Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 2

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 5

Notice: Use of undefined constant DOCUMENT_ROOT - assumed 'DOCUMENT_ROOT' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 11

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Use of undefined constant REQUEST_URI - assumed 'REQUEST_URI' in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: flag in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 28

Notice: Undefined variable: adsense7 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 39

Notice: Undefined variable: adsense6 in /var/www/www-root/data/www/ppt-history.ru/index.php on line 40
Раскопки древней руси. Допетровская эпоха. Народные представления о древностях. Отношение к археологическим находкам в древней Руси

Археология Древней Руси. Раскопки древней руси


Раскопки академика Янина в Новгороде приоткрыли историю Древней Руси ≪ Scisne?

У каждого из нас обычно есть несколько человек, близких нам по духу, мы им бесконечно доверяем. Порой они занимают особое место в нашей судьбе, хотя чаще всего мы этого и не замечаем.

Карамзин, Соловьёв, Ключевский… Эти три человека открыли нам прошлое. Их взгляд на события истории, оценка тех или иных её личностей, описание битв и забот пращуров, наконец, предположения и гипотезы — всё это формирует наше сознание и тот «исторический взгляд», без которого нет ни национальности, ни любви к Родине.

Академик В. Л. Янин

Руководитель археологической экспедиции в Новгороде Великом академик В. Л. Янин.

Сегодня к «тройке великих» я бы добавил имя четвёртого — без его трудов наше знание о Древней Руси было бы не только не полным, но и ошибочным. Он вернул русскому народу забытые страницы его биографии, а следовательно, совершил столь же великий подвиг, что и его предшественники — Карамзин, Соловьёв и Ключевский. Речь идёт об академике Валентине Лаврентьевиче Янине.

В 1947 году Янин впервые приехал в Новгород работать в археологической экспедиции. Через пятнадцать лет он возглавил её. 24 монографии и более 600 научных трудов, посвящённых истории и культуре Новгорода Великого, принадлежат академику Янину.

Впервые мы встретились, когда Валентину Лаврентьевичу присуждали Демидовскую премию, — из 13 кандидатов-гуманитариев тогда выбрали именно его, проголосовали единогласно! Такое в науке бывает не часто…

— Я узнал о премии из сообщения по радио, — признался академик. — Не буду скрывать: очень обрадовался…

Позже я понял, чему именно обрадовался Янин. Оказывается, в 1998 году на Новгородскую экспедицию, работавшую непрерывно уже полвека, не выделили ни копейки. И тогда академик отдал положенные Демидовскому лауреату 10 тысяч долларов для проведения очередной археологической экспедиции. И так случилось, что именно в этом полевом сезоне было сделано открытие столь значительное и важное для науки, что его обсуждали на заседании Президиума Российской академии наук. Доклад об итогах работы Новгородской археологической экспедиции представляли два академика — археолог В. Л. Янин и лингвист А. А. Зализняк.

Общий вид раскопа на уровне напластований XI века

Общий вид раскопа на уровне напластований XI века. На заднем плане разрез многоярусной мостовой древней Черницыной улицы.

— Предки наши жили в деревянных домах в городах, окружённых деревянными фортификациями, — начал академик В.Л. Янин. — В климате древнего Новгорода дерево было предпочтительным строительным материалом, но его периодически пожирал огонь. Летопись изобилует рассказами о пожарах, выжигавших целые города, а раскопки, пробиваясь через толщу напластований, демонстрируют многие десятки «пожарных» прослоек. В пожарах горели книги и документы, иконы и прекрасно украшенная утварь. И вот печальный результат: если говорить об источниках изучения гражданской истории, то уцелели лишь три пергаментных документа начала XIII века и не осталось ни одного листа пергамента более раннего времени. Разумеется, речь не о заметном количестве церковных книг XI-XIII веков, сохранившихся в каменных церквах и монастырях, а о сведениях, касающихся гражданской истории; они содержатся разве только в приписках писцов и владельцев этих книг.

Как ни старались историки представить жизнь наших пращуров «во всех её гранях», этого у них не получалось: не хватало документов — свидетельств тех эпох. Летописи хранили лишь упоминания о войнах да жизнеописание элитного слоя общества. Они рассказывали о князьях и знатных людях, и это были хвалебные сюжеты, потому что каждый властитель, плох он или хорош, старается представить себя потомкам в лучшем свете.

Ну а богослужебные книги также не тот источник, по которому исследователь мог бы восстановить жизнь Древней Руси, описать её убедительно и правдиво. Вот потому многие исторические труды, напоминая скорее полуфантастические романы, особого доверия не вызывают. Однако строго судить за это науку несправедливо — она попросту не располагала необходимыми материалами и документами, они не сохранились, чаще всего погибая не в смутах и войнах, а в огне пожаров.

Найдена очередная берестяная грамота.

Найдена очередная берестяная грамота.

Берестяная грамота № 799

Берестяная грамота № 799. В ней — расчёт довольствия сборщикам налогов в постные дни: «… резана [мелкая денежная единица]. В среду за рыб 10  [вероятно, резан], в пятницу за рыб 10…»

В 1951 году в Новгороде были найдены первые берестяные грамоты, — продолжает свой рассказ академик Янин. — Мировая наука оценила тогда случившееся не просто как сенсационное событие, но и как этапное: археологи обнаружили новый исторический источник, оставленный нам повседневной жизнью всех слоёв средневекового общества, то есть той жизнью, о которой меньше всего знала история. Из глубины раскопа на лабораторный стол потоком пошли берестяные записки, повествующие о каждодневных заботах и позволяющие проникнуть в такие тайники истории, что до сих пор были скрыты в непроглядной темноте.

К концу полевого сезона 1998 года в Новгороде из земли была извлечена 900-я берестяная грамота. 67 берестяных грамот найдено в других древнерусских городах. В числе обнаруженных документов свыше 400 относятся к XI — началу XIII века.

Образовалось две группы: в одной работали историки В. Янин и Е. Рыбина, в другой — лингвисты А. Зализняк и А. Гиппиус. А реставрацией занимался В. Поветкин. Именно этому коллективу и обязаны мы тем, что берестяные тексты не только восстановлены, прочитаны, но и стали тем «лучом в тёмном царстве» прошлого, который высветил неведомую ранее жизнь предков.

Что же там особенного увидели исследователи? Что считают они главным открытием в своей работе?

Академик В.Л. Янин коротко ответил на эти вопросы:

— Если говорить о конкретных прорывах в науке, то особого внимания заслуживают следующие. Первое. Возникло доказательное представление о двух политических центрах начальной Руси — Киеве и Новгороде, объединение которых дало жизнь древнерусскому государству, привычно именуемому «Киевская Русь». И тот и другой центр сохраняли своеобразие политической культуры, в силу чего Новгород не стал похожим на Киев, а Киев на Новгород. Второе. Получено убедительное решение «варяжской проблемы», на протяжени и более 200 лет занимавшей умы учёных.

Итак, блеск древнего Киева немного тускнеет, а восходит на положенную ей высоту звезда Новгорода… Что греха таить, не все историки разделяют мнение академика Янина. Некоторые из них (особенно из ближнего зарубежья) не хотят согласиться с его выводами. Но на стороне учёного факты.

— В понимании истории Древней Руси мы далеко ушли не только от Карамзина, но и от Соловьёва и Ключевского, — утверждает академик. — На протяжении длительного времени в нашей науке существовало упорное мнение, согласно которому все славянские племена, населявшие Восточно-Европейскую равнину, происходят из одного центра. Где-то в среднем Приднепровье находится прародина восточных славян, откуда они разошлись по всей территории Руси — в Псков, Великий Новгород, Суздаль, Рязань, Курск и во все остальные места этой восточно-славянской ойкумены. В соответствии с этой версией предполагалось, что первоначально существовал и единый язык. Не было диалектов, все говорили одинаково — и в Новгороде, и в Суздале, и в Киеве. Диалекты же появились только с возникновением политических и таможенных границ, когда начался удельный распад Руси, а монгольское нашествие его лишь усугубило.

Однако наши исследования показывали, что процесс этот шёл иначе. Андрей Анатольевич Зализняк, изучавший тексты, установил, что черты древненовгородского диалекта (примерно 30 отличий от южного диалекта) особенно ярко проявляются в документах XI-XII веков, — поясняет В.Л. Янин. — В XIII-XIV веках эти отличия постепенно нивелируются, этому способствует общение Новгорода с Суздалем и другими землями, в том числе и южными.

Возникает проблема: откуда взялись носители северо-западного диалекта, если они не пришли из Киева? А судя по диалектным особенностям, они и не могли прийти из Киева. Аналоги им были найдены в языках западных славян. Данные археологии, результаты изучения антропологических типов, обрядности, фортификаций, керамики показывают, что главный путь проникновения славян в северо-западные земли Древней Руси берёт начало на южных берегах Балтики. Следовательно, весь массив северо-запада изначально был особенным — ни киевским, ни суздальским. А заселение Суздали шло, конечно, с юга. И эта разница в первоначальном заселении севера и юга России сказывается на протяжении всей нашей истории.

… Хочу заметить, что к такому выводу академик Янин пришёл давно, задолго до распада СССР. А потому нынешние «размышления» некоторых националистов на Украине о том, что «украинский язык перворожден, и москалям надо учить его, а не нам русский», не выдерживают критики. Спор о первенстве несостоятелен: диалекты равны, они рождались одновременно!

— А что наиболее близко нам из Древней Руси? — спросил я учёного.

— Время варягов, — быстро ответил он. — Хорошо известно, что демократия существует для какого-то круга людей — узкого или широкого, но не для всего общества. В Новгороде возникает боярская демократия, в Киеве — монархия.

А началось всё с летописи ХII века, где значилось, что варяги владели северными землями. Потом их изгнали новгородцы, кривичи и меря, которые в конце концов объединились. Одно время они довольно успешно управляли своими землями, но все же перессорились, так как не могли выбрать из своей среды правителя. И тогда они обратились к варягам: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет: идите княжить и владеть нами».

Эта легенда ещё Ломоносовым была воспринята как некое сообщение, наносящее урон национальному престижу русских: в своей среде не могли найти князя и послали за ним к варягам! — комментирует академик В. Янин. — На протяжении ХIХ и даже ХХ веков продолжалась дискуссия между сторонниками и противниками норманской теории…

Именно «скандинавская вуаль» наброшена на историю этого края, но содержание её совсем иное, чем представлялось раньше. И раскрыть его помогли раскопки в Городище, расположенном в трёх километрах от Новгорода. Там располагалась княжеская резиденция. Экспедиция здесь работала под руководством директора Института истории материальной культуры РАН Е.Н. Носова.

— Княжеская резиденция появилась в середине IX века, — продолжает рассказ академик В. Янин. — Многие находки говорят о пребывании здесь варяжской дружины: определённое доказательство реальности самого факта призвания скандинавского князя. Он действительно был призван, потому что три составные части конфедерации — новгородцы, кривичи и меря — не могли выдвинуть на княжеский стол кого-либо из своей среды. Они нашли князя на стороне. Важно, на каких условиях он был приглашён! Эти условия реконструировались на основании совокупного анализа сведений о договорах с князьями и текстов берестяных грамот. Два составных элемента этого договора восстановлены идеальным образом. Во-первых, князь, княгиня, княжеские дружинники и бояре не имели права владеть (на основе частной собственности) вотчинами на территории Новгородской земли. Им выделялись лишь луга для содержания коней. Князь был как бы приглашённый чиновник на жалованье.

Далее, князь, княгиня, княжеские люди не имели права самостоятельно собирать государственные подати на территории Новгородской земли. Здесь не было того самого знаменитого полюдья, которое существовало в южных русских землях. Подати собирали новгородские бояре, и часть их выделяли князю в виде жалованья. Так что ничего ущемляющего национальную гордость новгородцев в договорах с варяжскими князьями нет.

… Ещё тысячу лет назад наши пращуры прекрасно понимали, что если они допустят иноземцев к «финансовым потокам», то беды не оберутся, а потому все хозяйственные нити крепко держали в своих руках.

Итак, в Древней Руси образовалось два центра: Киев и Новгород. Какие были между ними отношения? Это интересовало всех во время заседания Президиума РАН, и Валентин Лаврентьевич Янин ответил на этот вопрос довольно подробно.

— В середине IX века жители северо-запада приглашают варяжского князя. Он поселился в Городище (Новгорода ещё нет). Призвавшие князя люди живут пока в своих родовых владениях. В конце IX века князь Олег, нарушив договор, уходит из Городища, завоёвывает сначала Смоленск, а потом Киев. Возникает политический вакуум, который «стягивает» на место будущего Новгорода всю племенную верхушку, в своё время пригласившую князя на правление. И вот тогда на самом выигрышном месте на северо-западе России, на скрещении торговых путей «из варяг в греки» и путей в Прибалтику возник Новгород. Конечно, он в известной степени враждебен по отношению к киевскому князю, хотя жители Новгорода некогда сами его призвали. В XI веке при Ярославе Мудром неприязнь между Новгородом и Киевом сглаживается. Новгородцы получают даже некую льготу от Киева в виде устава и грамоты, по которой они «должны ходить». Иначе говоря, они получают конституционные основы вечевого строя. А в 1136 году в результате антикняжеского восстания новгородцы добиваются права не только приглашать князя, но и изгонять его…

В 1998 году раскопы, где велась работа, — продолжает рассказ академик Янин, — Троицкий–11 и Троицкий–12: начиная с 1973 года они составляют часть исследуемого массива, его общая площадь сегодня достигла 6300 квадратных метров. Здесь обнаружены три древние улицы — Пробойная, Черницына и Ярышева, по сторонам которых удалось полностью или частично исследовать 16 средневековых городских усадеб, проследив их историю на протяжении X-XV веков. На Троицком раскопе за 26 лет найдено 346 грамот, из них около 280 относятся к древнейшему периоду. На раскопе Троицкий–12 вскрывались напластования 30-70-х годов XII века, и здесь нас ожидал сенсационный успех.

Общий вид настила, на котором вершился суд князя и посадника

Общий вид настила, на котором вершился суд князя и посадника. Настил сооружён в 1126 году.

Основная часть этого участка (его площадь 1200 м2) занята средневековой усадьбой — археологи присвоили ей обозначение «Е». Усадьба совершенно необычна. Прежде всего удивляли её огромные размеры. Неужели в ней жил какой-то «особо важный» человек? С другой стороны, усадьба не походила на жилую. Но вот археологи находят настил из шестиметровых сосновых плах. С отверстиями для столбов. Значит, над настилом был навес. Следовательно, даже в непогоду здесь могли собираться люди.

Дальнейшие раскопки ещё больше обрадовали учёных: они нашли 92 берестяные грамоты! Рекордное число для одного определённого места. Такого раньше не бывало! Странно только, что все грамоты повреждены, но разорваны они явно специально, дабы любопытствующие не могли их прочесть. Так что же происходило в усадьбе «Е», если её обитатели старались сохранять тайну?

Навыки читать берестяные письма из прошлого у наших учёных за полвека уже накопились, а потому удалось восстановить и многие разорванные тексты. Вот некоторые из них в современном переводе (все берестяные грамоты имеют свой номер).

№ 819. «От Боряты к Борису. Доверяй своему судебному исполнителю собирать сколько необходимо (денег): он прав. Шли его на очную ставку к селянам: он прав — я это расследовал. А те же две гривны возьми со Сватяты».

№ 834. «Вот, Илька, меня обвинили. А погост заставил меня принести клятву. А я не должен ни векши. Пошли же судебного исполнителя на погост…»

№ 821. «От Негла к Петроку и Якше. Взял в совместную аренду землю на 5 лет, а теперь соарендаторы пришли и согнали. Пусть же судит староста и Неслуй».

№ 502. «От Мирослава к Олисею Гречину. Тут войдет Гавко полочанин. Спрашивай у него, где он стоит на постое. Если он видел, как я Ивана арестовал, поставь его перед свидетелями, как он ответит».

№ 603. «От Смолига к Гречину и к Мирославу. Вы оба знаете, что я тяжбы не выиграл. Тяжба ваша. Теперь жена моя заплатила 20 гривен, которые посулили князю Давыду».

