рассчитывал найти в житиях то, чего недоставало в летописях, — бытовых подробностей, сведений о хозяйстве, о нравах и обычаях. Исследовав их несколько тысяч, он пришел к выводу, что они — не биографии, как иконы — не портреты; они пишутся не затем, чтобы рассказать нечто о конкретном человеке, а затем, чтобы дать образец праведной жизни; все жития представляют собой, по сути, вариации одного и того же текста, почти не содержат конкретных исторических деталей и потому историческим источником служить не могут. Как источниковедческое исследование эта работа была безупречна, и Ключевский получил звание магистра истории, но собственно историческими результатами работы над житиями он был разочарован.

Звание магистра давало Ключевскому право преподавать в высших учебных заведениях. Самую престижную кафедру русской истории — университетскую — по-прежнему занимал Соловьев. Зато он уступил ученику место преподавателя истории в Александровском военном училище. Кроме того, Ключевский преподавал в таком консервативном заведении как Московская духовная академия и таком либеральном как Высшие женские курсы. Последние были частной затеей Владимира Герье, приятеля Ключевского, тоже историка. Женщин тогда в университеты не принимали — разве что изредка допускали в качестве вольнослушательниц, то есть позволяли учиться, но не давали дипломов. Характерный пример тогдашнего интеллигентского либерализма: Буслаев, Тихонравов и многие другие крупнейшие профессора Московского университета одновременно преподавали и на Женских курсах.

Впрочем, широта взглядов Ключевского по «женскому вопросу» имела известные пределы. Его записные книжки полны весьма едких замечаний по адресу женщин. Например:

«Дамы только тем и обнаруживают в себе присутствие ума, что часто сходят с него».

В 1879 году умер Соловьев, и 38-летний Ключевский стал его преемником на кафедре русской истории Московского университета — в отсутствие придворного историографа (звание не присуждалось после смерти Карамзина) это была фактически главная должность в отечественной исторической науке.

Время, когда Ключевский заступил на эту почетную должность, — это уже не эйфорическое время «Великих реформ». В 1881 году террористы-«народовольцы» убили императора Александра II. Сменивший его Александр III, потрясенный страшной смертью отца (тому взрывом оторвало ноги), принялся «закручивать гайки». Относительно либеральных министров и царских советников, идеологов «Великих реформ» и их последователей — Дмитрия Милютина, Михаила Лорис-Меликова, Дмитрия Замятнина, — сменили отменные мракобесы во главе с обер-прокурором Святейшего Синода Константином Победоносцевым.

В числе прочих «контрреформ» этих деятелей был новый университетский устав 1884 года, который вводил в университетах дисциплину почти казарменную; «циркуляр о кухаркиных детях» 1887 года, рекомендовавший не принимать в гимназии и прогимназии «детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детям коих, за исключением разве одаренных гениальными способностями, вовсе не следует стремиться к среднему и высшему образованию»; и закрытие Высших женских курсов в 1888 году (прощальную речь говорил Ключевский, и в ней он провозгласил «веру в ум и сердце русской женщины»). Победоносцев без обиняков говорил, что эти и другие его меры призваны законсервировать сословную структуру общества и вообще «подморозить Россию». Боялись революции.

В первооснове этих представлений — гегельянство с его идеей всемирной истории как поступательного процесса развития мировой цивилизации (в понятиях самого Гегеля, создания Мировым разумом совершенного государства). Этой привычной исторической философии во второй половине XIX века немецкий мыслитель Генрих Рюккерт, а чуть позже — русский Николай Данилевский противопоставили подход, который мы теперь называем цивилизационным. Его исходный постулат: никакого единого всемирно-исторического процесса нет, отдельные «естественные группы» людей живут каждая своей, обособленной исторической жизнью. Эти группы Данилевский называет «культурно-историческими типами», а мы, вслед за британским историком Арнольдом Тойнби (работавшим уже в ХХ веке), — цивилизациями. Таких «типов» Данилевский насчитывает десять, и Запад («германо-романский тип») — лишь один из них, ныне временно доминирующий. Россию Данилевский относит к новому, еще только нарождающемуся — и, само собой, самому совершенному — славянскому культурно-историческому типу.