— Уже этих примеров достаточно, чтобы сделать вывод о существе открытого комплекса, — подводит итог академик Янин. — Усадьба служила местопребыванием суда. Впервые мы воочию увидели в действии суд 800-летней давности.

Новые работы наших археологов, историков, лингвистов заставляют иначе посмотреть на многое в истории России. Проникая глубже в жизнь предков, мы лучше понимаем их психологию, нужды и заботы. И не только это. Нам не грешно многому поучиться у наших пращуров, ведь каждый свой шаг в будущее, то есть в нашу действительность, они оплачивали не только потом, но и кровью. Им завтрашний день обходился намного дороже, чем нам, поскольку их опыт прошлого был намного беднее.

Может быть, на этой ноте и следовало бы закончить рассказ о встрече на Президиуме Российской академии наук, о докладе на нём академика В.Л. Янина, о его размышлениях по поводу берестяных грамот. Однако, на мой взгляд, читателям будет интересно узнать мнение крупнейших учёных Академии наук о выслушанном докладе.

Академики забросали В.Л. Янина вопросами, потом началась дискуссия. В ней приняли участие не только (точнее — не столько) учёные-гуманитарии, а прежде всего физики, математики, биологи, то есть те, кого мы традиционно называем «естественники». Меня удивило, насколько глубоко они знают историю России и Европы и сколь обеспокоены судьбой этого направления в науке и жизни общества.

Вот несколько фрагментов дискуссии. Предоставим слово коллегам В. Янина — историкам.

Костяная рукоятка ножа в виде рыбы. XII век

Костяная рукоятка ножа в виде рыбы. XII век.(Представленные в статье фотографии сделаны С.А. Орловым.)

Академик В.С. Мясников: Археология во многом развивалась как кладоискательство. Взрывными моментами в мировой археологии стали открытия таких материальных предметов, как золото Шлимана или золото скифов. Потом такого рода находки переходят в музей. В Новгороде обнаружены остатки письменной культуры. Столь уникальный археологический памятник открывает нам древнейшие страницы истории нашей страны. Мировой археологии известны буквально единичные находки такого большого числа древних источников, как в Новгороде. Поэтому результаты работы Новгородской экспедиции — это качественный скачок не только в отечественной исторической науке, но и в мировой археологии.

Член-корреспондент РАН Н.А. Макаров: Главный итог работы Новгородской экспедиции — коренное изменение наших представлений о роли Новгорода в истории средневековой Восточной Европы. Напомню: раскопки в Новгороде начинались как изучение одного из многих региональных центров Древней Руси, яркого и самобытного, но всё же стоящего в одном ряду с прочими региональными центрами. Сейчас стало ясно, что значение Новгорода выходит за рамки региональной истории. В нём найдено огромное количество вещей, связанных с функциями власти, управления — как светского, гражданского, так и церковного. Ни в одном другом древнерусском городе такого не выявлено. Всё это бесспорное свидетельство того, что Новгород не равноценен другим городам. Его политическое влияние в Средневековье огромно, он действительно был одним из двух центров, с возникновения которых началась история Древней Руси.

Член-корреспондент РАН В.В. Седов: Что же такое археологическое наследие? Это прежде всего научный источник по истории, экономике, культуре человечества, начиная с отдалённых древностей. Без этого источника мы не можем изучить историю человечества. Археология и археологические памятники помогают разобраться в палеоклиматологии, в истории растениеводства и животного мира. Заметим, что все антропологические материалы поступают только из археологических раскопок. Лишившись археологического наследия, мы полностью исключим себя из процесса изучения древности…

Деятельность Новгородской экспедиции представляет интерес для всего восточно-славянского региона. Ежегодно её участники находят новые источники, имеющие большое значение для познания истории не только Новгорода и Новгородской земли, но и восточных славян, я бы сказал, всего славянского мира.

Подвёл итог дискуссии математик, президент РАН академик Ю.С. Осипов:

— Мы все прекрасно понимаем, что работы, которые ведут в Новгороде наши археологи и филологи, закладывают фундамент истории отечественной культуры. Думаю, что будет правильно, если Новгородская археологическая экспедиция войдёт в число программ, имеющих общеакадемическое значение, и станет финансироваться «особой строкой»…

Охраной археологических памятников должна заниматься серьёзная государственная структура. Попробуем ещё раз представить в Государственную думу проект закона об охране археологического наследия и будем за него бороться. Параллельно обратимся в правительство с просьбой создать в рамках Министерства культуры самостоятельную структуру по охране археологического наследия сверху донизу. И если эта структура будет пусть нищая, но жёсткая, может быть, не появится столько глупостей, сколько сделано в последнее время, в том числе даже и в Москве.

Следует напомнить, что всего лишь несколько научных работ, которые имеют сверхважное значение для Отечества, входят в программы централизованных расходов Президиума РАН. И вновь, как и с присуждением Демидовской премии, все учёные были единодушны: в истории Российской академии наук Новгородская экспедиция — явление уникальное!

Владимир Губарев«Наука и жизнь»

scisne.net

Археология Древней Руси — Википедия

Хронология

В «Повести временных лет» призвание варягов во главе с Рюриком датируется 862 годом, а проникновение в Приднепровье и захват Олегом Киева — ровно 20 годами позже, 882 годом. Современные археологические исследования, в настоящий момент, полностью подтверждают датировки летописных источников.

Видео по теме

Вопрос о столице

В большинстве списков «Повести временных лет», включая ипатьевский, первоначальной столицей Рюрика названа Ладога[1]. «Срубиша» крепость в Ладоге, Рюрик через 2 года спускается вниз по Волхову к озеру Ильмень, где в истоке реки основывает «новый город» — Новгород. В традиции же новгородского летописания Рюрик изначально избирает своей резиденцией Новгород, сообщения о закладке им каких бы то ни было городов отсутствуют.

Вопрос о том, какая из двух версий является приоритетной, дискутируется со времён В. Н. Татищева[2]. Наиболее активно тезис о Ладоге как о «первой столице Руси» в новейшее время отстаивали Д. А. Мачинский и Н.А. Кирпичников[3]. В то же время авторы специальных текстологических исследований ПВЛ, А. А. Шахматов и А. А. Гиппиус (равно как Д. С. Лихачёв и В. О. Ключевский), убеждены в первичности новгородского варианта[1]. Сопоставление различных изводов летописи приводит Гиппиуса к выводу о том, что в Начальном своде XI века в качестве столицы Рюрика был указан Новгород, а данные о Ладоге вместе с другими свидетельствами об этом городе были внесены в 1117 г. после поездки летописца к ладожанам[2][4]. При этом нельзя исключать, что сведения о Рюриковой резиденции в Ладоге были почерпнуты летописцем из разговора с местным посадником из числа потомков Регнвальда Ульвсона и отражают древнюю местную традицию, заслуживающую не меньшего доверия, чем данные киевского Начального свода[2].

Данные археологии

Сопки Поволховья

С археологической точки зрения Ладога выглядит более предпочтительным кандидатом на роль первой столицы Рюрика, чем названное в XIX веке его именем Городище[3][5]. Омельян Прицак разрешает спор однозначно в пользу Ладоги как древнейшего города на северо-востоке Европы; археологические свидетельства существования Новгорода (за пределами Городища) в рассматриваемый период отсутствуют[6].

Ладога возникла не позднее середины VIII века как поселение скандинавов[7][8]. Это было маленькое поселение которое не было торговым, в нём скорее всего проживал один род. Домостроение, металлообработка, всё указывает на скандинавский характер поселения. Но не позднее начала 770-х годов, скандинавское поселение полностью исчезает. Новое население с резко отличной техникой домостроения (дома с отапливаемыми печами-каменками расположенными в углу дома, планированием городов), заселяет данное место. Изменяется техника обработки металлов. Это новое население было славянским, одновременно, поселение становится торговым, ведущим торговлю с арабским Востоком и странами Балтики. Появляются первые клады серебряных монет, древнейший из которых относится к 786 году. Около 780-го года происходит первый пожар, уничтоживший предшествующие постройки, но никаких изменений он не приносит. Около 840 года поселение постигла катастрофа в результате вражеского вторжения. В период около 840 — около 865 годов, значительная часть поселения превращается в пустырь. Другая часть отстраивается в скандинавских традициях североевропейского халле. Норманнское население привносит свои традиции (молоточки Тора и др.). Не позднее 865-го года поселение вновь подвергается полнейшему разгрому. Население вновь становится славянским, но при этом четко видно присутствие иных коллективов. Поселение видимо сильно возрастает в размерах. Несмотря на археологическое фиксирование присутствия норманнов (по артефактам), не было найдено никаких признаков их компактного проживания на данной территории. После пожара около 950-го года (который связывают с приходом на север Руси княгини Ольги (в летописи под 947 г.)) никаких изменений не произошло. Ладога, как крупное поселение, временно прекращает своё существование в течение XI века, после того как там на границе X-XI веков происходит ряд крупных пожаров в результате набегов норвежских ярлов Эйрика (997 г.) и Свейна(1016 г.)[7].

По данным дендрохронологии в 881 году[9] строится так называемый «большой дом», данный дом (как и ряд других таких же домов) как таковым большим домом в североевропейском и скандинавском смысле не является, это просто усадьба крупнее всех остальных, являющаяся одной из первых построек подобного типа типичных для всей древней Новгородской земли (Псков, Белоозеро и т. д.)[7][10]. Подобные дома строились и значительно ранее, один из самых ранних в 811 году (по дендрохронологической дате)[7]. Примерно с 850 года по 950 год в урочище Плакун функционировало небольшое обособленное кладбище (по счёту 1940 г. 13 курганов) норманнских пришельцев с нехарактерном для скандинавов бедным погребальным обрядом[8][9]. С норманнской деятельностью также связывают погребальную камеру сопковидного некрополя Плакун под Ладогой (ок. 900 г.)[11], или, как выразился А. Н. Кирпичников, «стража и двор конунга»[9]. На вершине сопки захоронен воин в корабле с конём — ближайшие аналоги такого могильника происходят из Ютландии (район Хедебю)[12].

Некоторые центры Поволховья середины IX века в этот период вовсе не возрождаются (Любшанская крепость, Холопий Городок), другие возрождаются в гораздо более скромном виде (Новые Дубовики). Появляются новые центры вроде Гнёздова, возобновляется активная торговля с Востоком, прерванная межплеменными волнениями 840-х — 865-х годов, когда количество арабских монетных кладов упало до 10 (за 840—859 годы) с 21 (за 820—839 годы) и далее выросло до 23 (за 860—879 годы)[13][14][15]. В Ладоге, ставшей, по выражению А. Н. Кирпичникова, «кратковременной столицей Верхней или Внешней Руси», на рубеже IX—X веков строится каменная крепость (открыта раскопками 1974—1975 годов)[16]:

Постройка эта претендует считаться самым древним каменным сооружением первых веков русской истории. Начало отечественного каменного дела получило, таким образом, новую, можно сказать удивительную по давности, дату своего отсчета. Ведь ничего подобного не было в то время ни в славянской Восточной Европе, ни в странах Балтийского бассейна.

Среди многочисленных подобных центров Поволховья-Поладожья Ладога выделяется присутствием норманнского элемента. Основным конкурентом Ладоги долго была Любшанская крепость, на которой не отмечено присутствия скандинавского элемента. Она была возведена на рубеже VI—VII веков, как острог финно-угорских племён на месте более древнего поселения, около 700 года перестроена на каменном основании и прекратила своё существование к X веку вследствие изменения гидрологического рельефа местности[17]. Ближайшие аналоги Любшанской крепости находятся в Центральной Европе, в ареале расселения западных славян — от Дуная до Польского Поморья. На рубеже VI—VII веков на месте древней стоянки появляется деревянный острог на валу. Примерно к началу VIII века острог сожжён, предположительно славянами. В начале VIII века на месте финского острога строится каменно-земляная Любшанская крепость, характер сооружения которой позволяет отнести её к постройке западно-славянского типа. Во 2-й половине IX века, ещё до образования Киевской Руси, Любшанская крепость прекращает существование. По одной из версий, её оставили из-за изменения гидрологического режима в регионе — Ладожское озеро понижает уровень и отступает к северу, речка Любша мелеет. В результате крепость потеряла своё значение сторожевого поста на Волхове, которое переходит к Ладоге.

Рюриково Городище возникает не позднее конца 860-х годов[18]. В Городище строится хлебопекарная печь, дендрохронологически датируемая по забору 889—896 годами, имеющая полные аналоги в Гданьске и Щецине. Что непосредственно свидетельствует об прямых связях со славянским южнобалтийским регионом[18]. Представлены (около 0,5—1 % от всех находок) и скандинавские вещи, одновременно присутствует ещё большее количество керамики и наконечников стрел имеющие корни в западнославянских культурах[18][19].

VIII веком датируется появление на Веряже в Приильменье укреплённых поселений Георгий и Сергов Городок, имевших аналогии по характеру своего устройства и топографии с поселениями западных славян[20].

Находки учёных, сделанные на реках и озёрах северо-запада России, не подтверждают норманнскую теорию возникновения Руси. Найденные лодки скорее похожи на древнегерманские, при этом учёные не нашли ни одного скандинавского килевого судна. Среди 500 обнаруженных затонувших кораблей большинство составляют струги — выдолбленные лодки с наращенными бортами, а также два вида плоскодонных судов типа «река-море»[21].

Клады арабских и византийских монет

В 780-х начинается Волжский торговый путь: первые находки арабских серебряных дирхемов датируются этим десятилетием (древнейший клад в Ладоге датируется 786 годом). Число ранних кладов (до 833 г.) на территории будущей Новгородской земли сильно превышает количество аналогичных кладов в Скандинавии, то есть изначально Волго-Балтийский путь обслуживал местные потребности. А основные потоки арабских дирхемов через бассейн Дона, Верхнего Днепра, Немана и Западной Двины поступали в Пруссию и Южную Балтику, а также на острова Рюген, Борнхольм и Готланд, где обнаружены самые богатые в регионе клады того времени[22][23].

В середине IX века через Ладогу арабское серебро стало поступать также в Среднюю Швецию. После пожара Ладоги около 860-го года примерно на десятилетие прерывается поступление серебра в Швецию и на остров Готланд[24].

Согласно исследованиям Т. Нунана во 2-й половине IX века количество кладов восточных монет на Готланде и в Швеции возросло в 8 раз по сравнению с 1-й половиной, что свидетельствует об установлении и стабильном функционировании торгового пути из Северной Руси в Скандинавию[25]. Клады того времени найдены в Новгородской земле (водный путь Волхов—Нева), по Западной Двине, по Оке и верхней Волге[24].

В исследовании Т. Нунана учитывались 82 клада VIII—IX вв. (1992 г.)[26], А. Н. Кирпичникова (2002 г.) — 7 кладов VIII в. (1156 монет) и 75 кладов IX в. (22551 монета)[27], В. Н. Седых (2003 г.) — 4 клада 780—799 гг. (986 монет) и 72 клада 800—899 гг. (24636 монет)[28], И. В. Петрова (2011 г.) — 179 кладов (в том числе 135 восточноевропейских) и 34017 монет до 900 г.[29]

Волжский торговый путь связывал северную Русь с Волжской Булгарией и Каспием.

Один из ранних кладов, найденных в Петергофе (младшая монета датируется 805 годом), содержит большое число надписей-граффити на монетах, по которым стало возможным определить этнический состав их владельцев. Среди граффити единственная надпись на греческом языке (имя Захариас), скандинавские руны и рунические надписи (скандинавские имена и магические знаки), тюркские (хазарские) руны и собственно арабские граффити[24].

В лесостепи между Доном и Днепром в 780-е — 830-е годы чеканились местные монеты — т. н. «подражания дирхемам», имевшие хождение среди славян волынцевской культуры (позднее роменская и боршевская) и алан салтовско-маяцкой культуры верховий Северского Донца. Через эту же территорию проходил наиболее интенсивный поток дирхемов раннего периода (до 833 года). Здесь по мнению ряда историков располагался центр Русского каганата в первой половине IX века. В середине IX века чеканка местных монет прекратилась после разгрома этого центра венграми, по версии Е. С. Галкиной[30], относящей к этому времени и приход венгров под Киев. Другие исследователи[31] связывают конец салтово-маяцкой культуры (как и уход венгров на запад) с вторжением печенегов на рубеже IX-X веков.

Датировка кладов по-разному трактуется исследователями. Одни (Янин В. Л.[32], Цукерман К.[33]) считают увеличение количества монет в кладах признаком активизации торговли на соответствующем направлении, а сокращение — признаком упадка торговли, в том числе по причине блокирования торговых путей. Противоположная версия (Седых В. Н.[24], Толочко П. П.[34]) заключается в том, что клады «в период экономического упадка помещались в землю „до лучших времён“». В частности, первая точка зрения лежит в основе версии о том, что торговый «путь из варяг в греки» в IX веке ещё не функционировал, будучи перекрыт кочевниками-венграми, и в основе сдвига датировки межплеменной войны на севере Руси и последующего призвания Рюрика на несколько десятилетий вперёд относительно датировки «Повести временных лет». Между тем Седых В. Н. связывает северные клады 860—870-х годов именно с межплеменной войной, указывая, что большинство содержащихся в них монет попали на Русь в предшествующий период. Кроме того, функционирование торгового пути Днепр—Чёрное море (и далее Дон—нижняя Волга—Каспий) подтверждается первоисточниками уже для IX века (Ибн Хордадбех, «Книга путей и стран»[35]).

Примечания

  1. ↑ 1 2 Ostrowski, Donald. Where Was Riurik’s First Seat according to the Povest' vremennykh let? // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. — 2008. — № 3 (сентябрь). — С. 47-48.
  2. ↑ 1 2 3 Гиппиус А. А. Новгород и Ладога в Повести временных лет. // У истоков русской государственности: историко-археологический сборник (под ред. Е. Н. Носова). — СПб., 2007. — С. 213—218.
  3. ↑ 1 2 Мачинский Д. А. Почему и в каком смысле Ладогу следует считать первой столицей Руси // Ладога и Северная Евразия от Байкала до Ла-Манша. Связующие пути и организующие центры. — СПб., 2002. — С. 5-35.
  4. ↑ Под 6222 г.: «сему же ми есть послухъ посадник Павелъ Ладожкъэи и вси Ладожане».
  5. ↑ Лебедев Г. С.. Русь Рюрика как объект археологического изучения // Скифы. Сарматы. Славяне. Русь (Сборник археологических статей в честь 56-летия Дмитрия Алексеевича Мачинского). — СПб., 1993. — С.105-110.
  6. ↑ Pritsak O. The Invitation of the Varagians. // Harvard Ukrainian Studies. — 1977. — № 1. — P. 7-22.
  7. ↑ 1 2 3 4 Кузьмин С. Л. Ладога в эпоху раннего средневековья(середина VIII — начало XII в.). 2008 г.
  8. ↑ 1 2 Кирпичников А. Н. Ладога и Ладожская земля VIII—XIII вв.
  9. ↑ 1 2 3 4 Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога (итоги археологических исследований). // Средневековая Ладога. Новые археологические открытия и исследования. — Л., 1985.
  10. ↑ Рябинин Е. А., Черных Н. Б. Стратиграфия, застройка и хронология нижнего слоя староладожского Земляного городища в свете новых исследований // Советская археология. — 1988. Вып. 1. — С. 72-10.
  11. ↑ Назаренко В. А. Могильник в урочище Плакун. // Средневековая Ладога. — Л., 1985. — С. 156—169.
  12. ↑ Михайлов К. А. Южноскандинавские черты в погребальном обряде Плакунского могильника. // Новгород и Новгородская земля. / вып. 10. — Новгород, 1996. Михайлов К. А. Захоронение воина с конями на вершине плакунской сопковидной насыпи в свете погребальных традиций эпохи викингов. // Новгород и Новгородская Земля. / вып. 9. — Новгород, 1995.
  13. ↑ Седых В. Н. Клады эпохи Рюрика: археолого-нумизматический аспект. // 13-я Всероссийская нумизматическая конференция: Москва, 11-15 апреля 2005 г.: Тез. докл. и сообщений. — М.:"Альфа-Принт", 2005. — С.106-107
  14. ↑ Седых В. Н. Русь эпохи Рюрика: археолого-нумизматический аспект. // Ладога — первая столица Руси. 1250 лет непрерывной жизни. Сборник статей. — СПб., 2003. — С. 68-72
  15. ↑ Седых В. Н. Северная Русь в эпоху Рюрика по данным археологии и нумизматики // Ладога и истоки российской государственности и культуры. — СПб., 2003. — С. 84-96
  16. ↑ Кирпичников А. Н. Новооткрытая Ладожская каменная крепость IX—X вв. // Памятники культуры. Новые открытия. — Л., 1980. — С. 452, 453.
  17. ↑ Чернов А. Любша и Ладога.хронология по материалам раскопок Е. А. Рябинина 1973—2001 гг.
  18. ↑ 1 2 3 Носов Е. Н. Новгородское (Рюриково) Городище. — Л., 1990. — С. 53, 60, 147—150.
  19. ↑ Удельный вес керамики южнобалтийского облика (фельдбергской и фрезендорфской), среди других керамических типов и прежде всего «в древнейших горизонтах культурного слоя» многих памятников Северо-Западной Руси (Старой Ладоги, Изборска, Рюрикова Городища, Новгорода, Луки, Городка на Ловати, Городка под Лугой, неукрепленных поселений — селища Золотое Колено, Новые Дубовики, сопки на средней Мсте, Белом озере и других). Так, на посаде Пскова она составляет более 81 % (Белецкий С. В. Культурная стратиграфия Пскова (археологические данные к проблеме происхождения города) // КСИА. Вып. 160. М., 1980. С. 7-8
  20. ↑ Новгородская земля: Северное Приильменье и Поволховье (Е. Н. Носов) // Н. А. Макаров (отв.ред.) — Русь в IX—X веках. Археологическая панорама — 2012
  21. ↑ Подводные археологи опровергли норманнскую теорию возникновения Российского государства
  22. ↑ глава «Летописные варяги — выходцы с берегов Южной Балтики». в кн. Фомин В. В. "Варяги и Варяжская Русь: К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М., «Русская панорама», 2005
  23. ↑ Е. С. Галкина. Тайны Русского каганата, 14
  24. ↑ 1 2 3 4 В. Н. Седых, Северо-запад России в эпоху викингов по нумизматическим данным: доклад на 5-й ежегодной научной конференции в Петербурге: «Санкт-Петербург и страны Западной Европы» (23-25 апреля 2003 г.)
  25. ↑ Noonan T.S. The Vikings in the East: Coins and Commerce // Birka Studies. Vol. 3. Stockholm, 1994. P. 225—226
  26. ↑ Noonan T.S. Fluctuations in Islamic Trade with Eastern Europe during the Viking Age // Harvard Ukrainian Studies. Vol. 16. Harvard, 1992
  27. ↑ Кирпичников А. Н. Великий Волжский путь и евразийские торговые связи в эпоху раннего средневековья // Ладога и её соседи в эпоху средневековья. СПб., 2002. С. 48
  28. ↑ Седых В. Н. Северная Русь в эпоху Рюрика по данным археологии и нумизматики // Ладога и истоки российской государственности и культуры. СПб.: ИПК «Вести», 2003. С. 89
  29. ↑ Петров И. В. Торговые правоотношения и формы расчётов Древней Руси (VIII—X вв.). СПб.: Изд-во НУ «Центр стратегических исследований», 2011; Петров И. В. Торговое право Древней Руси (VIII — начало XI в.). Торговые правоотношения и обращение Восточного монетного серебра на территории Древней Руси. LAMBERT Academic Publishing, 2011
  30. ↑ Е. С. Галкина, Тайны Русского каганата, 12 — 13
  31. ↑ Салтово-маяцкая культура — статья из Большой советской энциклопедии. 
  32. ↑ Янин В. Л. Денежно-весовые системы домонгольской Руси и очерки истории денежной системы средневекового Новгорода
  33. ↑ Цукерман К.ДВА ЭТАПА ФОРМИРОВАНИЯ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА
  34. ↑ Толочко П. П. РУСЬ ИЗНАЧАЛЬНАЯ
  35. ↑ Написана в двух редакциях: около 847 года и до 886 года, текст о русах есть в обеих.

См. также

Ссылки

wikipedia.green

Археология Древней Руси

Хронология

В «Повести временных лет» призвание варягов во главе с Рюриком датируется 862 годом, а проникновение в Приднепровье и захват Олегом Киева — ровно 20 годами позже, 882 годом. Современные археологические исследования, в настоящий момент, полностью подтверждают датировки летописных источников.

Вопрос о столице

В большинстве списков « Повести временных лет », включая ипатьевский , первоначальной столицей Рюрика названа Ладога [1] . «Срубиша» крепость в Ладоге, Рюрик через 2 года спускается вниз по Волхову к озеру Ильмень , где в истоке реки основывает «новый город» — Новгород. В традиции же новгородского летописания Рюрик изначально избирает своей резиденцией Новгород, сообщения о закладке им каких бы то ни было городов отсутствуют.

Вопрос о том, какая из двух версий является приоритетной, дискутируется со времён В. Н. Татищева [2] . Наиболее активно тезис о Ладоге как о «первой столице Руси» в новейшее время отстаивали Д. А. Мачинский и Н.А. Кирпичников [3] . В то же время авторы специальных текстологических исследований ПВЛ, А. А. Шахматов и А. А. Гиппиус (равно как Д. С. Лихачёв и В. О. Ключевский ), убеждены в первичности новгородского варианта [1] . Сопоставление различных изводов летописи приводит Гиппиуса к выводу о том, что в Начальном своде XI века в качестве столицы Рюрика был указан Новгород, а данные о Ладоге вместе с другими свидетельствами об этом городе были внесены в 1117 г. после поездки летописца к ладожанам [2] [4] . При этом нельзя исключать, что сведения о Рюриковой резиденции в Ладоге были почерпнуты летописцем из разговора с местным посадником из числа потомков Регнвальда Ульвсона и отражают древнюю местную традицию, заслуживающую не меньшего доверия, чем данные киевского Начального свода [2] .

Данные археологии

Сопки Поволховья

С археологической точки зрения Ладога выглядит более предпочтительным кандидатом на роль первой столицы Рюрика, чем названное в XIX веке его именем Городище [3] [5] . Омельян Прицак разрешает спор однозначно в пользу Ладоги как древнейшего города на северо-востоке Европы; археологические свидетельства существования Новгорода (за пределами Городища) в рассматриваемый период отсутствуют [6] .

Ладога возникла не позднее середины VIII века как поселение скандинавов [7] [8] . Это было маленькое поселение которое не было торговым, в нём скорее всего проживал один род. Домостроение, металлообработка, всё указывает на скандинавский характер поселения. Но не позднее начала 770 -х годов, скандинавское поселение полностью исчезает. Новое население с резко отличной техникой домостроения (дома с отапливаемыми печами-каменками расположенными в углу дома, планированием городов), заселяет данное место. Изменяется техника обработки металлов. Это новое население было славянским, одновременно, поселение становится торговым, ведущим торговлю с арабским Востоком и странами Балтики. Появляются первые клады серебряных монет, древнейший из которых относится к 786 году . Около 780 -го года происходит первый пожар, уничтоживший предшествующие постройки, но никаких изменений он не приносит. Около 840 года поселение постигла катастрофа в результате вражеского вторжения. В период около 840 — около 865 годов , значительная часть поселения превращается в пустырь. Другая часть отстраивается в скандинавских традициях североевропейского халле. Норманнское население привносит свои традиции (молоточки Тора и др.). Не позднее 865-го года поселение вновь подвергается полнейшему разгрому. Население вновь становится славянским, но при этом четко видно присутствие иных коллективов. Поселение видимо сильно возрастает в размерах. Несмотря на археологическое фиксирование присутствия норманнов (по артефактам), не было найдено никаких признаков их компактного проживания на данной территории. После пожара около 950 -го года (который связывают с приходом на север Руси княгини Ольги (в летописи под 947 г.)) никаких изменений не произошло. Ладога, как крупное поселение, временно прекращает своё существование в течение XI века , после того как там на границе X -XI веков происходит ряд крупных пожаров в результате набегов норвежских ярлов Эйрика ( 997 г.) и Свейна( 1016 г.) [7] .

По данным дендрохронологии в 881 году [9] строится так называемый «большой дом», данный дом (как и ряд других таких же домов) как таковым большим домом в североевропейском и скандинавском смысле не является, это просто усадьба крупнее всех остальных, являющаяся одной из первых построек подобного типа типичных для всей древней Новгородской земли ( Псков , Белоозеро и т. д.) [7] [10] . Подобные дома строились и значительно ранее, один из самых ранних в 811 году (по дендрохронологической дате) [7] . Примерно с 850 года по 950 год в урочище Плакун функционировало небольшое обособленное кладбище (по счёту 1940 г. 13 курганов) норманнских пришельцев с нехарактерном для скандинавов бедным погребальным обрядом [8] [9] . С норманнской деятельностью также связывают погребальную камеру сопковидного некрополя Плакун под Ладогой (ок. 900 г.) [11] , или, как выразился А. Н. Кирпичников , «стража и двор конунга » [9] . На вершине сопки захоронен воин в корабле с конём  — ближайшие аналоги такого могильника происходят из Ютландии (район Хедебю ) [12] .

Некоторые центры Поволховья середины IX века в этот период вовсе не возрождаются ( Любшанская крепость , Холопий Городок ), другие возрождаются в гораздо более скромном виде ( Новые Дубовики ). Появляются новые центры вроде Гнёздова , возобновляется активная торговля с Востоком, прерванная межплеменными волнениями 840-х — 865-х годов, когда количество арабских монетных кладов упало до 10 (за 840—859 годы) с 21 (за 820—839 годы) и далее выросло до 23 (за 860—879 годы) [13] [14] [15] . В Ладоге, ставшей, по выражению А. Н. Кирпичникова , «кратковременной столицей Верхней или Внешней Руси», на рубеже IX—X веков строится каменная крепость (открыта раскопками 1974—1975 годов) [16] :

Постройка эта претендует считаться самым древним каменным сооружением первых веков русской истории. Начало отечественного каменного дела получило, таким образом, новую, можно сказать удивительную по давности, дату своего отсчета. Ведь ничего подобного не было в то время ни в славянской Восточной Европе, ни в странах Балтийского бассейна.

Среди многочисленных подобных центров Поволховья-Поладожья Ладога выделяется присутствием норманнского элемента. Основным конкурентом Ладоги долго была Любшанская крепость , на которой не отмечено присутствия скандинавского элемента. Она была возведена на рубеже VI — VII веков , как острог финно-угорских племён на месте более древнего поселения, около 700 года перестроена на каменном основании и прекратила своё существование к X веку вследствие изменения гидрологического рельефа местности [17] . Ближайшие аналоги Любшанской крепости находятся в Центральной Европе, в ареале расселения западных славян  — от Дуная до Польского Поморья . На рубеже VI — VII веков на месте древней стоянки появляется деревянный острог на валу. Примерно к началу VIII века острог сожжён, предположительно славянами . В начале VIII века на месте финского острога строится каменно-земляная Любшанская крепость, характер сооружения которой позволяет отнести её к постройке западно-славянского типа. Во 2-й половине IX века , ещё до образования Киевской Руси , Любшанская крепость прекращает существование. По одной из версий, её оставили из-за изменения гидрологического режима в регионе — Ладожское озеро понижает уровень и отступает к северу, речка Любша мелеет. В результате крепость потеряла своё значение сторожевого поста на Волхове , которое переходит к Ладоге.

Рюриково Городище возникает не позднее конца 860-х годов [18] . В Городище строится хлебопекарная печь, дендрохронологически датируемая по забору 889—896 годами, имеющая полные аналоги в Гданьске и Щецине . Что непосредственно свидетельствует об прямых связях со славянским южнобалтийским регионом [18] . Представлены (около 0,5—1 % от всех находок) и скандинавские вещи, одновременно присутствует ещё большее количество керамики и наконечников стрел имеющие корни в западнославянских культурах [18] [19] .