Данилевский не был профессиональным историком. По образованию он был ботаник, по призванию — публицист. Его концепция, в отличие от более поздних и гораздо более строгих цивилизационистских построений того же Тойнби, была, собственно говоря, не исторической, а скорее политической — это была программа панславизма, объединения под эгидой России всех славянских народов в противопоставлении их Западу, который, разумеется, вырождается и вот-вот погибнет.

В этом было много обиды на Европу после унизительного поражения в Крымской войне, с которого началась для России вторая половина XIX века.

И кстати сказать, идеи Данилевского при его жизни (он умер в 1885 году) большой популярностью не пользовались — его считали просто очередным славянофилом. Мы упоминаем его здесь лишь потому, что цивилизационный подход пользуется немалой популярностью в наше время.

Как бы там ни было, вопрос, существует ли вообще всемирная история как единый поступательный процесс, был во второй половине XIX века не праздным. Как уже было сказано, Ключевский, вместе со всем русским профессиональным историческим сообществом своего времени, считал, что существует.

Специализацией Ключевского была социальная и экономическая история Московской Руси (преимущественно XVI–XVII веков). Его докторская диссертация, защищенная в 1882 году, была посвящена Боярской думе как «маховому колесу древнерусской администрации». Сам ученый причислял себя к «социологическому направлению» исторической науки — учению о «многообразных и изменчивых счастливых или неудачных сочетаниях внешних и внутренних условий развития, какие складываются в известных странах для того или другого народа на более или менее продолжительное время». Из этого учения, как надеялся Ключевский, со временем должна выработаться «наука об общих законах строения человеческих обществ, приложимых независимо от преходящих местных условий».

Плоды занятий Ключевского исторической социологией — «Происхождение крепостного права в России» (1885), «Подушная подать и отмена холопства в России» (1886), «Состав представительства на земских соборах Древней Руси» (1890). Помимо общего курса русской истории, он читал специальные курсы по истории сословий и истории права, ежегодно вел семинары по отдельным письменным памятникам, преимущественно юридическим (в 1880/1881 учебном году — по «Русской правде» и Псковской судной грамоте, в 1881/1882-м — по Судебнику Ивана Грозного, в 1887/1888-м — по договорам Олега и Игоря с Византией, сохранившимся в составе Начальной летописи).

Будучи экономическим историком, Ключевский обращал внимание на взаимоотношения людей не только между собой, но и с окружающей средой. В этом аспекте основным фактором русской истории он считает освоение земли, непрестанную экспансию: «История России — это история страны, которая колонизируется». На Западе германское племя франков завоевывает римскую провинцию Галлия — получается Франция; на Восточноевропейской же равнине, а затем в Сибири и Азии, восточные славяне расселяются широко, без масштабных конфликтов подчиняя или ассимилируя малочисленные, рассеянные местные племена.

Периоды русской истории по Ключевскому — это этапы колонизации. Причем для каждого этапа характерны особые формы политического и экономического быта, связанные главным образом с приспособлением к осваиваемой территории: «Русь Днепровская — городовая, торговая» (Киевская Русь VIII–XIII веков), «Русь Верхневолжская — удельно-княжеская, вольно-земледельческая» (XIII–XV века), «Русь Московская — царско-боярская, военно-землевладельческая» (XV–XVII века) и «Россия императорско-дворянская, крепостническая».

В то самое время, когда Ключевский читал студентам Московского университета лекции о решающем значении колонизации в истории России, в Университете Висконсина к аналогичным выводам относительно американской истории пришел Фредерик Джексон Тернер. В 1893 году 32-летний профессор Тернер опубликовал пространную исследовательскую статью под названием «Значение фронтира в американской истории», в которой доказывал, что специфика американских социальных, политических и экономических институтов объясняется существованием Дикого Запада. На протяжении всего XIX века американцы не знали дефицита земли: любой, кому не находилось места в цивилизованных штатах на востоке страны, мог отправиться на запад, на фронтир. Там были свои законы, там царило право сильного, там не было бытовых удобств, но там была свобода и почти неограниченные возможности. Все новые и новые волны колонизаторов, осваивая западные леса и прерии, отодвигали фронтир все дальше и дальше на запад, все ближе к Тихому океану.

Понятное дело, что столетняя история американской колонизации Дикого Запада и тысячелетняя история славянской колонизации Восточноевропейской равнины и Сибири — явления разных порядков, но типологическое сходство примечательно. И тем более примечательно, какие разные последствия имели эти процессы: в Америке, по Тернеру, освоение фронтира выковало в народе индивидуалистический, независимый, агрессивный дух; тогда как в России, по Ключевскому, именно непрестанная колонизация привела к тому, что крепостное право стало краеугольным камнем государства. Приветствуя крестьянскую реформу 1861 года, Ключевский рассчитывал, что теперь освоение Сибири приобретет такой же предпринимательский характер, как освоение американского Дикого Запада. Нечто подобное воображал себе и премьер-министр Петр Столыпин, когда в 1906 году, в ходе аграрной реформы, стал заманивать крестьян в Сибирь бесплатной землей и свободой от сельской общины.

Соловьев, прослеживая становление русской государственности и считая петровские преобразования завершением этого многовекового процесса, испытывал большие трудности при написании истории России XVIII века (начиная с 18-го тома): его повествование лишилось стержня, организующей идеи. «Колонизационная» теория Ключевского работает и для XVIII-го, и для XIX-го, и даже для ХХ века: в нее прекрасно вписываются, скажем, освоение целины в 1950-е годы и превращение Западносибирской нефтегазоносной провинции в фундамент советской и российской экономики, начиная с 1960-х.

С одной стороны, он состоял на государевой службе в Императорском Московском университете, учил царских детей, а с 1893 года — еще и председателем Московского общества истории и древностей российских, уважаемой научной организации, пользующейся покровительством царской семьи. С другой стороны, будучи разночинцем, выходцем из социальных низов, он не мог сочувствовать крайне консервативной, антидемократической политике Александра III, его подозрительности по отношению к профессуре и студенчеству как разносчикам «опасного вольнодумства». С третьей стороны, революционный террор «Народной воли» и других подобных радикальных организаций Ключевского ужасал.

В 1894 году на заседании Общества истории и древностей российских Ключевский произнес речь «Памяти в Бозе почившего государя императора Александра III». Нормальный дежурно-верноподданнический некролог, такие произносились тогда едва ли не на каждом публичном собрании. Даже сам жанр речи, не говоря уж о ее статусе, не предполагал сколько-нибудь серьезного обсуждения личности и наследия умершего императора. Тем не менее на ближайшей после заседания лекции в университете Ключевский впервые в своей карьере услышал из аудитории свист.

Свистели далеко не все слушатели. Авторитет Ключевского не был поколеблен. Но симптом был скверный: умеренность и здравомыслие больше не были универсальными ценностями. Все сложнее было оставаться над схваткой.

Ключевский не сдавался. В 1904 году он произнес прочувствованную речь по случаю 25-летия со дня смерти своего учителя Сергея Соловьева, и в ней, говоря о значении занятий историей, между прочим заметил по поводу отмены крепостного права и реализации этого решения: «Любуясь, как реформа преображала русскую старину, не доглядели, как русская старина преображала реформу». Он и в «контрреформах», и в откровенном низовом саботаже дела освобождения крестьян видел не просто вредительство чиновников и бывших помещиков, лишенных привычных вековых привилегий, — он видел в этом продолжение развития общественных сил, которые после царского манифеста 1861 года никуда не делись. Как ни крути, затронуты кровные интересы могущественного класса людей, — как к ним ни относись, просто игнорировать их нельзя. Радикалы в такой позиции видели соглашательство.