VIII веком датируется появление на Веряже в Приильменье укреплённых поселений Георгий и Сергов Городок , имевших аналогии по характеру своего устройства и топографии с поселениями западных славян [20] .

Находки учёных, сделанные на реках и озёрах северо-запада России, не подтверждают норманнскую теорию возникновения Руси. Найденные лодки скорее похожи на древнегерманские, при этом учёные не нашли ни одного скандинавского килевого судна. Среди 500 обнаруженных затонувших кораблей большинство составляют струги — выдолбленные лодки с наращенными бортами, а также два вида плоскодонных судов типа «река-море» [21] .

Клады арабских и византийских монет

В 780-х начинается Волжский торговый путь : первые находки арабских серебряных дирхемов датируются этим десятилетием (древнейший клад в Ладоге датируется 786 годом ). Число ранних кладов (до 833 г.) на территории будущей Новгородской земли сильно превышает количество аналогичных кладов в Скандинавии , то есть изначально Волго-Балтийский путь обслуживал местные потребности. А основные потоки арабских дирхемов через бассейн Дона , Верхнего Днепра , Немана и Западной Двины поступали в Пруссию и Южную Балтику , а также на острова Рюген , Борнхольм и Готланд , где обнаружены самые богатые в регионе клады того времени [22] [23] .

В середине IX века через Ладогу арабское серебро стало поступать также в Среднюю Швецию. После пожара Ладоги около 860-го года примерно на десятилетие прерывается поступление серебра в Швецию и на остров Готланд [24] .

Согласно исследованиям Т. Нунана во 2-й половине IX века количество кладов восточных монет на Готланде и в Швеции возросло в 8 раз по сравнению с 1-й половиной, что свидетельствует об установлении и стабильном функционировании торгового пути из Северной Руси в Скандинавию [25] . Клады того времени найдены в Новгородской земле (водный путь Волхов — Нева ), по Западной Двине , по Оке и верхней Волге [24] .

В исследовании Т. Нунана учитывались 82 клада VIII—IX вв. (1992 г.) [26] , А. Н. Кирпичникова (2002 г.) — 7 кладов VIII в. (1156 монет) и 75 кладов IX в. (22551 монета) [27] , В. Н. Седых (2003 г.) — 4 клада 780—799 гг. (986 монет) и 72 клада 800—899 гг. (24636 монет) [28] , И. В. Петрова (2011 г.) — 179 кладов (в том числе 135 восточноевропейских) и 34017 монет до 900 г. [29]

Волжский торговый путь связывал северную Русь с Волжской Булгарией и Каспием .

Один из ранних кладов, найденных в Петергофе (младшая монета датируется 805 годом ), содержит большое число надписей-граффити на монетах, по которым стало возможным определить этнический состав их владельцев. Среди граффити единственная надпись на греческом языке (имя Захариас ), скандинавские руны и рунические надписи (скандинавские имена и магические знаки), тюркские (хазарские) руны и собственно арабские граффити [24] .

В лесостепи между Доном и Днепром в 780-е — 830-е годы чеканились местные монеты — т. н. «подражания дирхемам», имевшие хождение среди славян волынцевской культуры (позднее роменская и боршевская) и алан салтовско-маяцкой культуры верховий Северского Донца . Через эту же территорию проходил наиболее интенсивный поток дирхемов раннего периода (до 833 года ). Здесь по мнению ряда историков располагался центр Русского каганата в первой половине IX века . В середине IX века чеканка местных монет прекратилась после разгрома этого центра венграми , по версии Е. С. Галкиной [30] , относящей к этому времени и приход венгров под Киев. Другие исследователи [31] связывают конец салтово-маяцкой культуры (как и уход венгров на запад) с вторжением печенегов на рубеже IX- X веков .

Датировка кладов по-разному трактуется исследователями. Одни (Янин В. Л. [32] , Цукерман К. [33] ) считают увеличение количества монет в кладах признаком активизации торговли на соответствующем направлении, а сокращение — признаком упадка торговли, в том числе по причине блокирования торговых путей. Противоположная версия (Седых В. Н. [24] , Толочко П. П. [34] ) заключается в том, что клады « в период экономического упадка помещались в землю „до лучших времён“ ». В частности, первая точка зрения лежит в основе версии о том, что торговый « путь из варяг в греки » в IX веке ещё не функционировал, будучи перекрыт кочевниками-венграми, и в основе сдвига датировки межплеменной войны на севере Руси и последующего призвания Рюрика на несколько десятилетий вперёд относительно датировки « Повести временных лет ». Между тем Седых В. Н. связывает северные клады 860—870-х годов именно с межплеменной войной, указывая, что большинство содержащихся в них монет попали на Русь в предшествующий период. Кроме того, функционирование торгового пути Днепр—Чёрное море (и далее Дон—нижняя Волга—Каспий) подтверждается первоисточниками уже для IX века ( Ибн Хордадбех , « Книга путей и стран » [35] ).

Примечания

  1. ↑ 1 2 Ostrowski, Donald . Where Was Riurik’s First Seat according to the Povest' vremennykh let? // Древняя Русь. Вопросы медиевистики . — 2008. — № 3 (сентябрь). — С. 47-48 .
  2. ↑ 1 2 3 Гиппиус А. А. Новгород и Ладога в Повести временных лет. // У истоков русской государственности: историко-археологический сборник (под ред. Е. Н. Носова ). — СПб. , 2007. — С. 213—218 .
  3. ↑ 1 2 Мачинский Д. А. Почему и в каком смысле Ладогу следует считать первой столицей Руси // Ладога и Северная Евразия от Байкала до Ла-Манша. Связующие пути и организующие центры. — СПб., 2002. — С. 5-35 .
  4. ↑ Под 6222 г.: «сему же ми есть послухъ посадник Павелъ Ладожкъэи и вси Ладожане».
  5. ↑ Лебедев Г. С. . Русь Рюрика как объект археологического изучения // Скифы. Сарматы. Славяне. Русь (Сборник археологических статей в честь 56-летия Дмитрия Алексеевича Мачинского). — СПб., 1993. — С.105-110 .
  6. ↑ Pritsak O. The Invitation of the Varagians. // Harvard Ukrainian Studies . — 1977. — № 1. — P. 7-22 .
  7. ↑ 1 2 3 4 Кузьмин С. Л. Ладога в эпоху раннего средневековья(середина VIII — начало XII в.). 2008 г.
  8. ↑ 1 2 Кирпичников А. Н. Ладога и Ладожская земля VIII—XIII вв.
  9. ↑ 1 2 3 4 Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога (итоги археологических исследований). // Средневековая Ладога. Новые археологические открытия и исследования. — Л., 1985.
  10. ↑ Рябинин Е. А. , Черных Н. Б. Стратиграфия, застройка и хронология нижнего слоя староладожского Земляного городища в свете новых исследований // Советская археология . — 1988. Вып. 1. — С. 72-10 .
  11. ↑ Назаренко В. А. Могильник в урочище Плакун. // Средневековая Ладога. — Л., 1985. — С. 156—169 .
  12. ↑ Михайлов К. А. Южноскандинавские черты в погребальном обряде Плакунского могильника. // Новгород и Новгородская земля. / вып. 10. — Новгород, 1996. Михайлов К. А. Захоронение воина с конями на вершине плакунской сопковидной насыпи в свете погребальных традиций эпохи викингов. // Новгород и Новгородская Земля. / вып. 9. — Новгород, 1995.
  13. ↑ Седых В. Н. Клады эпохи Рюрика: археолого-нумизматический аспект. // 13-я Всероссийская нумизматическая конференция: Москва, 11-15 апреля 2005 г.: Тез. докл. и сообщений. — М.:"Альфа-Принт", 2005. — С.106-107
  14. ↑ Седых В. Н. Русь эпохи Рюрика: археолого-нумизматический аспект. // Ладога — первая столица Руси. 1250 лет непрерывной жизни. Сборник статей. — СПб., 2003. — С. 68-72
  15. ↑ Седых В. Н. Северная Русь в эпоху Рюрика по данным археологии и нумизматики // Ладога и истоки российской государственности и культуры. — СПб., 2003. — С. 84-96
  16. ↑ Кирпичников А. Н. Новооткрытая Ладожская каменная крепость IX—X вв. // Памятники культуры. Новые открытия. — Л., 1980. — С. 452, 453 .
  17. ↑ Чернов А. Любша и Ладога.хронология по материалам раскопок Е. А. Рябинина 1973—2001 гг.
  18. ↑ 1 2 3 Носов Е. Н. Новгородское (Рюриково) Городище. — Л., 1990. — С. 53, 60, 147—150 .
  19. ↑ Удельный вес керамики южнобалтийского облика ( фельдбергской и фрезендорфской), среди других керамических типов и прежде всего «в древнейших горизонтах культурного слоя» многих памятников Северо-Западной Руси (Старой Ладоги, Изборска , Рюрикова Городища, Новгорода, Луки, Городка на Ловати , Городка под Лугой , неукрепленных поселений — селища Золотое Колено , Новые Дубовики , сопки на средней Мсте , Белом озере и других). Так, на посаде Пскова она составляет более 81 % ( Белецкий С. В. Культурная стратиграфия Пскова (археологические данные к проблеме происхождения города) // КСИА. Вып. 160. М., 1980. С. 7-8
  20. ↑ Новгородская земля: Северное Приильменье и Поволховье (Е. Н. Носов) // Н. А. Макаров (отв.ред.) — Русь в IX—X веках. Археологическая панорама — 2012
  21. ↑ Подводные археологи опровергли норманнскую теорию возникновения Российского государства
  22. ↑ глава «Летописные варяги — выходцы с берегов Южной Балтики». в кн. Фомин В. В. "Варяги и Варяжская Русь: К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М., «Русская панорама», 2005
  23. ↑ Е. С. Галкина. Тайны Русского каганата, 14
  24. ↑ 1 2 3 4 В. Н. Седых, Северо-запад России в эпоху викингов по нумизматическим данным : доклад на 5-й ежегодной научной конференции в Петербурге: «Санкт-Петербург и страны Западной Европы» (23-25 апреля 2003 г.)
  25. ↑ Noonan T.S. The Vikings in the East: Coins and Commerce // Birka Studies. Vol. 3. Stockholm, 1994. P. 225—226
  26. ↑ Noonan T.S. Fluctuations in Islamic Trade with Eastern Europe during the Viking Age // Harvard Ukrainian Studies. Vol. 16. Harvard, 1992
  27. ↑ Кирпичников А. Н. Великий Волжский путь и евразийские торговые связи в эпоху раннего средневековья // Ладога и её соседи в эпоху средневековья. СПб., 2002. С. 48
  28. ↑ Седых В. Н. Северная Русь в эпоху Рюрика по данным археологии и нумизматики // Ладога и истоки российской государственности и культуры. СПб.: ИПК «Вести», 2003. С. 89
  29. ↑ Петров И. В. Торговые правоотношения и формы расчётов Древней Руси (VIII—X вв.). СПб.: Изд-во НУ «Центр стратегических исследований», 2011; Петров И. В. Торговое право Древней Руси (VIII — начало XI в.). Торговые правоотношения и обращение Восточного монетного серебра на территории Древней Руси. LAMBERT Academic Publishing, 2011
  30. ↑ Е. С. Галкина, Тайны Русского каганата, 12 — 13
  31. ↑ Салтово-маяцкая культура — статья из Большой советской энциклопедии . 
  32. ↑ Янин В. Л. Денежно-весовые системы домонгольской Руси и очерки истории денежной системы средневекового Новгорода
  33. ↑ Цукерман К. ДВА ЭТАПА ФОРМИРОВАНИЯ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА
  34. ↑ Толочко П. П. РУСЬ ИЗНАЧАЛЬНАЯ
  35. ↑ Написана в двух редакциях: около 847 года и до 886 года , текст о русах есть в обеих.

См. также

Ссылки

www.cruer.com

Археология древней Руси Википедия

Хронология[ | код]

В «Повести временных лет» призвание варягов во главе с Рюриком датируется 862 годом, а проникновение в Приднепровье и захват Олегом Киева — ровно 20 годами позже, 882 годом. Современные археологические исследования, в настоящий момент, полностью подтверждают датировки летописных источников.

Вопрос о столице[ | код]

В большинстве списков «Повести временных лет», включая ипатьевский, первоначальной столицей Рюрика названа Ладога[1]. «Срубиша» крепость в Ладоге, Рюрик через 2 года спускается вниз по Волхову к озеру Ильмень, где в истоке реки основывает «новый город» — Новгород. В традиции же новгородского летописания Рюрик изначально избирает своей резиденцией Новгород, сообщения о закладке им каких бы то ни было городов отсутствуют.

Вопрос о том, какая из двух версий является приоритетной, дискутируется со времён В. Н. Татищева[2]. Наиболее активно тезис о Ладоге как о «первой столице Руси» в новейшее время отстаивали Д. А. Мачинский и Н.А. Кирпичников[3]. В то же время авторы специальных текстологических исследований ПВЛ, А. А. Шахматов и А. А. Гиппиус (равно как Д. С. Лихачёв и В. О. Ключевский), убеждены в первичности новгородского варианта[1]. Сопоставление различных изводов летописи приводит Гиппиуса к выводу о том, что в Начальном своде XI века в качестве столицы Рюрика был указан Новгород, а данные о Ладоге вместе с другими свидетельствами об этом городе были внесены в 1117 г. после поездки летописца к ладожанам[2][4]. При этом нельзя исключать, что сведения о Рюриковой резиденции в Ладоге были почерпнуты летописцем из разговора с местным посадником из числа потомков Регнвальда Ульвсона и отражают древнюю местную традицию, заслуживающую не меньшего доверия, чем данные киевского Начального свода[2].

Данные археологии[ | код]

Сопки Поволховья

С археологической точки зрения Ладога выглядит более предпочтительным кандидатом на роль первой столицы Рюрика, чем названное в XIX веке его именем Городище[3][5]. Омельян Прицак разрешает спор однозначно в пользу Ладоги как древнейшего города на северо-востоке Европы; археологические свидетельства существования Новгорода (за пределами Городища) в рассматриваемый период отсутствуют[6].

Ладога возникла не позднее середины VIII века как поселение скандинавов[7][8]. Это было маленькое поселение которое не было торговым, в нём скорее всего проживал один род. Домостроение, металлообработка, всё указывает на скандинавский характер поселения. Но не позднее начала 770-х годов, скандинавское поселение полностью исчезает. Новое население с резко отличной техникой домостроения (дома с отапливаемыми печами-каменками расположенными в углу дома, планированием городов), заселяет данное место. Изменяется техника обработки металлов. Это новое население было славянским, одновременно, поселение становится торговым, ведущим торговлю с арабским Востоком и странами Балтики. Появляются первые клады серебряных монет, древнейший из которых относится к 786 году. Около 780-го года происходит первый пожар, уничтоживший предшествующие постройки, но никаких изменений он не приносит. Около 840 года поселение постигла катастрофа в результате вражеского вторжения. В период около 840 — около 865 годов, значительная часть поселения превращается в пустырь. Другая часть отстраивается в скандинавских традициях североевропейского халле. Норманнское население привносит свои традиции (молоточки Тора и др.). Не позднее 865-го года поселение вновь подвергается полнейшему ра

ru-wiki.ru

Допетровская эпоха. Народные представления о древностях. Отношение к археологическим находкам в древней Руси

К содержанию книги А.А. Формозова «Очерки по истории русской археологии» | К следующей главеАрхеология — молодая наука. Как особая дисциплина со своими задачами и методами исследования, она выделилась только в новое время.

Но, как и у ряда других наук, у археологии есть своя предыстория, уходящая в глубокую древность.

Территория нашей родины густо насыщена археологическими памятниками. Даже сейчас, после тысячелетней распашки, после бесчисленных строительных работ заметно изменивших весь ландшафт страны, во многих местах археологические памятники бросаются в глаза каждому. Таковы степные курганы, городища лесной и степной полосы. Естественно, что и в древности, задолго до того, как курганами и городищами заинтересовались ученые, эти заметные остатки прошлого привлекали внимание народа. Прежде всего городища и курганы были ориентирами, хорошо известными всему окрестному населению.