Официальной вершины своей научной карьеры — звания ординарного академика — Ключевский достиг в 1900 году, будучи 59 лет от роду. В 1905 году, вскоре после той самой речи памяти Соловьева с рассуждением о том, как «старина преображала реформу», разразилась Первая русская революция. Не на шутку перепуганное правительство и император Николай II поспешили провозгласить демократизацию политической системы и в феврале 1905 года пообещали учредить парламент — Государственную Думу. В Петергофе начались совещания по поводу того, как бы это половчее сделать. Ключевского пригласили на них в качестве эксперта по народному представительству — в конце концов, среди его крупнейших научных достижений было исследование социального состава и функционирования Боярской думы и земских соборов (которые, впрочем, как установил Ключевский, были не органами народного представительства, а соответственно сословной административной структурой и формой совещания верховной власти со своими агентами на местах).

Проект Думы как законосовещательного органа, выборы в который не были ни прямыми, ни всеобщими, ни равными, не устроил никого. В октябре началась всероссийская забастовка, которая вынудила Николая II пойти на новые уступки: манифестом от 17 октября он провозгласил дарование России базовых гражданских свобод (в том числе свободу слова, собраний и объединения в политические партии), а также учреждение Думы на принципах всеобщих выборов.

Государственный совет из фактически не работающего законосовещательного органа при царе превратился в верхнюю палату парламента. Половину его членов назначал император, вторую половину избирали по куриям: от православного духовенства, от дворянских собраний, от губернских земских собраний (местных органов самоуправления), от деловых общественных организаций. И была еще «академическая курия», избиравшая шестерых членов Государственного совета «от Академии наук и университетов». В апреле 1906 года Ключевский вошел в число этих шестерых, но тут же отказался от этой чести, поскольку из-за специфической процедуры избрания не чувствовал должной независимости. Вместо этого он решил баллотироваться в Государственную Думу (туда выборы были прямыми) от либеральной Конституционно-демократической партии, возглавляемой его учеником Павлом Милюковым (про него мы подробнее расскажем в следующий раз).

Но выборы Ключевский провалил, и этим закончилось его недолгое и неудачное хождение в политику.

Ключевский умер в 1911 году, будучи 70 лет от роду. Созданная им в Московском университете историографическая школа, отдающая приоритет изучению социально-экономических отношений, определяла мейнстрим русской исторической науки вплоть до утверждения марксистского учения в качестве «единственно верного», и даже после этого, под названием «буржуазного экономизма», являлась точкой отсчета для советских исследователей: они отталкивались от Ключевского, критикуя, споря или уточняя его, как историки XIX века отталкивались от Карамзина.

Собственно говоря, у Ключевского было все, что требовалось марксистам:

первичность экономики и вторичность политики, классовая структура общества, последовательное выведение причин событий и явлений из внутренней логики развития общества, а не из внешних факторов, признание незначительности «шумихи государственных мероприятий», — только у Ключевского, как немарксиста, все это было «неправильно» интерпретировано.

Соловьева советская власть больше привечала: тот факт, что он всецело принадлежал XIX веку, позволял безбоязненно провозглашать его, «буржуазного» историка, «прогрессивным». Ключевский уже был старшим современником Ленина, и его приходилось считать «реакционным».

Мышление Соловьева было всецело научным, синтетическим: во всех исторических событиях и явлениях он видел процессы. Ключевский недаром писал, помимо исторических исследований, рассказы и даже стихи (то и другое — преимущественно в сатирическом жанре) — он обладал мышлением художническим. Если в изложении Соловьева отдельные исторические личности представали не более чем функциями, «узлами» тех самых процессов; то Ключевский, оставаясь на той же строго научной почве, возродил карамзинскую традицию живых исторических портретов. Он вернул в историческую науку психологизм — не в сентиментальном карамзинском духе, с разделением на героев и злодеев, а скорее в духе литературной «натуральной школы», для которой индивидуальные характеры были произведением и отражением своего времени и своей общественной среды. Для Соловьева опричнина Ивана Грозного — это не более чем очередной этап борьбы государственного быта с родовым, петровские преобразования — неизбежный результат развития русского общества в XVII веке. Ключевский же, признавая за этими явлениями то же общеисторическое значение, уделяет особое внимание образу действий государей, видя в нем и проявление их личных темпераментов, и наглядные иллюстрации господствующих нравов и понятий соответствующих эпох.

Ярчайший образчик этого «научно-художественного», «докудраматического» метода Ключевского — полушуточное исследование «Евгений Онегин и его предки», с которым он выступил в Обществе любителей российской словесности в 1887 году, по случаю 50-летия смерти Пушкина. Вымышленная «реконструкция» родословной вымышленного героя в виде галереи исторических портретов его «предков»: «какого-нибудь Нелюб-Незлобина, сына такого-то», неграмотного провинциального дворянина второй половины XVII века; «меланхолического комиссара» петровской эпохи, ученого «по латиням» и заведующего снабжением солдат сапогами; по-заграничному образованного «навигатора», пытаного при Анне Иоанновне в застенках за «неосторожное слово про Бирона»; бравого екатерининского гвардейца, поверхностно увлеченного идеалами Просвещения и закончившего свою жизнь в русской глуши «вечно пасмурным брюзгой» с парижскими манерами — эта «реконструкция» Ключевского — это, сути, краткий очерк истории определенного социального слоя и тех «детских травм», которые сделали этот слой таким, каким он стал. Это и фельетон в духе раннего Чехова (тот в 1887 году как раз расцветал), и достойный поклон величественной тени Пушкина, и блистательное научно-популярное произведение.

У русской историографии, как и у русской литературы, был свой Серебряный век. Ключевский не был его активным деятелем, но сыграл в нем огромную роль: многие крупнейшие ученые Серебряного века, в том числе Павел Милюков и Алексей Шахматов, были его учениками.

www.forbes.ru

Ключевский Василий Осипович — Алфавитный каталог — Электронная библиотека Руниверс

Наиболее известный научный труд Ключевского, получивший всемирное признание, – «Курс русской истории» в 5-ти частях. Учёный трудился над ним более трёх десятилетий, но решился опубликовать его лишь в начале 1900-х годов. Основным фактором русской истории, вокруг которого разворачиваются события, Ключевский назвал колонизацию: «История России есть история страны, которая колонизируется. Область колонизации в ней расширялась вместе с государственной её территорией. То падая, то поднимаясь, это вековое движение продолжается до наших дней».

Исходя из этого, Ключевский разделил русскую историю на четыре периода. Первый период длится приблизительно с 8 до 13 в., когда русское население сосредоточивалось на среднем и верхнем Днепре с притоками. Русь была тогда политически разбита на обособленные города, в экономике господствовала внешняя торговля.

В рамках второго периода (XIII в. – середина XV в.) главная масса населения передвинулась в междуречье верхней Волги и Оки. Страна по-прежнему была раздроблена, но уже не на города с прилагающими к ним областями, а на княжеские уделы. Основа экономики – вольный крестьянский земледельческий труд.

Третий период продолжается с половины XV в. до второго десятилетия XVII в., когда русское население колонизировало юго-восточные донские и средневолжские черноземы; в политике произошло государственное объединение Великороссии; в экономике начался процесс закрепощения крестьянства.

Последний, четвёртый период – до середины XIX в. (более позднее время «Курс...» не охватывал) – это время, когда «русский народ распространяется по всей равнине от морей Балтийского и Белого до Чёрного, до Кавказского хребта, Каспия и Урала». Образуется Российская империя во главе с самодержавием, опирающимся на военно-служилый класс – дворянство. В экономике к крепостному земледельческому труду присоединяется обрабатывающая фабрично-заводская промышленность.

«В жизни ученого и писателя главные биографические факты – книги, важнейшие события – мысли», – писал Ключевский.

www.runivers.ru

Василий Ключевский

Андрей Маничев | История |

Василий Ключевский

и его вклад в отечественную историю

Кто же он такой?

Василий Осипович Ключевский (16 [28] января 1841 года, село Воскресенское Пензенской губернии — 12 [25] мая 1911 года, Москва) — один из крупнейших русских историков, ординарный профессор Московского университета; ординарный академик Императорской Санкт-Петербургской Академии наук (сверх штата) по истории и древностям русским (1900), председатель Императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете, тайный советник.