[adsense]

Именно как ориентиры упоминаются археологические памятники в некоторых ранних письменных источниках. Так, в грамоте, определявшей границы угодий Киево-Печерского монастыря, приписываемой Андрею Боголюбскому, названы два городища и четыре кургана — Перепет, Перепетовка, Великая могила и курган на Невеселовском поле [1]. Эти курганы были найдены и раскопаны в середине XIX в. Оказалось, что они насыпаны над скифскими погребениями [2]. В эпоху средневековья эти курганы были, следовательно, уже настоящими археологическими памятниками.

Пять раз, под 1093, 1095, 1149, 1151 и 1169 годами упоминает начальная летопись о длинных валах, расположенных к югу от Киева [3]. Время сооружения этих валов до сих пор не выяснено, но во всяком случае, как следует из тех же летописных упоминаний, в эпоху Киевской Руси валы уже не имели стратегического значения. Летопись говорит о них лишь для того, чтобы показать, где происходили события — «межи валома», «по валови». Возможно, что валы также относятся к скифскому времени. В пользу этого свидетельствует включение в линию валов некоторых скифских городищ.

Очень много археологических памятников перечислено в «Книге Большому Чертежу» 1627 г. Здесь как ориентиры названы «Думчий курган» у Донца, «Болотова могила» на Мечи, Змиево и длинный ряд других городищ, «человек камен» на речке Терновке, две «девки камены» на реке Самаре и т. д. [4] Помимо городищ и курганов, ориентирами служили, таким образом, и типичные для причерноморских степей надмогильные изваяния — «каменные бабы».

Четвертый вид археологических памятников называет одна из грамот XVII в. Здесь как граница ясачных угодий указан «Писаный камень на р. Вишере» [5] — наскальные изображения эпохи бронзы и раннего железа, впоследствии изученные археологами [6].

Люди древней Руси не только замечали археологические памятники, но и пытались узнать, каково их происхождение, хотели найти им объяснение. Наиболее просто решался вопрос о курганах и городищах. Обычай сооружать курганы над погребениями во многих районах Руси удержался до очень позднего времени. Столь же хорошо были знакомы людям древней Руси укрепления на мысах берегов рек и на отдельных холмах. Поэтому всем было ясно, что курганы, о которых никто не может сказать, когда они были насыпаны, или городища, где на памяти стариков уже никто не жил, — это древние могилы и поселения. Оставалось только решить, кто же похоронен в этих курганах, кто построил городища. Сложнее было объяснить происхождение таких памятников, как наскальные изображения или кости мамонта. Поражали также особенно большие курганы или огромные по протяжению валы под Киевом — следы древней жизни, превосходившие по своим размерам сооружения средневековой Руси. Появление таких загадочных памятников объясняли вмешательством великанов или нечистой силы. Так возникло множество легенд о происхождении городищ, курганов и других археологических памятников.

В народе эти легенды дожили до XIX и XX вв. и попали в записи фольклористов. Нередко мы можем проследить корни таких легенд до глубокой древности. Широко распространены рассказы о великанах — «волотах». На Украине волотам приписывали, в частности, кости мамонта, находимые в оврагах и при рытье колодцев [7]. Насколько древни эти представления, показывает грамота 1684 г., где говорится о находке костей волота в Воронежском крае [8]. Отсюда же названия «Волотова могила», «Волотово городище», встречающиеся в «Книге Большому Чертежу», западнорусское наименование курганов — «волотовки», известное по грамотам XVI—XVII вв. [9]

Каменный лабиринт («Вавилон») близ Кандалакши (по Н. Н. Гуриной)

В XIX в. были записаны разные варианты легенды о происхождении упомянутых летописью «Змиевых валов» на Украине. В легендах рассказывалось, что валы — это отвал борозды, проведенной плугом, в который запряг грозившего Киеву страшного дракона-Змия киевский богатырь Кирило Кожемяка [10]. В летописи мы тоже находим рассказ о молодом кожевнике («кожемяка»), обладавшем чудовищной силой. Показывая свою силу князю, он голой рукой вырвал клок мяса у разъяренного быка, а в решающей схватке победил страшного печенежина и этим спас Киев от набега кочевников [11]. Видимо, это разные варианты одной легенды, в которой создание огромных по протяженности валов под Киевом приписывалось укротившему чудовище богатырю.

Наконец, от конца XVI в. до нас дошла специальная запись легенды о происхождении характернейших для русского Севера археологических памятников — каменных выкладок в виде лабиринта, относящихся, какнедавно выяснено, к началу I тысячелетия до н. э. [12] (см. рис. на стр. 14). В 1592 г. два видных русских дипломата Григорий Борисович Васильчиков и князь Семен Григорьевич Звенигородский были досланы в Колу для переговоров с послами Христиана IV о русско-датской границе в Лапландии. Выясняя, где шла древняя межа русских и норвежских владений, наши послы записали легенду о карельском богатыре Валите или Варенте, служившем Новгороду Великому и победившем «норвежских немцев»: «А в Варенге, на побоище немецком, где Варенской летней погост, (Валит,— А. Ф.) на славу свою принесши с берегу своими руками, положил камень, в вышину от земли есть и ныне больше косые сажени, а около него подале выкладено каменьем как бы городовой оклад в 12 стен, а назван был у него тот оклад Вавилоном. А в Коле, где ныне острог, обложено было у него каменьем в 12 стен тем же обычаем, и тот камень, что в Варенге, и посейчас словет Валитов камень, а что было в Коле развалено, как острог делали» [13]. Может быть, имя Валит — только вариант слова «волот», как думал академик А. Н. Веселовский [14], но может быть, эта легенда сложена о реально существовавшем лице. По новгородским летописям XIV в. мы знаем о двух воеводах по имени Валит [15].

Итак, бытующие еще и сейчас легенды о том, что на городищах жили богатыри, что богатырь похоронен в том или ином кургане [16], существовали еще в древней Руси. Люди древней Руси думали, что поражавшие их своими размерами древние укрепления и курганы — дело рук великанов и богатырей.

Очень часто в деревнях можно услышать легенды о кладах, зарытых разбойниками на городище или в курганах [l7]. Это тоже древние легенды. В XVII в. во многих местах Средней России возникла эпидемия кладоискательства. «Сыскные дела» — акты, составленные властями, посланнымн проверить слухи о находке клада, содержат сведения о десятках грабительских раскопок в курганах и на городищах Курской, Воронежской, Мценской округи. В этих актах часто приводится легенда о разбойнике Кудеяре и говорится, что кладоискатели хотели сыскать «Кудеярову поклажу» [18].

Третий вид легенд об археологических памятниках связывает их с определенными историческими лицами или событиями. Если в XVI в. сооружение северных лабиринтов приписывали Валиту, то в XIX в. в народе считали, что лабиринты сложены Петром I или Пугачевым [19]. Жители Малоярославца не сомневаются, что славянское городище XIV в. в черте города осталось от войны 1812 года. С разными событиями в истории России связано происхождение названий курганов — «шведские могилы» на Украине, «французские могилки» и т. д. Это явление свойственно не только русским. Казахи все древние погребальные сооружения в степи называют «Калмак-мола» — калмыцкие могилы, относя их к «годам великого бедствия» — началу XVIII в., времени войны с калмыками.

Но если большинство таких легенд просто переносит на древние памятники более свежие исторические воспоминания, то отдельные легенды, возможно, сохраняют зерно исторической правды. В «Повести временных лет» под 945 г. говорится о кургане над могилой Игоря: «Есть могила его у Искоростеня града в деревах и до сего дне» [20]. Через 750 лет, в 1710 г. жители Коростеня показывали В. Н. Татищеву курган, считавшийся могилой Игоря [21].

Легендарному князю Черному приписывало население Чернигова большой курган на окраине города. И раскопки показали, что это, бесспорно, не рядовое, а княжеское погребение [22].

Крест XIV—XV вв., выбитый поверх неолитических наскальных изображений в урочище Бесовнос в Карелии (по В. И. Равдоникасу)

Наконец, некоторые памятники прошлого вызывали в народе суеверный страх и считались связанными с нечистой силой. В районе неолитических наскальцых изображений Карелии до недавнего времени сохраняласьлегенда о бесе и бесихе [23], восходящая, несомненно, к глубокой древности. «Этот бес и нарисован на скалах «Бесова носа»», — говорили местные жители. Раньше это убеждение было, конечно, еще прочнее. Недаром, в XIV или XV в. монахи Муромского монастыря выбили поверх изображения «беса» крест и монограмму Христа [24] (см. рис. на стр. 17).

Итак, люди древней Руси проявляли немалое любопытство к курганам, городищам, наскальным изображениям и другим археологическим памятникам и пытались их осмыслить. В этом осмыслении много наивного, но в нем есть и крупицы истины. Так, и городища, и курганы народ считал следами далекого прошлого. В городищах древнерусские люди всегда видели укрепления. Когда в начале XIX в. З. Ходаковский начал научное исследование городищ, он считал их местами культа. Народная молва оказалась, как мы теперь знаем, более верной, чем мнение одного из основоположников археологии в России.

Если упоминания археологических памятников мы находим еще в документах эпохи Киевской Руси, то в XVI—XVII вв. интерес к этим памятникам стал более явным и активным. В связи с этим об остатках древностей стало известно гораздо больше, чем раньше. Прежде всего делались попытки извлечь из них какую-либо практическую пользу. Как мы уже говорили, от XVII в. до нас дошло множество сведений о грабительских раскопках на курганах и городищах.

Эти грабительские раскопки испортили немало археологических памятников, но как бы нам не были неприятны кладоискатели былых веков, надо отметить, что их раскопки дали самые первые, примитивные представления о том, что содержится в городищах и курганах. Когда землянский воевода обследовал в 1664 г., что за раскопки ведет поп Киприан на Кудеяровом городке на р. Ведуге, он дал одно из самых ранних описаний городища: «В прошлом де, в давних годах, был не то вор и разбойник Кудояр с товарищи, со многими людьми, и воровски де он большую казну собрав, стоял городком в степи… В степи промеже двух гор лог насыпан землею, а длина той насыпи 85 сажен, поперек 12, а инде и 10 сажен, а сыпана в тот лог земля слоями — глина красная и серая и чернозем под глиною» [25]. Воевода, как нетрудно сообразить, наблюдал разрез вала городища.

Находки вещей из драгоценных металлов в курганах и городищах Средней России столь редки, что в этом районе кладоискательство не получило большого размаха. Зато в Сибири, где в могилы эпохи раннего железа и тюркского времени золотые предметы клали достаточно часто, кладоискательство уже с XVII в. распространяется чрезвычайно широко [26]. В XVII—XVIII вв. целые артели «бугровщиков», объединявшие до 300 человек, все летние месяцы раскапывали курганы. Кое-где кладоискательство стало даже профессией. При таких масштабах работ сибирские бугровщики имели возможность сделать больше археологических наблюдений, чем их курские и воронежские коллеги. По словам Г. Миллера, бугровщики начала XVIII в. уже знали, в каких типах могильных сооружений золото встречается, а в каких нет [27]. Именно поэтому погребальные памятники первобытной эпохи сохранились в Сибири гораздо лучше, чем курганы и могильники эпохи железа. Кладоискатели знали, в каких районах больше богатых курганов, в каких курганах находятся лиственничные срубы, а в каких—каменные сооружения, где в могилах лежат драгоценные вещи, и т. д. У бугровщиков была своя классификация типов могильных сооружений. Они различали «чудские» и «калмыцкие» могилы, «сланцы» и «курганы» [28].

Таким образом, народная наблюдательность позволила заметить ряд деталей чисто археологического характера. Это в какой-то мере подготовило исследовательский подход к памятникам в XVIII в. Все ученые XVIII и начала XIX в., писавшие о сибирских курганах, ссылаются на сведения, полученные от бугровщиков.

Если поисками кладов в курганах занимались на свой страх и риск отдельные люди, то в государственном масштабе городища и курганы начали раскапываться с другой целью — из культурного слоя городищ и из курганной земли добывали селитру. В связи с этим в 1630 г. приказу Казанского дворца был дан государев указ отыскать в Тобольском, Томском и других сибирских уездах места «старых городищ и селищ» [29]. Земля из курганов, как показывают источники XVII в., также широко использовалась для этих целей [30].

Практический интерес вызывал и еще один вид археологических памятников — остатки горных разработок эпохи бронзы и раннего железа на медных, оловянных и золотых месторождениях Урала и Сибири. По словам ученых XVIII в., едва ли не все русские металлургические заводы ставились на месторождениях, отысканных по следам «чудских копей» [31]. Первые известия о таком интересе к «чудским копям» относятся еще к XVII в. Так, в отчете сына боярского Григория Лоншакова и казачьего десятника Филиппа Яковлева о поисках руд в верховьях реки Аргуни говорится: «И те старые копи, где у них закладено хрящем и каменьем, все вычистили и выломали… и объявилось старой копи круглая яма в горе, в камени, в вышину полторы сажени, в ширину в сажень печатную… Да у той старой копи, выше и ниже но Тузячке речке, плавилен с двадцать. А какие де люди прежь сего в том месте руду брали и плавили и про то мы Григорей и Филип с товарищи доведатца не могли» [32].

Итак, по крайней мере шесть видов археологических памятников — курганы, городища, наскальные изображения, каменные бабы, лабиринты и древние горные разработки — были известны в древней Руси. Незамеченными оставались стоянки, селища — памятники, неимеющие признаков на поверхности.

Но два вида находок на стоянках привлекали внимание. Это — каменные наконечники стрел неолитической эпохи и кости мамонта. Как и повсему Старому Свету, кремневые наконечники назывались на Руси «громовыми стрелами». Согласно повериям, записанным во многих местахв XIX в. «громовые стрелы» в народе считали результатом удара молниив землю и пользовались ими как целебным средством, амулетами, оберегами. Эти представления существовали уже в древней Руси. О «гро-мовых стрелах» упоминают письменные источники — «Кормчая книга», «Домострой», «Луцидариус» [33]. В культурном слое XIV в. в НовгородеВеликом найден амулет—наконечник неолитического копья в меднойоправе с изображением процветшего креста (см. рис. на стр. 21). Находки «громовых стрел» зафиксированы в двух вятических погребениях и во Владимирских курганах [34]. Интерес к костям мамонта носил другой характер. С. Н. Замятнин опубликовал грамоту 1684 г., вызванную сообщением о находке гигантских костей в Воронежском крае.

Неолитический наконечник копья из культурного слоя Новгорода Великого, использованный как амулет в XIV в. (по М.В. Седовой).

Находчик думал, что это ноги «волота». В царском указе курскому воеводе предписывалось «ноги откопать, а откопав, кости измерить, какова которая кость мерою в длину и в толщину и написать на роспись и на чертеже начертить» [35]. С. Н. Замятнин называет эту грамоту первой русской инструкцией для раскопок. Может быть, это и слишком, но интерес ее бесспорен. Перед нами свидетельство бескорыстного любопытства к памятникам далекого прошлого. Это уже не интерес к кладу, к сокровищу, а зачатки научной любознательности.

Наконец, самые интересные сведения об археологических памятниках, дошедшие до нас от древней Руси, связаны с теми же северными лабиринтами. В конце XVI — начале XVII в. в долгом споре с Данией русская дипломатия отстаивала права России на «Лопскую землю». И вот в 1603 г. русские посланники И. С. Ржевский и С. В. Годунов впервые в истории России привлекли археологические памятники на службу политике. В грамоте, поданной датским послам С. В. Годуновым, говорилось: «И Лопская земля вся изстари к нашей отчине, к Новгородцкой земле, а взял ее войною нашие отчины Новгородцкого пригорода корелской державец именем Валит, тож и Варент, а руское имя его Василей, которого и ныне есть в тех местех на Мурманском море в его имя городище Валитово и иные признаки, как вам о том подлинно объявлено» [36]. Здесь имеется в виду приведенный выше рассказ о лабиринтах. Так, еще 350 лет назад, русская дипломатия осознала политическое значение археологии.