Биография историка.

Родился 16 января 1841 года в селе Воскресенское Пензенского уезда. Его отец, бедный сельский священник и законоучитель, стал его первым учителем. Он обучал сына правильно и быстро читать, писать и петь по нотам.

После смерти отца в 1850 году семья переехала в Пензу. Несмотря на полунищенское существование, Василий Ключевский продолжил образование, окончив в Пензе церковно-приходское и уездное училища, а затем поступил в пензенскую духовную семинарию. Чтобы заработать хоть немного денег, он давал частные уроки, приобретая педагогический опыт.

Но стать священнослужителем Ключевский отказался, и в 1861 году в возрасте 20 лет он поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Учился Василий Осипович увлеченно, занимался сравнительной филологией, римской словесностью, и, конечно же, русской историей, которой увлекался еще со школьной скамьи. Много читал, прекрасно знал труды всех русских историков, работал с источниками, был в курсе всех исторических новинок, публикуемых в журналах. На последних курсах занимался русской историей под руководством С.М.Соловьева, и для выпускного сочинения выбрал тему, связанную с историей Московской Руси XV — XVII веков. За сочинение «Сказание иностранцев о Московском государстве» он был награжден золотой медалью. По окончании университета в 1865 году со степенью кандидата он был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию по кафедре русской истории.

В 1872 году Ключевский защитил магистерскую диссертацию на тему «Древнерусские жития святых как исторический источник». Он проделал титанический труд по изучению текстов не менее пяти тысяч житийных списков. Исследуя списки, Василий Осипович ставил перед собой чисто источниковедческие задачи: датировка списков и определение древнейшего из них, место возникновение данного списка, определение точности отражения в нем событий и фактов. В ходе работы над диссертацией Ключевским было написано еще шесть самостоятельных работ. Блестящая защита диссертации стала признанием Ключевского не только учеными-историками, но и многочисленной публикой. Его диссертацию называли «источниковедческим шедевром, непревзойденным образцом анализа повествовательных памятников». Получив степень магистра, Василий Осипович получил право на преподавание в высших учебных заведениях. Он стал преподавать в Александровском военном училище, где читал курс всеобщей истории в течение 17 лет, в Московской духовной академии, на Высших женских курсах, в Училище живописи, ваяния и зодчества, читая русскую историю. А в 1879 году Ключевский становится преподавателем Московского университета, заменив в чтении курса русской истории умершего историка, своего учителя С.М.Соловьева.

«Взошедшее светило русской науки»

Читая курсы, Василий Осипович работал над собственной исторической концепцией, чему способствовала и работа над докторской диссертацией, которую он посвятил изучению Боярской думы. По мнению историка, Боярская дума была «правительственной пружиной, все приводившей в движение, оставаясь невидимой перед обществом, которым она управляла». Ключевский по крупицам собирал необходимые данные из самых разных источников — в архивах, частных коллекциях, в опубликованных документах, в работах специалистов. Его исследование охватывало весь период существования Боярской думы от Киевской Руси с Х века до начала XVIII столетия, когда она прекратила свою деятельность и была заменена Правительственным Сенатом. Защита докторской диссертации состоялась 29 сентября 1882 года. Длилась она почти четыре часа и прошла блестяще. Газета «Голос» на следующий день писала: «Впечатление, произведенное диспутом г. Ключевского, было близко к восторженному энтузиазму. Знание предмета, меткость ответов, исполненный достоинства тон возражений, все это свидетельствовало, что мы имеем дело не с восходящим, а уже взошедшим светилом русской науки».

Читая лекции, Ключевский в течение всей жизни непрерывно совершенствовал свой общий курс русской истории, но не ограничивался только им. Он создал целостную систему курсов — в центре общий курс истории и пять специальных курсов вокруг него. Наибольшую известность получил специальный курс «История сословий в России».