Таким образом, к XVIII в. русское общество пришло с определенным интересом к остаткам старины. Были известны самые разные памятники древности. Делались попытки так или иначе осмыслить их и использовать впрактических целях. Было известно, что найти древности можно путем раскопок в земле. Такие раскопки уже производились, и не только с кладоискательскими целями. В 1420 г. во Пскове в период мора посадники и горожане, желая прекратить мор, хотели найти древнейшую в городе церковь Власия. Для этого был куплен «двор Артемьев», снесены постройки, после чего, проведя раскопки, горожане «обретоша престол» [37]. Мы видим, что интерес к древностям на Руси был многогранен.

Но от всего этого до подлинной науки было еще далеко. Происхождение многих археологических находок не было понято. Это касается не только кремневых орудий и костей мамонта, но даже, как ни странно, предметов, обычных для самой древней Руси. Так, в Ипатьевской летописи рассказывается, что когда в Ладоге бывает «туча велика и находять дети наши глазкы стекляный и малый и великыи, провертаны, а другые подле Волхова беруть, еже выполоскываеть вода, от них же взях боле ста» [38]. Совершенно ясно, что речь идет о стеклянных бусах, вымывавшихся дождем из культурного слоя Ладоги. Но летописец, как видно из следующего затем текста, думал, что «глазкы стекляныи» выпадают, как град, из «тучи великой».

Происхождение других археологических памятников было понято правильно, но научная ценность их совершенно не осознавалась. В 1626 г. под Путивлем в кургане были найдены золотые и серебряные вещи, видимо, I тысячелетия н. э. Находчик переплавил их и передал золото и серебро «на церковное строение» [39]. Голландский путешественник Николай Витсен рассказывает о двух находках в Сибири. В 1688 г. в обрыве реки при устье Иртыша боярин Федор Головин нашел разрушенную могилу с серебрянными ветлами. Среди них был сосуд с изображениями. «Боярин велел его вызолотить по причине редкости работы и места, где он его нашел». Еще печальнее была судьба находок под Тобольском: «Господин Салтыков из такого найденного в могилах серебра велел сделать себе саблю на память об этом замечательном обстоятельстве» [40]. Таково отношение людей XVII в. к находкам древностей — ими интересуются, но научная ценность и необходимость сохранять эти вещи неприкосновенными еще не поняты. «Русские не любят древностей», — обобщает свои наблюдения Витсен [41].

Правда, в XVII в. уже существует Оружейная палата, где сохраняются более века многие памятники прошлого. А. В. Арциховский называет поэтому Оружейную палату первым русским музеем и отводит ей видное место в истории русской археологии [42]. Но здесь мы, безусловно, имеем дело с явлением совершенно иного порядка. Сохраняется золотая и серебряная посуда, ценное оружие, одежды, принадлежавшие известным деятелям Московского царства. Бесспорно, этими вещами дорожат, оберегают их, но это совсем не то, что предметы, извлеченные из земли. Это вещи конкретных людей, известных хотя бы по рассказам, сохраняемые потомками. До сбережения памятников древности, найденных в земле, оставленных неведомыми народами, отсюда еще очень далеко; не говорим уже о специальном собирании таких памятников.

Первые сведения о коллекциях древних вещей из курганов относятся только к началу XVIII в. В дневнике путешествия по Сибири в 20-х годах XVIII в. Д. Г. Мессершмидт отметил несколько таких частных коллекций [43]. Возможно, что некоторые из них появились независимо от указов Петра о собирании древностей, еще в конце XVII в. Но даже это не меняет картину в целом.

XVII век еще спокойно смотрел на разграбление тысяч курганов и уничтожение городищ для добычи селитры. Проблему регистрации и охраны археологических памятников поднял только XVIII век.

[adsense]

1 Описание Киево-Печерской лавры с присовокуплением разных грамот. Киев, 1826, прибавление, стр. 4.2 Древности, изданные временной комиссией для разбора древних актов. Киев, 1846. R раскопках кургана Перепет принимал участие Т. Г. Шевченко. См. I. О. Iванцов. Шевченко i археологiя. Сб. «Памяти Т. Г. Шевченка». Изд. Академии наук УССР. Киев, 1939, стр. 570—572.3 ПСРЛ, т. I, стр. 94, 97. 139: т. II. стр. 96 и др.4 Книга Большому Чертежу. М.—Л., 1950, стр. 62, 64. 65, 70, 71, 74. 78 ит. д.5 В. Берх. Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей. СПб., 1821. стр. 142.6 В. Ф. Генинг. Наскалъпые изображения Писаного камня па р. Вишере. CA, XXI, 1954, стр. 259—278.7 А. Н. Веселовский. Русские и вильтины в саге о Тидрике Бернском (Веронском). «Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук»,т. XI, кн. 3. СПб.,1906, стр. 15—18.8 С. Н. 3амятнин. Первая русская инструкция для раскопок. CA, XIII, 1950, стр. 288.9 А. Н. Веселовский. Указ. соч., стр. 15—18.10 В.Антонович. Змиевы валы в пределах Киевской земли. «Киевская старина», 1884, № 3. Киев, стр. 361, 362.11 ПСРЛ, т. IX, стр. 65, 66.12 H. Н. Турина. Каменные лабиринты Беломорья. СА, X, 1948; ее же. О датировке каменных лабиринтов Белого и Баренцова морей. МИА, № 39, 1953.13 H. М. Карамзин. История Государства Российского, т. XI. СПб., 1824, примечания, стр. 20.14 А. Н. Веселовский. Указ. соч., стр. 15—18.15 А. И. Попов. Валит. «Советское финноугроведение», т. V. Петрозаводск, 1949, стр. 132—138.16 См., например, И. Ларионов. Легенды озера Чудского, преданья Псковской старины. Псков, 1956, стр. 35.17 Многочисленные записи преданий о кладах в курганах см.. В. И. Гошкевич. Клады и древности Херсонской губернии. Херсон, 1903, стр. 6—66; Чудские памятники и предания о панах. «Памятная книжка Олонецкой губернии на 1867 г.», отдел III, стр. 113—130.18 Н. Я. Новомбергский. Клады и кладопскательство в Московской Руси XVII столетия. ЖМНП, 1917, № 2.19 H. Н. Турин а. Каменные лабиринты…, стр. 130.20 ПСРЛ, т. 1. стр. 23.21 В. Н. Татищев. История Российская с самых древнейших времен. М., 1773, стр. 389.22 Б. А. Рыбаков. Древности Чернигова. МИА, № 11. 1949, стр. 52.23 Чудские памятники и предания о панах, стр. 108.24 В. И. Равдоникас. Наскальные изображения Онежского озера. М.— Л., 1936, стр. 31.25 Й. Я. Новомбергский. Указ. соч., стр. 173, 174.26 П. П. Пекарский. Известие времен царя Алексея Михайловича о золотых и серебряных вещах и посуде, попадавшихся в татарских могилах в Сибири. «Известия Археологического общества», т. V. СПб., 1865, стр. 38.27 В. В. Радлов. Сибирские древности. МАР, № 15, 1894, стр. 113.28 Г. И. Спасский. Древности Сибири. «Сибирский вестник» ч. 2. СПб., 1818.29 Н. Н. Оглоблин. «Сыскные дела» о кладах в XVII веке. «Чтения в Историческом обществе Нестора Летописца», кн. VII. Киев, 1893, стр. 119.39 А. А. Спицын. Майданы. ЗОРСА, т. VIII, вып. 1. СПб., 1906, стр. 1—4.31 См., например, «Дневные записки путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства в 1768 и 1769 гг.», ч. II. СПб., 1772, стр. 97, 98.32 Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией, т. X. М., 1867, стр. 328, 329.33 Н. Ф. Высоцкий. Очерки нашей народной медицины. «Записки Московского Археологического института», т. XI, 1911, стр. 148; А. С. Уваров. Археология России. Каменный период, т. I. М., 1881, стр. 9—16.34 М. В. Седова. Амулет из древнего Новгорода. СА, 1957, № 4, стр. 166, 167.35 С. Н. Замятнин. Первая русская инструкция для раскопок, стр. 288.36 Русские акты Копенгагенского Государственного архива, извлеченные Ю. Н. Щербачевым. «Русская Историческая Библиотека», т. XVI. СПб., 1897, стр. 383. В грамоте, поданной С. В. Годуновым, как видно из ее контекста, вторично говорится об «археологических» обоснованиях русских прав на Кольский полуостров. В первый раз об этом говорилось, очевидно, в грамоте, поданной И. С. Ржевским, из которой заимствована приведенная выше цитата о Валите. Единственное упоминание этой грамоты с публикацией отрывка из нее мы находим, у Карамзина (Указ. соч., стр. 43 44), не знавшего зато о второй грамоте.40 Цитирую по В. В. Радлову. Сибирские древности. МАР, № 3, 1888, стр. 4. .41 В. В. Радлов. Сибирские древности. МАР, №15, стр. 129. 43 А. В. Арциховский. Археология. В кн. «Очерки по истории исторической науки в СССР», ч. I. М., 1955, стр. 523, 524.43 В. В. Радлов. Сибирские древности. МАР, № 3, 1888, стр. 10. 11.

К содержанию книги А.А. Формозова «Очерки по истории русской археологии» | К следующей главе

В этот день:
  • 0079 Извержения Везувия уничтожило римские города Помпеи и Геркуланум.
  • Дни смерти
  • 1942 Погиб Михаил Васильевич Талицкий, советский археолог, первооткрыватель стоянки имени М. В. Талицкого.
  • 1978 Умерла Кэтлин Кеньон, английский специалист по библейской археологии, исследовательница Иерихона.
  • 1978 Умерла Кэтлин Кеньон — английский специалист по библейской археологии, исследовательница Иерихона.
  • 1993 Умер Василий Филиппович Каховский — советский и российский историк и археолог, исследователь Чувашии.
Свежие записи

arheologija.ru

Археология Древней Руси Википедия

Хронология

В «Повести временных лет» призвание варягов во главе с Рюриком датируется 862 годом, а проникновение в Приднепровье и захват Олегом Киева — ровно 20 годами позже, 882 годом. Современные археологические исследования, в настоящий момент, полностью подтверждают датировки летописных источников.

Вопрос о столице

В большинстве списков «Повести временных лет», включая ипатьевский, первоначальной столицей Рюрика названа Ладога[1]. «Срубиша» крепость в Ладоге, Рюрик через 2 года спускается вниз по Волхову к озеру Ильмень, где в истоке реки основывает «новый город» — Новгород. В традиции же новгородского летописания Рюрик изначально избирает своей резиденцией Новгород, сообщения о закладке им каких бы то ни было городов отсутствуют.

Вопрос о том, какая из двух версий является приоритетной, дискутируется со времён В. Н. Татищева[2]. Наиболее активно тезис о Ладоге как о «первой столице Руси» в новейшее время отстаивали Д. А. Мачинский и Н.А. Кирпичников[3]. В то же время авторы специальных текстологических исследований ПВЛ, А. А. Шахматов и А. А. Гиппиус (равно как Д. С. Лихачёв и В. О. Ключевский), убеждены в первичности новгородского варианта[1]. Сопоставление различных изводов летописи приводит Гиппиуса к выводу о том, что в Начальном своде XI века в качестве столицы Рюрика был указан Новгород, а данные о Ладоге вместе с другими свидетельствами об этом городе были внесены в 1117 г. после поездки летописца к ладожанам[2][4]. При этом нельзя исключать, что сведения о Рюриковой резиденции в Ладоге были почерпнуты летописцем из разговора с местным посадником из числа потомков Регнвальда Ульвсона и отражают древнюю местную традицию, заслуживающую не меньшего доверия, чем данные киевского Начального свода[2].

Данные археологии

Сопки Поволховья

С археологической точки зрения Ладога выглядит более предпочтительным кандидатом на роль первой столицы Рюрика, чем названное в XIX веке его именем Городище[3][5]. Омельян Прицак разрешает спор однозначно в пользу Ладоги как древнейшего города на северо-востоке Европы; археологические свидетельства существования Новгорода (за пределами Городища) в рассматриваемый период отсутствуют[6].

Ладога возникла не позднее середины VIII века как поселение скандинавов[7][8]. Это было маленькое поселение которое не было торговым, в нём скорее всего проживал один род. Домостроение, металлообработка, всё указывает на скандинавский характер поселения. Но не позднее начала 770-х годов, скандинавское поселение полностью исчезает. Новое население с резко отличной техникой домостроения (дома с отапливаемыми печами-каменками расположенными в углу дома, планированием городов), заселяет данное место. Изменяется техника обработки металлов. Это новое население было славянским, одновременно, поселение становится торговым, ведущим торговлю с арабским Востоком и странами Балтики. Появляются первые клады серебряных монет, древнейший из которых относится к 786 году. Около 780-го года происходит первый пожар, уничтоживший предшествующие постройки, но никаких изменений он не приносит. Около 840 года поселение постигла катастрофа в результате вражеского вторжения. В период около 840 — около 865 годов, значительная часть поселения превращается в пустырь. Другая часть отстраивается в скандинавских традициях североевропейского халле. Норманнское население привносит свои традиции (молоточки Тора и др.). Не позднее 865-го года поселение вновь подвергается полнейшему разгрому. Население вновь становится славянским, но при этом четко видно присутствие иных коллективов. Поселение видимо сильно возрастает в размерах. Несмотря на археологическое фиксирование присутствия норманнов (по артефактам), не было найдено никаких признаков их компактного проживания на данной территории. После пожара около 950-го года (который связывают с приходом на север Руси княгини Ольги (в летописи под 947 г.)) никаких изменений не произошло. Ладога, как крупное поселение, временно прекращает своё существование в течение XI века, после того как там на границе X-XI веков происходит ряд крупных пожаров в результате набегов норвежских ярлов Эйрика (997 г.) и Свейна(1016 г.)[7].

По данным дендрохронологии в 881 году[9] строится так называемый «большой дом», данный дом (как и ряд других таких же домов) как таковым большим домом в североевропейском и скандинавском смысле не является, это просто усадьба крупнее всех остальных, являющаяся одной из первых построек подобного типа типичных для всей древней Новгородской земли (Псков, Белоозеро и т. д.)[7][10]. Подобные дома строились и значительно ранее, один из самых ранних в 811 году (по дендрохронологической дате)[7]. Примерно с 850 года по 950 год в урочище Плакун функционировало небольшое обособленное кладбище (по счёту 1940 г. 13 курганов) норманнских пришельцев с нехарактерном для скандинавов бедным погребальным обрядом[8][9]. С норманнской деятельностью также связывают погребальную камеру сопковидного некрополя Плакун под Ладогой (ок. 900 г.)[11], или, как выразился А. Н. Кирпичников, «стража и двор конунга»[9]. На вершине сопки захоронен воин в корабле с конём — ближайшие аналоги такого могильника происходят из Ютландии (район Хедебю)[12].

Некоторые центры Поволховья середины IX века в этот период вовсе не возрождаются (Любшанская крепость, Холопий Городок), другие возрождаются в гораздо более скромном виде (Новые Дубовики). Появляются новые центры вроде Гнёздова, возобновляется активная торговля с Востоком, прерванная межплеменными волнениями 840-х — 865-х годов, когда количество арабских монетных кладов упало до 10 (за 840—859 годы) с 21 (за 820—839 годы) и далее выросло до 23 (за 860—879 годы)[13][14][15]. В Ладоге, ставшей, по выражению А. Н. Кирпичникова, «кратковременной столицей Верхней или Внешней Руси», на рубеже IX—X веков строится каменная крепость (открыта раскопками 1974—1975 годов)[16]:

Постройка эта претендует считаться самым древним каменным сооружением первых веков русской истории. Начало отечественного каменного дела получило, таким образом, новую, можно сказать удивительную по давности, дату своего отсчета. Ведь ничего подобного не было в то время ни в славянской Восточной Европе, ни в странах Балтийского бассейна.

Среди многочисленных подобных центров Поволховья-Поладожья Ладога выделяется присутствием норманнского элемента. Основным конкурентом Ладоги долго была Любшанская крепость, на которой не отмечено присутствия скандинавского элемента. Она была возведена на рубеже VI—VII веков, как острог финно-угорских племён на месте более древнего поселения, около 700 года перестроена на каменном основании и прекратила своё существование к X веку вследствие изменения гидрологического рельефа местности[17]. Ближайшие аналоги Любшанской крепости находятся в Центральной Европе, в ареале расселения западных славян — от Дуная до Польского Поморья. На рубеже VI—VII веков на месте древней стоянки появляется деревянный острог на валу. Примерно к началу VIII века острог сожжён, предположительно славянами. В начале VIII века на месте финского острога строится каменно-земляная Любшанская крепость, характер сооружения которой позволяет отнести её к постройке западно-славянского типа. Во 2-й половине IX века, ещё до образования Киевской Руси, Любшанская крепость прекращает существование. По одной из версий, её оставили из-за изменения гидрологического режима в регионе — Ладожское озеро понижает уровень и отступает к северу, речка Любша мелеет. В результате крепость потеряла своё значение сторожевого поста на Волхове, которое переходит к Ладоге.

Рюриково Городище возникает не позднее конца 860-х годов[18]. В Городище строится хлебопекарная печь, дендрохронологически датируемая по забору 889—896 годами, имеющая полные аналоги в Гданьске и Щецине. Что непосредственно свидетельствует об прямых связях со славянским южнобалтийским регионом[18]. Представлены (около 0,5—1 % от всех находок) и скандинавские вещи, одновременно присутствует ещё большее количество керамики и наконечников стрел имеющие корни в западнославянских культурах[18][19].

VIII веком датируется появление на Веряже в Приильменье укреплённых поселений Георгий и Сергов Городок, имевших аналогии по характеру своего устройства и топографии с поселениями западных славян[20].

Находки учёных, сделанные на реках и озёрах северо-запада России, не подтверждают норманнскую теорию возникновения Руси. Найденные лодки скорее похожи на древнегерманские, при этом учёные не нашли ни одного скандинавского килевого судна. Среди 500 обнаруженных затонувших кораблей большинство составляют струги — выдолбленные лодки с наращенными бортами, а также два вида плоскодонных судов типа «река-море»[21].

Клады арабских и византийских монет

В 780-х начинается Волжский торговый путь: первые находки арабских серебряных дирхемов датируются этим десятилетием (древнейший клад в Ладоге датируется 786 годом). Число ранних кладов (до 833 г.) на территории будущей Новгородской земли сильно превышает количество аналогичных кладов в Скандинавии, то есть изначально Волго-Балтийский путь обслуживал местные потребности. А основные потоки арабских дирхемов через бассейн Дона, Верхнего Днепра, Немана и Западной Двины поступали в Пруссию и Южную Балтику, а также на острова Рюген, Борнхольм и Готланд, где обнаружены самые богатые в регионе клады того времени[22][23].

В середине IX века через Ладогу арабское серебро стало поступать также в Среднюю Швецию. После пожара Ладоги около 860-го года примерно на десятилетие прерывается поступление серебра в Швецию и на остров Готланд[24].

Согласно исследованиям Т. Нунана во 2-й половине IX века количество кладов восточных монет на Готланде и в Швеции возросло в 8 раз по сравнению с 1-й половиной, что свидетельствует об установлении и стабильном функционировании торгового пути из Северной Руси в Скандинавию[25]. Клады того времени найдены в Новгородской земле (водный путь Волхов—Нева), по Западной Двине, по Оке и верхней Волге[24].

В исследовании Т. Нунана учитывались 82 клада VIII—IX вв. (1992 г.)[26], А. Н. Кирпичникова (2002 г.) — 7 кладов VIII в. (1156 монет) и 75 кладов IX в. (22551 монета)[27], В. Н. Седых (2003 г.) — 4 клада 780—799 гг. (986 монет) и 72 клада 800—899 гг. (24636 монет)[28], И. В. Петрова (2011 г.) — 179 кладов (в том числе 135 восточноевропейских) и 34017 монет до 900 г.[29]

Волжский торговый путь связывал северную Русь с Волжской Булгарией и Каспием.

Один из ранних кладов, найденных в Петергофе (младшая монета датируется 805 годом), содержит большое число надписей-граффити на монетах, по которым стало возможным определить этнический состав их владельцев. Среди граффити единственная надпись на греческом языке (имя Захариас), скандинавские руны и рунические надписи (скандинавские имена и магические знаки), тюркские (хазарские) руны и собственно арабские граффити[24].

В лесостепи между Доном и Днепром в 780-е — 830-е годы чеканились местные монеты — т. н. «подражания дирхемам», имевшие хождение среди славян волынцевской культуры (позднее роменская и боршевская) и алан салтовско-маяцкой культуры верховий Северского Донца. Через эту же территорию проходил наиболее интенсивный поток дирхемов раннего периода (до 833 года). Здесь по мнению ряда историков располагался центр Русского каганата в первой половине IX века. В середине IX века чеканка местных монет прекратилась после разгрома этого центра венграми, по версии Е. С. Галкиной[30], относящей к этому времени и приход венгров под Киев. Другие исследователи[31] связывают конец салтово-маяцкой культуры (как и уход венгров на запад) с вторжением печенегов на рубеже IX-X веков.

Датировка кладов по-разному трактуется исследователями. Одни (Янин В. Л.[32], Цукерман К.[33]) считают увеличение количества монет в кладах признаком активизации торговли на соответствующем направлении, а сокращение — признаком упадка торговли, в том числе по причине блокирования торговых путей. Противоположная версия (Седых В. Н.[24], Толочко П. П.[34]) заключается в том, что клады «в период экономического упадка помещались в землю „до лучших времён“». В частности, первая точка зрения лежит в основе версии о том, что торговый «путь из варяг в греки» в IX веке ещё не функционировал, будучи перекрыт кочевниками-венграми, и в основе сдвига датировки межплеменной войны на севере Руси и последующего призвания Рюрика на несколько десятилетий вперёд относительно датировки «Повести временных лет». Между тем Седых В. Н. связывает северные клады 860—870-х годов именно с межплеменной войной, указывая, что большинство содержащихся в них монет попали на Русь в предшествующий период. Кроме того, функционирование торгового пути Днепр—Чёрное море (и далее Дон—нижняя Волга—Каспий) подтверждается первоисточниками уже для IX века (Ибн Хордадбех, «Книга путей и стран»[35]).

Примечания

  1. ↑ 1 2 Ostrowski, Donald. Where Was Riurik’s First Seat according to the Povest' vremennykh let? // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. — 2008. — № 3 (сентябрь). — С. 47-48.
  2. ↑ 1 2 3 Гиппиус А. А. Новгород и Ладога в Повести временных лет. // У истоков русской государственности: историко-археологический сборник (под ред. Е. Н. Носова). — СПб., 2007. — С. 213—218.
  3. ↑ 1 2 Мачинский Д. А. Почему и в каком смысле Ладогу следует считать первой столицей Руси // Ладога и Северная Евразия от Байкала до Ла-Манша. Связующие пути и организующие центры. — СПб., 2002. — С. 5-35.
  4. ↑ Под 6222 г.: «сему же ми есть послухъ посадник Павелъ Ладожкъэи и вси Ладожане».
  5. ↑ Лебедев Г. С.. Русь Рюрика как объект археологического изучения // Скифы. Сарматы. Славяне. Русь (Сборник археологических статей в честь 56-летия Дмитрия Алексеевича Мачинского). — СПб., 1993. — С.105-110.
  6. ↑ Pritsak O. The Invitation of the Varagians. // Harvard Ukrainian Studies. — 1977. — № 1. — P. 7-22.
  7. ↑ 1 2 3 4 Кузьмин С. Л. Ладога в эпоху раннего средневековья(середина VIII — начало XII в.). 2008 г.
  8. ↑ 1 2 Кирпичников А. Н. Ладога и Ладожская земля VIII—XIII вв.
  9. ↑ 1 2 3 4 Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога (итоги археологических исследований). // Средневековая Ладога. Новые археологические открытия и исследования. — Л., 1985.
  10. ↑ Рябинин Е. А., Черных Н. Б. Стратиграфия, застройка и хронология нижнего слоя староладожского Земляного городища в свете новых исследований // Советская археология. — 1988. Вып. 1. — С. 72-10.
  11. ↑ Назаренко В. А. Могильник в урочище Плакун. // Средневековая Ладога. — Л., 1985. — С. 156—169.
  12. ↑ Михайлов К. А. Южноскандинавские черты в погребальном обряде Плакунского могильника. // Новгород и Новгородская земля. / вып. 10. — Новгород, 1996. Михайлов К. А. Захоронение воина с конями на вершине плакунской сопковидной насыпи в свете погребальных традиций эпохи викингов. // Новгород и Новгородская Земля. / вып. 9. — Новгород, 1995.
  13. ↑ Седых В. Н. Клады эпохи Рюрика: археолого-нумизматический аспект. // 13-я Всероссийская нумизматическая конференция: Москва, 11-15 апреля 2005 г.: Тез. докл. и сообщений. — М.:"Альфа-Принт", 2005. — С.106-107
  14. ↑ Седых В. Н. Русь эпохи Рюрика: археолого-нумизматический аспект. // Ладога — первая столица Руси. 1250 лет непрерывной жизни. Сборник статей. — СПб., 2003. — С. 68-72
  15. ↑ Седых В. Н. Северная Русь в эпоху Рюрика по данным археологии и нумизматики // Ладога и истоки российской государственности и культуры. — СПб., 2003. — С. 84-96
  16. ↑ Кирпичников А. Н. Новооткрытая Ладожская каменная крепость IX—X вв. // Памятники культуры. Новые открытия. — Л., 1980. — С. 452, 453.
  17. ↑ Чернов А. Любша и Ладога.хронология по материалам раскопок Е. А. Рябинина 1973—2001 гг.
  18. ↑ 1 2 3 Носов Е. Н. Новгородское (Рюриково) Городище. — Л., 1990. — С. 53, 60, 147—150.
  19. ↑ Удельный вес керамики южнобалтийского облика (фельдбергской и фрезендорфской), среди других керамических типов и прежде всего «в древнейших горизонтах культурного слоя» многих памятников Северо-Западной Руси (Старой Ладоги, Изборска, Рюрикова Городища, Новгорода, Луки, Городка на Ловати, Городка под Лугой, неукрепленных поселений — селища Золотое Колено, Новые Дубовики, сопки на средней Мсте, Белом озере и других). Так, на посаде Пскова она составляет более 81 % (Белецкий С. В. Культурная стратиграфия Пскова (археологические данные к проблеме происхождения города) // КСИА. Вып. 160. М., 1980. С. 7-8
  20. ↑ Новгородская земля: Северное Приильменье и Поволховье (Е. Н. Носов) // Н. А. Макаров (отв.ред.) — Русь в IX—X веках. Археологическая панорама — 2012
  21. ↑ Подводные археологи опровергли норманнскую теорию возникновения Российского государства
  22. ↑ глава «Летописные варяги — выходцы с берегов Южной Балтики». в кн. Фомин В. В. "Варяги и Варяжская Русь: К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М., «Русская панорама», 2005
  23. ↑ Е. С. Галкина. Тайны Русского каганата, 14
  24. ↑ 1 2 3 4 В. Н. Седых, Северо-запад России в эпоху викингов по нумизматическим данным: доклад на 5-й ежегодной научной конференции в Петербурге: «Санкт-Петербург и страны Западной Европы» (23-25 апреля 2003 г.)
  25. ↑ Noonan T.S. The Vikings in the East: Coins and Commerce // Birka Studies. Vol. 3. Stockholm, 1994. P. 225—226
  26. ↑ Noonan T.S. Fluctuations in Islamic Trade with Eastern Europe during the Viking Age // Harvard Ukrainian Studies. Vol. 16. Harvard, 1992
  27. ↑ Кирпичников А. Н. Великий Волжский путь и евразийские торговые связи в эпоху раннего средневековья // Ладога и её соседи в эпоху средневековья. СПб., 2002. С. 48
  28. ↑ Седых В. Н. Северная Русь в эпоху Рюрика по данным археологии и нумизматики // Ладога и истоки российской государственности и культуры. СПб.: ИПК «Вести», 2003. С. 89
  29. ↑ Петров И. В. Торговые правоотношения и формы расчётов Древней Руси (VIII—X вв.). СПб.: Изд-во НУ «Центр стратегических исследований», 2011; Петров И. В. Торговое право Древней Руси (VIII — начало XI в.). Торговые правоотношения и обращение Восточного монетного серебра на территории Древней Руси. LAMBERT Academic Publishing, 2011
  30. ↑ Е. С. Галкина, Тайны Русского каганата, 12 — 13
  31. ↑ Салтово-маяцкая культура — статья из Большой советской энциклопедии. 
  32. ↑ Янин В. Л. Денежно-весовые системы домонгольской Руси и очерки истории денежной системы средневекового Новгорода
  33. ↑ Цукерман К.ДВА ЭТАПА ФОРМИРОВАНИЯ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА
  34. ↑ Толочко П. П. РУСЬ ИЗНАЧАЛЬНАЯ
  35. ↑ Написана в двух редакциях: около 847 года и до 886 года, текст о русах есть в обеих.

См. также

Ссылки

wikiredia.ru

Археология древней Руси Википедия

Хронология

В «Повести временных лет» призвание варягов во главе с Рюриком датируется 862 годом, а проникновение в Приднепровье и захват Олегом Киева — ровно 20 годами позже, 882 годом. Современные археологические исследования, в настоящий момент, полностью подтверждают датировки летописных источников.

Вопрос о столице

В большинстве списков «Повести временных лет», включая ипатьевский, первоначальной столицей Рюрика названа Ладога[1]. «Срубиша» крепость в Ладоге, Рюрик через 2 года спускается вниз по Волхову к озеру Ильмень, где в истоке реки основывает «новый город» — Новгород. В традиции же новгородского летописания Рюрик изначально избирает своей резиденцией Новгород, сообщения о закладке им каких бы то ни было городов отсутствуют.

Вопрос о том, какая из двух версий является приоритетной, дискутируется со времён В. Н. Татищева[2]. Наиболее активно тезис о Ладоге как о «первой столице Руси» в новейшее время отстаивали Д. А. Мачинский и Н.А. Кирпичников[3]. В то же время авторы специальных текстологических исследований ПВЛ, А. А. Шахматов и А. А. Гиппиус (равно как Д. С. Лихачёв и В. О. Ключевский), убеждены в первичности новгородского варианта[1]. Сопоставление различных изводов летописи приводит Гиппиуса к выводу о том, что в Начальном своде XI века в качестве столицы Рюрика был указан Новгород, а данные о Ладоге вместе с другими свидетельствами об этом городе были внесены в 1117 г. после поездки летописца к ладожанам[2][4]. При этом нельзя исключать, что сведения о Рюриковой резиденции в Ладоге были почерпнуты летописцем из разговора с местным посадником из числа потомков Регнвальда Ульвсона и отражают древнюю местную традицию, заслуживающую не меньшего доверия, чем данные киевского Начального свода[2].

Данные археологии

Сопки Поволховья

С археологической точки зрения Ладога выглядит более предпочтительным кандидатом на роль первой столицы Рюрика, чем названное в XIX веке его именем Городище[3][5]. Омельян Прицак разрешает спор однозначно в пользу Ладоги как древнейшего города на северо-востоке Европы; археологические свидетельства существования Новгорода (за пределами Городища) в рассматриваемый период отсутствуют[6].

Ладога возникла не позднее середины VIII века как поселение скандинавов[7][8]. Это было маленькое поселение которое не было торговым, в нём скорее всего проживал один род. Домостроение, металлообработка, всё указывает на скандинавский характер поселения. Но не позднее начала 770-х годов, скандинавское поселение полностью исчезает. Новое население с резко отличной техникой домостроения (дома с отапливаемыми печами-каменками расположенными в углу дома, планированием городов), заселяет данное место. Изменяется техника обработки металлов. Это новое население было славянским, одновременно, поселение становится торговым, ведущим торговлю с арабским Востоком и странами Балтики. Появляются первые клады серебряных монет, древнейший из которых относится к 786 году. Около 780-го года происходит первый пожар, уничтоживший предшествующие постройки, но никаких изменений он не приносит. Около 840 года поселение постигла катастрофа в результате вражеского вторжения. В период около 840 — около 865 годов, значительная часть поселения превращается в пустырь. Другая часть отстраивается в скандинавских традициях североевропейского халле. Норманнское население привносит свои традиции (молоточки Тора и др.). Не позднее 865-го года поселение вновь подвергается полнейшему разгрому. Население вновь становится славянским, но при этом четко видно присутствие иных коллективов. Поселение видимо сильно возрастает в размерах. Несмотря на археологическое фиксирование присутствия норманнов (по артефактам), не было найдено никаких признаков их компактного проживания на данной территории. После пожара около 950-го года (который связывают с приходом на север Руси княгини Ольги (в летописи под 947 г.)) никаких изменений не произошло. Ладога, как крупное поселение, временно прекращает своё существование в течение XI века, после того как там на границе X-XI веков происходит ряд крупных пожаров в результате набегов норвежских ярлов Эйрика (997 г.) и Свейна(1016 г.)[7].