Несмотря на большую исследовательскую работу и педагогическую нагрузку, историк безвозмездно выступал с речами и публичными лекциями, активно сотрудничал с научными обществами: Московским археологическим обществом, Обществом любителей российской словесности, Обществом истории и древностей российских, председателем которого он был избран в 1893 году. Отмечая значительный вклад Ключевского в развитие исторической науки, Российская академия наук в 1900 году избрала его академиком сверх штата по разряду истории и древностям русским, а в 1908 году он стал почетным академиком по разряду изящной словесности Отделения русского языка и словесности.

Ключевскому довелось участвовать в ряде государственных мероприятий. В 1905 году он входил в комиссию, которая вырабатывала проект по ослаблению цензуры. Он был приглашен на «Петергофские совещания» по поводу выработки проекта Государственной думы, на которых решительно выступал против выборов по сословному принципу.

История «по-ключевски»

Формирование мировоззрения Ключевского происходило под влиянием научных интересов и концепций ряда его предшественников. Ключевский, как и Соловьев, основным фактором русской истории считал колонизацию. Исходя из этого, он делит русскую историю на периоды в первую очередь в зависимости от передвижения основной массы населения и от географических условий, оказывающих сильное действие на ход исторической жизни. Однако при этом он обратил большее внимание, чем его предшественники, на экономические процессы. Принципиальная новизна его периодизации заключалась в том, что он вводил в нее еще два критерия — политического (проблема власти и общества) и экономического. В итоге у Ключевского получилось четыре периода:

Первый период — с VIII по XIII века. «Русь Днепровская, городовая, торговая».

Второй период — с XIII до середины ХVвека. «Русь Верхневолжская, удельно-княжеская, вольноземледельческая».

Третий период — с половины XV до второго десятилетия XVII века. «Русь Великая, царско-боярская, военно-земледельческая».

Четвертый период — с начала XVII до половины XIX века. «Всероссийский, императорско-дворянский, период крепостного хозяйства, земледельческого и фабрично-заводского».

Характеризуя каждый период, Ключевский писал:

«1-й период длился приблизительно с VIII до XIII в., когда масса русского населения сосредотачивалась на среднем и верхнем Днепре с притоками. Русь была тогда политически разбита на отдельные обособленные области; во главе каждой стоял большой город как политический и хозяйственный центр. Господствующий политический факт периода — политическое дробление земли под руководством города. Господствующим фактом экономической жизни является внешняя торговля с вызванными ею лесными промыслами, звероловством и бортничеством.

2-й период длится с XIII до середины XV в. Главная масса русского населения среди общего разброда и разрыва передвинулась на верхнюю Волгу с притоками. Эта масса остается раздробленной, но не на городовые области, а на княжеские уделы, что представляет собой уже другую форму политического быта. Отсюда господствующий политический факт периода — удельное дробление верхневолжской Руси под властью князей. Господствующий экономический факт — вольный крестьянский земледельческий труд на алеунском суглинке (название почвы).

3-й период с половины XV в. до второго десятилетия XVII в., когда главная масса русского населения растекается из области верхней Волги на юг и восток по донскому и средневолжскому чернозему, образуя особую ветвь народа — Великороссию, которая вместе с местным населением расширяется за пределы верхнего Поволжья. Господствующий политический факт периода — государственное объединение Великороссии под властью московского государя, который правит своим государством с помощью боярской аристократии, образовавшейся из бывших удельных князей и удельных бояр. Господствующий факт экономической жизни — тот же сельскохозяйственный труд на старом суглинке и на новозанятом средневолжском и донском черноземе посредством вольного крестьянского труда; но его воля начинает уже стесняться по мере сосредоточения землевладения в руках служилого сословия, военного класса, вербуемого государством для внешней обороны.

Последний, 4-й период с начала XVII до половины XIX в. Русский народ распространяется по всей равнине от морей Балтийского и Белого до Черного, до Кавказского хребта, Каспия и Урала. Политически все почти части русской народности соединяются под одной властью: к Великороссии примыкает одна за другой Малороссия, Белороссия и Новороссия, образуя Всероссийскую империю. Но эта собирающая всероссийская власть действует уже с помощью не боярской аристократии, а военно-служилого класса, сформированного государством в предшествующий период, — дворянства. Это политическое собирание и объединение частей Русской земли и есть господствующий политический факт периода. Основным фактом экономической жизни остается земледельческий труд, окончательно ставший крепостным, к которому присоединяется обрабатывающая промышленность, фабричная и заводская.

Творческая часть

Главным творческим достижением ученого был «Курс русской истории», над которым он работал до конца жизни, хотя основное содержание и концепция сложились у него в 70 — 80-е годы, в период расцвета его творчества. Большое внимание в «Курсе русской истории» уделяется времени и реформам Петра I, усилению крепостного гнета при Екатерине II. Последние разделы курса посвящены царствованиям Павла I, Александра I и Николая I. На анализе царствования Николая I «Курс русской истории» заканчивается.

«Курс русской истории» Василия Осиповича Ключевского получил всемирную известность. Он переведен на многие языки, и по признанию зарубежных историков, этот труд послужил базой и главным источником для изучения русской истории во всем мире.

В течение всей своей творческой жизни ученый занимался разработкой вопросов историографии и источниковедения. При чрезмерной занятости Ключевский находил возможность общаться с художественными, литературными и театральными кругами Москвы. Ученым написано немало историко-философских работ, посвященных классикам русской литературы: Лермонтову, Гоголю, Чехову, Достоевскому, Гончарову. Он помогал Федору Ивановичу Шаляпину создавать сценические образы Ивана Грозного, а когда Василий Осипович читал лекции о Петровской эпохе в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, художник Валентин Серов создал под впечатлением услышанного свой известный эскиз «Петр I».

«Последний период»

Научно-педагогическая деятельность Василия Осиповича Ключевского продолжалась почти 50 лет. За это время он опубликовал большое количество крупных исследований, статей, учебников и учебных пособий. Последняя лекция им была прочитана 29 октября 1910 года. Даже находясь в больнице, ученый продолжал работать. Говорят, что он работал и в день смерти, последовавшей 12 мая 1911 года. Ключевский был похоронен в Москве на кладбище Донского монастыря.

В знак признания заслуг ученого в год его 150-летия со дня рождения Международный центр по малым планетам присвоил его имя одной из планет. Теперь малая планета № 4560 называется Ключевский. Также,с 1994 Президиум Российской академии наук присуждает Премию им. В. О. Ключевского за работы в области отечественной истории.

Библиография

  • «Сказания иностранцев о Московском государстве» (1866, Скан книги)

  • «Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае» (1867)

  • «Новые исследования по истории древнерусских монастырей» (рецензия) (1869)

  • «Церковь по отношению к умственному развитию древней Руси» (рецензия на книгу Щапова) (1870)

  • «Древнерусские жития святых» (1871)

  • «Псковские споры» (1872)

  • «Сказание о чудесах Владимирской иконы Божьей Матери» (1878)

  • «Боярская Дума древней Руси» (1880—1881)

  • «Русский рубль XVI—XVIII вв. в его отношении к нынешнему» (1884)

  • «Происхождение крепостного права в России» (1885)

  • «Подушная подать и отмена холопства в России» (1886)

  • «Евгений Онегин и его предки» (1887)

  • «Состав представительства на земских соборах древней Руси» (1890)

  • Курс русской истории в 5-и ч. — (СПб., 1904−1922. — 1146 с.; Русская история. Полный курс лекций — М., 1993.)

  • Исторические портреты. Деятели исторической мысли. / Сост., вступ. ст. и примеч. В. А. Александрова. — М.: Изд-во «Правда», 1991. — 624 с. — «Значение преподобного Сергия для русского народа и государства», «Добрые Люди древней Руси», «Характеристика царя Ивана Грозного», «Царь Алексей Михайлович», «Жизнь Петра Великого до начала Северной войны»; И. Н. Болтин, Н. М. Карамзин, Сергей Михайлович Соловьев.

  • «Афоризмы. Исторические портреты и этюды. Дневники.» — М.: «Мысль», 1993. — 416 с., 75 000 экз.

studfiles.net


Смотрите также