По данным дендрохронологии в 881 году[9] строится так называемый «большой дом», данный дом (как и ряд других таких же домов) как таковым большим домом в североевропейском и скандинавском смысле не является, это просто усадьба крупнее всех остальных, являющаяся одной из первых построек подобного типа типичных для всей древней Новгородской земли (Псков, Белоозеро и т. д.)[7][10]. Подобные дома строились и значительно ранее, один из самых ранних в 811 году (по дендрохронологической дате)[7]. Примерно с 850 года по 950 год в урочище Плакун функционировало небольшое обособленное кладбище (по счёту 1940 г. 13 курганов) норманнских пришельцев с нехарактерном для скандинавов бедным погребальным обрядом[8][9]. С норманнской деятельностью также связывают погребальную камеру сопковидного некрополя Плакун под Ладогой (ок. 900 г.)[11], или, как выразился А. Н. Кирпичников, «стража и двор конунга»[9]. На вершине сопки захоронен воин в корабле с конём — ближайшие аналоги такого могильника происходят из Ютландии (район Хедебю)[12].

Некоторые центры Поволховья середины IX века в этот период вовсе не возрождаются (Любшанская крепость, Холопий Городок), другие возрождаются в гораздо более скромном виде (Новые Дубовики). Появляются новые центры вроде Гнёздова, возобновляется активная торговля с Востоком, прерванная межплеменными волнениями 840-х — 865-х годов, когда количество арабских монетных кладов упало до 10 (за 840—859 годы) с 21 (за 820—839 годы) и далее выросло до 23 (за 860—879 годы)[13][14][15]. В Ладоге, ставшей, по выражению А. Н. Кирпичникова, «кратковременной столицей Верхней или Внешней Руси», на рубеже IX—X веков строится каменная крепость (открыта раскопками 1974—1975 годов)[16]:

Постройка эта претендует считаться самым древним каменным сооружением первых веков русской истории. Начало отечественного каменного дела получило, таким образом, новую, можно сказать удивительную по давности, дату своего отсчета. Ведь ничего подобного не было в то время ни в славянской Восточной Европе, ни в странах Балтийского бассейна.

Среди многочисленных подобных центров Поволховья-Поладожья Ладога выделяется присутствием норманнского элемента. Основным конкурентом Ладоги долго была Любшанская крепость, на которой не отмечено присутствия скандинавского элемента. Она была возведена на рубеже VI—VII веков, как острог финно-угорских племён на месте более древнего поселения, около 700 года перестроена на каменном основании и прекратила своё существование к X веку вследствие изменения гидрологического рельефа местности[17]. Ближайшие аналоги Любшанской крепости находятся в Центральной Европе, в ареале расселения западных славян — от Дуная до Польского Поморья. На рубеже VI—VII веков на месте древней стоянки появляется деревянный острог на валу. Примерно к началу VIII века острог сожжён, предположительно славянами. В начале VIII века на месте финского острога строится каменно-земляная Любшанская крепость, характер сооружения которой позволяет отнести её к постройке западно-славянского типа. Во 2-й половине IX века, ещё до образования Киевской Руси, Любшанская крепость прекращает существование. По одной из версий, её оставили из-за изменения гидрологического режима в регионе — Ладожское озеро понижает уровень и отступает к северу, речка Любша мелеет. В результате крепость потеряла своё значение сторожевого поста на Волхове, которое переходит к Ладоге.

Рюриково Городище возникает не позднее конца 860-х годов[18]. В Городище строится хлебопекарная печь, дендрохронологически датируемая по забору 889—896 годами, имеющая полные аналоги в Гданьске и Щецине. Что непосредственно свидетельствует об прямых связях со славянским южнобалтийским регионом[18]. Представлены (около 0,5—1 % от всех находок) и скандинавские вещи, одновременно присутствует ещё большее количество керамики и наконечников стрел имеющие корни в западнославянских культурах[18][19].

VIII веком датируется появление на Веряже в Приильменье укреплённых поселений Георгий и Сергов Городок, имевших аналогии по характеру своего устройства и топографии с поселениями западных славян[20].

Находки учёных, сделанные на реках и озёрах северо-запада России, не подтверждают норманнскую теорию возникновения Руси. Найденные лодки скорее похожи на древнегерманские, при этом учёные не нашли ни одного скандинавского килевого судна. Среди 500 обнаруженных затонувших кораблей большинство составляют струги — выдолбленные лодки с наращенными бортами, а также два вида плоскодонных судов типа «река-море»[21].

Клады арабских и византийских монет

В 780-х начинается Волжский торговый путь: первые находки арабских серебряных дирхемов датируются этим десятилетием (древнейший клад в Ладоге датируется 786 годом). Число ранних кладов (до 833 г.) на территории будущей Новгородской земли сильно превышает количество аналогичных кладов в Скандинавии, то есть изначально Волго-Балтийский путь обслуживал местные потребности. А основные потоки арабских дирхемов через бассейн Дона, Верхнего Днепра, Немана и Западной Двины поступали в Пруссию и Южную Балтику, а также на острова Рюген, Борнхольм и Готланд, где обнаружены самые богатые в регионе клады того времени[22][23].

В середине IX века через Ладогу арабское серебро стало поступать также в Среднюю Швецию. После пожара Ладоги около 860-го года примерно на десятилетие прерывается поступление серебра в Швецию и на остров Готланд[24].

Согласно исследованиям Т. Нунана во 2-й половине IX века количество кладов восточных монет на Готланде и в Швеции возросло в 8 раз по сравнению с 1-й половиной, что свидетельствует об установлении и стабильном функционировании торгового пути из Северной Руси в Скандинавию[25]. Клады того времени найдены в Новгородской земле (водный путь Волхов—Нева), по Западной Двине, по Оке и верхней Волге[24].

В исследовании Т. Нунана учитывались 82 клада VIII—IX вв. (1992 г.)[26], А. Н. Кирпичникова (2002 г.) — 7 кладов VIII в. (1156 монет) и 75 кладов IX в. (22551 монета)[27], В. Н. Седых (2003 г.) — 4 клада 780—799 гг. (986 монет) и 72 клада 800—899 гг. (24636 монет)[28], И. В. Петрова (2011 г.) — 179 кладов (в том числе 135 восточноевропейских) и 34017 монет до 900 г.[29]

Волжский торговый путь связывал северную Русь с Волжской Булгарией и Каспием.

Один из ранних кладов, найденных в Петергофе (младшая монета датируется 805 годом), содержит большое число надписей-граффити на монетах, по которым стало возможным определить этнический состав их владельцев. Среди граффити единственная надпись на греческом языке (имя Захариас), скандинавские руны и рунические надписи (скандинавские имена и магические знаки), тюркские (хазарские) руны и собственно арабские граффити[24].

В лесостепи между Доном и Днепром в 780-е — 830-е годы чеканились местные монеты — т. н. «подражания дирхемам», имевшие хождение среди славян волынцевской культуры (позднее роменская и боршевская) и алан салтовско-маяцкой культуры верховий Северского Донца. Через эту же территорию проходил наиболее интенсивный поток дирхемов раннего периода (до 833 года). Здесь по мнению ряда историков располагался центр Русского каганата в первой половине IX века. В середине IX века чеканка местных монет прекратилась после разгрома этого центра венграми, по версии Е. С. Галкиной[30], относящей к этому времени и приход венгров под Киев. Другие исследователи[31] связывают конец салтово-маяцкой культуры (как и уход венгров на запад) с вторжением печенегов на рубеже IX-X веков.

Датировка кладов по-разному трактуется исследователями. Одни (Янин В. Л.[32], Цукерман К.[33]) считают увеличение количества монет в кладах признаком активизации торговли на соответствующем направлении, а сокращение — признаком упадка торговли, в том числе по причине блокирования торговых путей. Противоположная версия (Седых В. Н.[24], Толочко П. П.[34]) заключается в том, что клады «в период экономического упадка помещались в землю „до лучших времён“». В частности, первая точка зрения лежит в основе версии о том, что торговый «путь из варяг в греки» в IX веке ещё не функционировал, будучи перекрыт кочевниками-венграми, и в основе сдвига датировки межплеменной войны на севере Руси и последующего призвания Рюрика на несколько десятилетий вперёд относительно датировки «Повести временных лет». Между тем Седых В. Н. связывает северные клады 860—870-х годов именно с межплеменной войной, указывая, что большинство содержащихся в них монет попали на Русь в предшествующий период. Кроме того, функционирование торгового пути Днепр—Чёрное море (и далее Дон—нижняя Волга—Каспий) подтверждается первоисточниками уже для IX века (Ибн Хордадбех, «Книга путей и стран»[35]).

Примечания

  1. ↑ 1 2 Ostrowski, Donald. Where Was Riurik’s First Seat according to the Povest' vremennykh let? // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. — 2008. — № 3 (сентябрь). — С. 47-48.
  2. ↑ 1 2 3 Гиппиус А. А. Новгород и Ладога в Повести временных лет. // У истоков русской государственности: историко-археологический сборник (под ред. Е. Н. Носова). — СПб., 2007. — С. 213—218.
  3. ↑ 1 2 Мачинский Д. А. Почему и в каком смысле Ладогу следует считать первой столицей Руси // Ладога и Северная Евразия от Байкала до Ла-Манша. Связующие пути и организующие центры. — СПб., 2002. — С. 5-35.
  4. ↑ Под 6222 г.: «сему же ми есть послухъ посадник Павелъ Ладожкъэи и вси Ладожане».
  5. ↑ Лебедев Г. С.. Русь Рюрика как объект археологического изучения // Скифы. Сарматы. Славяне. Русь (Сборник археологических статей в честь 56-летия Дмитрия Алексеевича Мачинского). — СПб., 1993. — С.105-110.
  6. ↑ Pritsak O. The Invitation of the Varagians. // Harvard Ukrainian Studies. — 1977. — № 1. — P. 7-22.
  7. ↑ 1 2 3 4 Кузьмин С. Л. Ладога в эпоху раннего средневековья(середина VIII — начало XII в.). 2008 г.
  8. ↑ 1 2 Кирпичников А. Н. Ладога и Ладожская земля VIII—XIII вв.
  9. ↑ 1 2 3 4 Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога (итоги археологических исследований). // Средневековая Ладога. Новые археологические открытия и исследования. — Л., 1985.
  10. ↑ Рябинин Е. А., Черных Н. Б. Стратиграфия, застройка и хронология нижнего слоя староладожского Земляного городища в свете новых исследований // Советская археология. — 1988. Вып. 1. — С. 72-10.
  11. ↑ Назаренко В. А. Могильник в урочище Плакун. // Средневековая Ладога. — Л., 1985. — С. 156—169.
  12. ↑ Михайлов К. А. Южноскандинавские черты в погребальном обряде Плакунского могильника. // Новгород и Новгородская земля. / вып. 10. — Новгород, 1996. Михайлов К. А. Захоронение воина с конями на вершине плакунской сопковидной насыпи в свете погребальных традиций эпохи викингов. // Новгород и Новгородская Земля. / вып. 9. — Новгород, 1995.
  13. ↑ Седых В. Н. Клады эпохи Рюрика: археолого-нумизматический аспект. // 13-я Всероссийская нумизматическая конференция: Москва, 11-15 апреля 2005 г.: Тез. докл. и сообщений. — М.:"Альфа-Принт", 2005. — С.106-107
  14. ↑ Седых В. Н. Русь эпохи Рюрика: археолого-нумизматический аспект. // Ладога — первая столица Руси. 1250 лет непрерывной жизни. Сборник статей. — СПб., 2003. — С. 68-72
  15. ↑ Седых В. Н. Северная Русь в эпоху Рюрика по данным археологии и нумизматики // Ладога и истоки российской государственности и культуры. — СПб., 2003. — С. 84-96
  16. ↑ Кирпичников А. Н. Новооткрытая Ладожская каменная крепость IX—X вв. // Памятники культуры. Новые открытия. — Л., 1980. — С. 452, 453.
  17. ↑ Чернов А. Любша и Ладога.хронология по материалам раскопок Е. А. Рябинина 1973—2001 гг.
  18. ↑ 1 2 3 Носов Е. Н. Новгородское (Рюриково) Городище. — Л., 1990. — С. 53, 60, 147—150.
  19. ↑ Удельный вес керамики южнобалтийского облика (фельдбергской и фрезендорфской), среди других керамических типов и прежде всего «в древнейших горизонтах культурного слоя» многих памятников Северо-Западной Руси (Старой Ладоги, Изборска, Рюрикова Городища, Новгорода, Луки, Городка на Ловати, Городка под Лугой, неукрепленных поселений — селища Золотое Колено, Новые Дубовики, сопки на средней Мсте, Белом озере и других). Так, на посаде Пскова она составляет более 81 % (Белецкий С. В. Культурная стратиграфия Пскова (археологические данные к проблеме происхождения города) // КСИА. Вып. 160. М., 1980. С. 7-8
  20. ↑ Новгородская земля: Северное Приильменье и Поволховье (Е. Н. Носов) // Н. А. Макаров (отв.ред.) — Русь в IX—X веках. Археологическая панорама — 2012
  21. ↑ Подводные археологи опровергли норманнскую теорию возникновения Российского государства
  22. ↑ глава «Летописные варяги — выходцы с берегов Южной Балтики». в кн. Фомин В. В. "Варяги и Варяжская Русь: К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М., «Русская панорама», 2005
  23. ↑ Е. С. Галкина. Тайны Русского каганата, 14
  24. ↑ 1 2 3 4 В. Н. Седых, Северо-запад России в эпоху викингов по нумизматическим данным: доклад на 5-й ежегодной научной конференции в Петербурге: «Санкт-Петербург и страны Западной Европы» (23-25 апреля 2003 г.)
  25. ↑ Noonan T.S. The Vikings in the East: Coins and Commerce // Birka Studies. Vol. 3. Stockholm, 1994. P. 225—226
  26. ↑ Noonan T.S. Fluctuations in Islamic Trade with Eastern Europe during the Viking Age // Harvard Ukrainian Studies. Vol. 16. Harvard, 1992
  27. ↑ Кирпичников А. Н. Великий Волжский путь и евразийские торговые связи в эпоху раннего средневековья // Ладога и её соседи в эпоху средневековья. СПб., 2002. С. 48
  28. ↑ Седых В. Н. Северная Русь в эпоху Рюрика по данным археологии и нумизматики // Ладога и истоки российской государственности и культуры. СПб.: ИПК «Вести», 2003. С. 89
  29. ↑ Петров И. В. Торговые правоотношения и формы расчётов Древней Руси (VIII—X вв.). СПб.: Изд-во НУ «Центр стратегических исследований», 2011; Петров И. В. Торговое право Древней Руси (VIII — начало XI в.). Торговые правоотношения и обращение Восточного монетного серебра на территории Древней Руси. LAMBERT Academic Publishing, 2011
  30. ↑ Е. С. Галкина, Тайны Русского каганата, 12 — 13
  31. ↑ Салтово-маяцкая культура — статья из Большой советской энциклопедии. 
  32. ↑ Янин В. Л. Денежно-весовые системы домонгольской Руси и очерки истории денежной системы средневекового Новгорода
  33. ↑ Цукерман К.ДВА ЭТАПА ФОРМИРОВАНИЯ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА
  34. ↑ Толочко П. П. РУСЬ ИЗНАЧАЛЬНАЯ
  35. ↑ Написана в двух редакциях: около 847 года и до 886 года, текст о русах есть в обеих.

См. также

Ссылки

wikiredia.ru